Вы

Вы уверяли — цигане похитят меня, И где они все? Я бы носил серьгу и украл коня, В доль табора шёл по росе. Александр с детства ненавидел звание столицы. Причин было много: непомерная ответственность, лицемерное почтение придворных, куча непонятных дел, ненависть Михаила Юрьевича, последнее Сашу огорчало больше всего. Он был из тех детей, что не боятся всяких циган, волков, бабаек, а только и ждут, когда ж они наконец явятся.

Найдётся выход из любого тупика, воспринимать меня всерьёз начнёте вы,

По правде говоря, с возрастом непонятные дела становились чуть ли не любимыми. Рядом с любимым наставником из любого тупика вдруг находился выход, любые проблемы решались, любые задачи становились понятнее. Пару раз, конечно, можно сказать выше головы прыгал, но был вовремя остановлен от глупых поступков красавицей Москвой. Только вот на душе у романова будто кошки скребли, сколько бы лет ни было. Сдержанный, вежливый терпеливый, был на самом деле энергичный, сообразительный непоседа, а форма общения в дворянском кругу напоминала квадрат. То есть, Сашка считал, что нет закона что б досрочно вырости, значит он ничего не нарушит, но взрослые считали иначе. А ещё в дождь гулять не выпускали, был шанс побыть с Московским смотря с балкона на грозу. Помнится Саше, плакал он как то за изгородью в саду, что бы никто не видел и тут, почти сразу же, замаячил перед ним красный кафтан. — Александр, могу я присесть? — да, конечно. — не утруждайтесь скрыть слёз, я вполне всё видел. Мальчик замер. — так что же вас так раздосадовало? — простите меня, Михаил Юрьевич! Я ужасный ученик, я такой неспособный, я недостоин быть столицей, простите меня… Воздух вышибло, вместе со всеми слезами, когда блондин резко притянул его к себе. Лишь изредка мальчик давился всхлипами. — нет плохих учеников, есть плохие учителя. — ч… Чего? — если ты что то плохо усвоил, это ничего не говорит о тебе. Это характеризует, с отрицательной стороны, лишь твоего преподавателя. — нет, нет! Удивлённый, полный изумления взгляд Михаила был прикован к мальчишке. — Вы лучше всех, кого я когда либо знал. Вы замечательный наставник, учитель, прекрасный управленец и если я не слушал Вас, это мои проблемы, а вам так о себе говорить я не позволю! — и почему же? На этот раз слабые ручонки сжали мужчину в объятьях. Которые, кстати, ему не понравились. Вроде просто, обычно, ничего такого, но как же всё-таки отчаянно бессильно цеплялся за него этот юноша! Будто хотел сказать что то невероятно важное лишь для него и не надеялся уже на ответ или понимание со стороны учителя… — потому что я люблю вас. Всем сердцем. Голос его, только только успокоившийся вновь стал надрывным. На грани исступления и истерики он теснее прижался к объекту обожания. — ну, ну. Я подумаю над вашими словами чуть позже, Саша. А теперь не пройти ли нам к обеду? Кухарки уже не снуют туда сюда, видно уже накрыли стол. Саша?! Он назвал его Сашей? У младшего голова закружилась. — да, идёмте. Ах, знали бы они, сколько ещё раз будут вот так держаться за руки…