Burn It

      Страшно. Только это он и умел. Бояться и трястись.       Горько-солёные слёзы смешались с кровью из рассечённой брови и застилали глаза. Чонгук не разбирал дороги, он просто бежал изо всех сил, что были в его маленьком тщедушном тельце.       Рука неестественно болталась, наверное, вывих или перелом. Он прижимал её к груди, придерживал второй, на которой уже проступили синяки от жёсткой отцовской хватки. Отец сегодня разбушевался особенно сильно, вышел из себя из-за взгляда, как ему почудилось, непочтительного. Он решил преподать Чонгуку урок хороших манер, научить неблагодарного щенка уважать старших.       Чонгуку всего пять, и все отцовские уроки и житейские мудрости всегда оставляли следы на теле. Мама просила терпеть, не провоцировать лишний раз, смиренно принимать все упрёки и удары, как и она сама. Чонгук даже дышать в его присутствии боялся.       Сегодня всё началось, как и обычно, с пустяка. Смотреть на своего отца он тоже боялся, не смел головы поднимать. Отцу уже и поводы были не нужны. Чонгук ещё слишком маленький, чтобы дать отпор и постоять за себя и мать, отцу же хватило сил на них обоих.       Отец постоянного говорил, что сын у него бестолковый и бесполезный, непослушный и дурной, но в этот раз, после того, как от удара головой об дверной косяк Чонгук пришёл в себя, растёр липкую кровь по щекам, к мольбам матери он прислушался. Она, действительно, молила, заклинала. — Беги! Не смотри! Беги, малыш, спрячься!       Она кричала. И плакала. У неё тоже была кровь на лице. Её платье было порвано в нескольких местах и стянуто с плеч. Отец тащил её за волосы, хватка у него сильная и крепкая, не вырвешься. Он не собирался её отпускать. Он ещё не закончил. Его лица Чонгук не видел, в тот момент отец стоял к нему спиной, а вот глаза матери, в которых плескался ужас, её отчаянный вопль и то, как она, стоя на коленях, вцепилась своими тонкими и слабыми руками в спортивные штаны отца подействовали, как самый настоящий гипноз. Чонгук побежал, не понимая и ничего не соображая. Просто вперёд, как можно дальше от дома. Он не мог сдержать слёз, ему было плохо и страшно, а боль была непереносимая, колючая и острая.       Отец их не любил, ведь тех, кого любят, их берегут, защищают, не обижают и не причиняют боль. Отец их никогда не жалел. Он ненавидел свою жизнь в этой провинциальной рыбацкой деревушке, он ненавидел бедность, и он винил во всём самых близких и родных. Конечно, этим он не ограничивался, каждый человек в этом мире был виноват в его неудачах: правительство и чиновники, американцы и японцы, популярные айдолы и оскароносные актёры, соседи, у которых нет проблем и забот. Чонгук не понимал, в чём именно они с мамой виноваты, не понимал и многих слов в их адрес. Он не понял и того, как оказался на краю деревни, как так быстро смог добраться до своего тайного места, укрытия, о котором никто не знал.       В столь поздний час на улицах никого, да и на помощь никто бы не отозвался, не принято как-то у соседей вмешиваться в чужую жизнь, сами разберутся, дела семейные, поэтому Чонгук никого и не звал. Он спрятался, как и велела мама. Он тяжело дышал и очень устал. И он боялся думать о том, что ему придётся вернуться.       Эта часть береговой линии пустынна даже днём. Причиной тому скользкие и острые камни. Как Чонгук не упал и не поранился, пробираясь в потёмках по ним, он не представлял, наверное, это какое-то чудо.       Песок уже остыл, а лёгкий ветерок с моря принёс свежесть и прохладу. Перестав бежать, остановившись, Чонгук это почувствовал, его тело пробила дрожь, возможно, и не от холода. Он сидел на песке, уткнувшись головой в колени, старался сжаться в крохотный комочек и превратиться в одну из миллиарда песчинок, тогда бы отец его никогда не нашёл. После этой мысли он отругал себя, он не хотел быть трусом, но от страха так тяжело избавиться, Чонгук не знал, как это сделать.       Он баюкал свою руку, тихо поскуливая, покачиваясь вперёд и назад. Он представлял разное, клялся и обещал сам себе, что завтра обязательно вырастет, что станет сильным, что они с мамой уедут далеко-далеко и только вдвоём, что у них будет свой тихий уголок и всё будет у них хорошо, а отец… скучать по нему Чонгук не будет. Была и очень гневная яростная картинка в потоке его мыслей. Красная. Чонгук представил, подумал, а что если бы… если бы он не послушал маму? Если бы не струсил и добежал до кухни? Взял нож? Отец бы не заметил, да он бы и не ожидал удара в спину от своего никчёмного малодушного сына. И тогда всё бы закончилось раз и навсегда. Отец бы не напивался, не спускал последние деньги на пиво и соджу, не ругался с телевизором, и он бы и пальцем больше их с мамой не тронул. Чонгук злился на себя за то, что оказался трусом, послушным сыном, который оставил свою маму одну наедине с чудовищем. И эта мысль резко привела его в чувства. Чонгук затих, перестал всхлипывать и реветь, поднял голову и посмотрел перед собой на спящее море. Нужно немедленно возвращаться.       Почти встав на ноги, не удержался и плюхнулся обратно, вскрикнув. Побеспокоил травмированную руку неосторожным движением, и она спасибо за это не сказала. Такая беспомощность и собственная хрупкость разозлили его ещё больше, чем все выходки отца вместе взятые. Он слишком маленький и бессильный! Стиснув зубы, он закинул голову назад, вцепился взглядом в тёмное звёздное небо.       Как правильно молиться, Чонгук не знал, его не учили, наверное, здесь важно быть честным, искренним, вежливым и с уважением относиться к тому, у кого просишь помощи. Что бы там отец не говорил, а про почтение Чонгук знал, понимал значение слова, он не глупый. Он всегда внимательно слушал маму.       Если бог есть, пусть он услышит. Чонгук зажмурился, пытаясь начать свою молитву. Он хотел вначале поздороваться, как полагается, но не успел, его отвлёк нарастающий объёмный гул. Звук стремительно приближался и становился всё громче, нагоняя на Чонгука волну паники. Распахнув глаза, он увидел высоко-высоко в небе яркое мерцающее пятно, которое с каждой секундой становилось всё больше.       Падающая звезда! Это знак! Это шанс! Мама рассказывала, что звёзды приносят удачу и исполняют желания. Раньше ему так не везло, он ничего подобного не видел. Он заторопился, чтобы успеть, только… только звезда не исчезала и не гасла. Её силуэт стал чётче. Детское воображение дорисовало детали. Птица с расправленными крыльями. Она горела. Несколько секунд назад она была всего лишь далёкой крохотной точкой, а сейчас уже казалась гигантской, просто огромной, как самолёт или сказочный дракон.       Зрелище настолько невероятное, что с места не сдвинуться, Чонгук оцепенел и не мог оторвать взгляд. Он не верил своим глазам. Удивительно! Разве бывают звёзды в форме птиц? Звёзды, они же… ну, звёзды! Они сияют на небосводе, иногда отрываются и падают, а птицы… вот они как раз парят высоко над землёй, летают, только эта птица почему-то падала, как звезда, неслась вниз с бешеной скоростью, рассекая чёрный небесный купол, оставляя за собой огненный след. Она ранена? Кто-то её подстрелил? Интересно, чем это её так? Очень большая пушка нужна, танк, наверное, подошёл бы.       Пламя настолько яркое и горячее, что пришлось вновь зажмуриться, оно слепило. Когда гигантская птица молнией вошла в воду, она не потухла. Поднялась волна, море зашумело, а глубина в том месте засветилась. Чонгук не понимал, как такое может быть, ведь водой заливали пожары.       Какие-то мгновения ничего не происходило, были слышны только набеги волн на песчаный берег. Со дна из-под толщи воды исходил тёплый свет, манящий, завлекающий, а Чонгук по-прежнему сидел и не двигался, замер под впечатлением от такого фантастического зрелища. Хотелось подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть. Интересно и любопытно. Что-то тянуло его туда, и в то же время ему тревожно и страшно, потому что необычно, а Чонгук пугливый и несмелый. Вдруг это какое-то злое чудовище? Динозавр или дракон?       Собрав свои отвагу и храбрость, которых совсем немного у него в запасе, Чонгук всё-таки решился после недолгой борьбы с собой. Им двигало уже не любопытство. Под водой птица точно задохнётся, она до сих пор не всплыла на поверхность. Чем он мог помочь, Чонгук не представлял. Он маленький и слабый, с повреждённой рукой, а птица или кто бы или что бы там ни было очень большая, а в море глубоко, пусть и от берега всего ничего. Как её вытащить со дна?       Так ничего и не придумав, не ответив себе на вопрос, Чонгук осторожно встал. Нужно спешить.       У самой кромки он остановился, выдохнул и сделал шаг, намочив босые ступни. Вода тёплая, даже слишком для такого часа. Казалось, что она нагревалась с каждым новым шагом. О том, что плыть и нырять он не сможет, Чонгук как-то тоже не подумал. Волны стали тише, море успокаивалось, но держаться на ногах, находясь в воде по пояс, становилось очень сложно.       Драгоценные секунды шли, Чонгук их терял впустую, ему не успеть, птица погибнет, если до падения она была жива. Он сам скорее утонет и захлебнётся, чем доберётся до глубины, которая всё ещё не смогла поглотить тот яркий огненный свет. Опять то ужасное чувство. Никчёмность и беспомощность. Он опять ничего не мог сделать. Не решался, потому что сил не хватит.       Чего Чонгук не ожидал, так это того, что свет начнёт к нему приближаться. Значит, всё с удивительной и живучей птицей в порядке, она и сама способна выбраться. Часть переживаний ушли, но почему-то любопытство и желание её рассмотреть мгновенно испарились. Чонгук попятился назад. Сердечко зачастило. Кто их знает, этих огненных гигантских птиц, вдруг она голодная? Птицы так-то людей не едят, но лучше не рисковать. Отступая, не спуская глаз со светящегося пятна, Чонгук запнулся обо что-то и с головой погрузился под воду. Руку обожгло, она точно сломана, только боль его уже не волновала. Он забарахтался, пытаясь скорее встать, а когда у него это получилось, свет потух. Ничего не разглядеть, как ни присматривайся, зато слышно превосходно. Брызги и шлёпанье по поверхности, фырканье, шипение или рычание, что-то даже похожее на кашель.       «Беги!», — в сознание ворвался голос матери, и Чонгук побежал.       Неуклюже, ему было так тяжело бороться с морем и своими трясущимися конечностями, у него, действительно, не осталось сил. Он слишком медленный, нужно ускориться, чтобы лишних и ненужных проблем себе не нажить. И Чонгук успел пересечь часть песчаного пляжа, он не оборачивался, чтобы ещё больше не испугаться, слышал всё, что позади, понимал, что его силуэт и шум, который он издавал, не могли остаться незамеченным. Может быть, птица пойдёт дальше по своим делам? Или полетит? Может быть, она не будет его преследовать и есть?       Впереди показались очертания камней. Ещё совсем немного! И на первом же выступе нога соскользнула. Чонгук пискнул, полетев спиной назад. Он точно расшибёт себе голову или сломает позвоночник. Молиться бесполезно, это не поможет. Бог не успеет, даже если захочет помочь.       Падение оказалось внезапно не смертельным. Оно и не состоялось толком. Кто-то, появившись из ниоткуда, подхватил и вздёрнул Чонгука за ворот насквозь промокшей футболки. Кажется, ткань затрещала. И без того повреждённая рука запустила жалящий болезненный импульс. Стиснув зубы, Чонгук попытался сдержать вырывающийся крик. Слишком, у него не получилось. — Детёныш, — прохрипел человек, удерживая Чонгука в воздухе одной рукой, очень тёплой.       От него исходил жар, как от раскалённого металла или открытого пламени костра. А голос не казался знакомым. Их деревня совсем небольшая, Чонгук знал всех местных жителей. — Такой шумный.       Почувствовав песок под ногами, Чонгук глянул на своего спасителя, который очень вовремя решил погулять у моря. Наверное, его тоже привлекла огненная птица, которая так и не выбралась из воды. А Чонгуку до этого казалось, что она его почти догнала. — Спасибо, — поблагодарил за оказанную помощь, продолжая рассматривать возвышающуюся над ним крепкую фигуру. — Вы тоже её видели? — Кого? — Птицу. Она вся в огне была и упала в море, и в воде она тоже горела. Я хотел помочь, но не знал, как, а потом испугался, и она… и потом вы? Она улетела, да?       Мужчина что-то буркнул себе под нос, точнее Чонгук не понял смысл фразы. Чужой язык. И как сюда занесло иностранца? Подумать что-то ещё или спросить Чонгук не успел, его бесцеремонно схватили за больную руку, сжали её так сильно, что, наверное, переломанные кости раскрошились в пыль. Он и закричать не успел от невыносимого чувства, просто не смог, онемел, голос пропал, потому что мужчина вдруг начал светиться. Гореть. Его фигуру окутало поначалу бесформенное рваное пламя. Оно разрасталось, создавая нечто… нечто похожее на крылья. Огромные крылья. И руку Чонгука оно тоже поглотило, но не обожгло. Боли нет. И в голове стало совсем пусто. Ничего, то есть что-то происходило, но это уже казалось совершенно неважным. Глаза начали закрываться, тело ощущалось лёгким и воздушным, оно будто бы парило.       Гаснущее сознание успело уловить детали, которые отложились где-то очень глубоко в памяти, на самом дне. Шрам на лице странного и необычного человека, который в одиночку гулял по ночам. Очень большой шрам через правый глаз, совсем свежий, красный и болезненный, наверно. Мягкий ласковый огонь, убаюкивающий, успокаивающий, согревающий. Безопасный. Птица. Феникс.       Тьма и пустота сменились рассветом. Чонгук проснулся на песке у каменистых скалистых выступов. Он никак не мог понять, как очутился так далеко от дома и почему уснул. Подложенная под голову рука слегка онемела. Растирая её, возвращая чувствительность, на ум пришла мысль, что боли нет. А с чего она должна болеть? Почему вдруг такие мысли? Объяснить свои ощущения Чонгук никак не мог, что-то было совсем близко, но не достать, что-то произошло ночью, но что именно, ему не удалось вспомнить. Наверное, опять отец учинил скандал, опять кулаками махался, опять что-то ему не понравилось, поэтому Чонгук и сбежал.       Одежда на нём тоже странно выглядела. Грязная и помятая, вся в песке, жёсткая. Чонгук расстроился, не хотел он маме лишних забот доставлять. Она, наверное, там жутко волновалась.       Возвращаться домой страшно, но это неизбежно. Там мама, одна, с ним. Может быть, она тоже убежала? Если отец не ушёл на работу, то Чонгука будет ждать очень недоброе приветствие, всё, что вчера не донёс, воспитывая, сегодня с утра доскажет. Странно, что синяков с вечера нет, и ничего не болит. Повезло сбежать целым и невредимым? Да не было ещё такого никогда. А убегал Чонгук в ночи не впервые.       Он пробирался украдкой, чтобы не попасться никому на глаза, хотя, все и так всё прекрасно знали, как обстояли дела в семье Чон. Шушукались и сплетничали, Чонгук слышал, что они говорили. Почему-то они, как и отец, во всём винили маму. Они ничего не понимали. Если бы отец исчез, тогда всё бы было хорошо, они бы с мамой жили тихой и спокойной жизнью. Именно об этом хотел попросить Чонгук в своей молитве.       Незаметно прошмыгнуть в дом у него не получилось. Ещё издалека Чонгук заметил толпу людей. Они опять шептались. И смотрели на него с жалостью.       На пороге его встретил полицейский и внутрь не пустил.       Отца не стало, а мама до приезда скорой помощи не дожила. Чонгук обрёл новый страх. Страх воплощения в реальность его мыслей, исполнения желаний.

***

      Она его преследовала. Птица. Пылающий огненный феникс. Чонгук точно не знал, было ли это его воспоминанием, повторяющимся сном или какой-то навязчивой идеей его подсознания, которое пыталось что-то настойчиво сообщить. Почему тогда птица? Почему не призраки его жертв? На счету Чонгука было множество загубленных жизней, но ни животных, ни птиц ему устранять не доводилось. И никого из убитых он не жалел, не испытывал угрызений совести. Всё во благо. Они заслужили свою участь, они угроза, которую Чонгук вовремя устранил и тем самым предотвратил множество трагедий, спас гораздо больше жизней, чем погубил.       Он не помнил своего детства, точнее не помнил ничего до того момента, пока его к себе не забрал доктор Ким. Пожалуй, только ощущения не самые приятные остались о прошлом: холодно, серо, одиноко, больно. Слабость и страх. Беспомощность. Обречённость. Безвыходность. Доктор Ким пообещал сделать его сильным и неуязвимым, бесстрашным. И он не обманул, сдержал своё слово.       Жизнь Чонгука разделилась на позабытое, неважное и бессмысленное «до» и важное «после», потому что Намджун дал ему цель и средства, наделил возможностями и силами сделать этот мир лучше. Он был строг и требователен, временами суров и безжалостен, жесток, но и заботлив, внимателен.       Когда начались процедуры, он всегда был рядом, следил за его состоянием и реакциями на инъекции. Контролировал процесс, успокаивал, просил немного потерпеть. А боль была невыносимой, кровь будто бы в кислоту превращалась, разъедала все внутренности. И Чонгук терпел, потому что доктор Ким говорил, что без боли успеха не добиться, не стать лучше. С болью приходит опыт, с болью приходит сила и знание, боль закаляет. Боль укрепляет дух и характер. Боли не нужно бояться. И Чонгук перестал.       За усердие, которое приносило успехи в освоении программы обучения, доктор Ким дарил подарки, игрушки и приносил сладости, хвалил, одобрял соблюдение правил и устава. Но не это самое главное. Он им гордился. Чонгук стал лучшим действующим агентом Организации, сместив с этой позиции буйного и неразговорчивого Ви. У того был дурной характер и явная беда с головой. Но с ним, по крайней мере, было не скучно тренироваться. До тех пор, пока Чонгук его не превзошёл.       За двадцать с лишним лет обучения и службы только авторитет Намджуна остался неоспорим, только его Чонгук уважал, только его приказы безоговорочно выполнял, слушал и слушался во всём. Был верен и предан. Чонгук испытывал трепет и благоговение перед ним, он чувствовал безграничную благодарность, верил каждому его слову. Верил в идеи и идеалы, которые Намджун заложил ему в голову.       Цель оправдывает средства. Угрозы мировой безопасности нужно устранить до, а не предотвращать последствия после. Лицемерные люди повсюду, они выдают себя за добропорядочных членов общества, а сами насквозь прогнили, и такие недостойны жить в том идеальном мире, который хотел построить Намджун. И Чонгук ему был нужен, полезен. Намджун доверял ему очень ответственные задания.       Чонгук давно перестал бояться боли, избавился от всех страхов. В принципе, разучился бояться. Научился контролировать свои эмоции и чувства, отключать их в нужные моменты, отбрасывать всё лишнее, что мешало достижению цели. Почти. Несмотря на то, что Намджун был обычным человеком, не обладающим суперсилой или сверхспособностями, его Чонгук боялся, кровь в жилах застывала, когда Намджун был им разочарован или недоволен. Он так смотрел… в такие моменты Чонгук просто умирал внутри. Он знал, что гораздо сильнее, знал, что ему не составит труда свернуть Намджуну шею или переломить хребет. Знал, что боли не нужно бояться, что следов больше не останется, сыворотка в крови справится со всеми повреждениями, но что-то не позволяло применить эти знания на практике.       Боялся Чонгук и того видения, которое его преследовало. Тьма и огненная птица. О ней он никому не рассказывал, не хотел, чтобы Намджун из-за такого пустяка в нём разочаровался и наказал.       В отличие от неадекватного Ви, которого с базы без сопровождения не выпускали, у которого не хватало мозгов соблюдать установленные правила, Чонгук имел привилегии. Он заслужил доверие. Конечно, его местоположение отслеживал вживлённый под кожу чип, но это только ради его же безопасности, и чтобы Намджун за него не волновался.       У Чонгука был свой маленький и тихий уголок, который ему подарил Намджун. Чонгук сам выбрал, ему очень понравился вид из окна на парк. И расположение. Исторический центр. Свободного времени совсем немного, но когда выдавались такие дни, Чонгук уединялся в своём секретном убежище. Отдыхал, переключался, точнее позволял себе отключиться. Рисовал. Здесь у него хранились кисти и краски, мольберт и чистые холсты, завершённые картины. Чаще всего он рисовал природу, пейзажи, но было исключение. Портрет человека со шрамом. Образ внезапно появился и никак не отпускал. Чонгук сразу же его воплотил в цвете, чтобы не забыть, это показалось ему важным. Того человека он никогда не видел раньше, но очень точно смог передать все его черты. Феникс тоже нашёл своё место на холсте. Иногда Чонгук подолгу рассматривал эти две картины, пытаясь найти объяснения своим мыслям и чувствам. Он не мог, не получалось, никак не выходило откопать ответ.       Чонгук жил своей работой, точнее работа была его жизнью. Он делал очень важное дело. У него была миссия, предназначение. Он защищал этот мир от плохих людей, очищал его. Он делал мир лучше, он помогал Намджуну и Организации построить светлое и мирное будущее. А обычные люди даже не подозревали о тайных войнах, заговорах и реальной деятельности террористов, опасных мутантах, об угрозах и врагах. Они беззаботно жили, покупали кофе по утрам.       Очередное задание не должно было вызвать каких-то затруднений. Обычное дело, если не брать в расчёт статус цели. А ей стал нынешний председатель Совета Безопасности ООН. Лишних вопросов Чонгук не задавал, Намджун всегда подробно пояснял причины, никаких сомнений не оставалось.       Разработав план и пути отхода, подготовив место и выбрав нужное время, Чонгук занял выгодную позицию. Всего один точный выстрел. Чонгук и в этот раз не промахнулся. Он был уверен в этом. И ошибся. Защитное поле, купол, который обернулся яркой огненной вспышкой.       Феникс расправил крылья. Туманное видение воплотилось в реальность, кошмар наяву. Птица, объятая пламенем, преследовала его, она догоняла. Чонгук чувствовал, как жар плавил прочнейший материал тактического костюма.       Чонгук бежал. Сил у него немерено, но их всё равно оказалось недостаточно. Языки пламени жалили, кусали, сдирая кожу. Температура запредельная. Регенерация не поможет, ей не восстановить в мгновение такие глубокие ожоги до костей. От этой боли ему не отстраниться. — Детёныш. Что же с тобой случилось? Покажи мне.       И всё прекратилось. Яркая вспышка, огненная завеса отступила. Боль ушла. Чонгук увидел. Вспомнил.       Обезумевшего отца, рыдающую мать, свой побег и пляж. Падающую звезду, которая обернулась тем фениксом, не дающим покоя долгие годы, его исцеляющий огонь и умиротворение. Безмятежный сон, который подарил феникс.       И кошмары следующего утра. Полиция, органы опеки. Злая тётка, сестра отца, которой не нужен был нахлебник. Лаборатория, в которую его продали. И безумный доктор Ким, который лично отбирал в программу подопытных из числа выживших кандидатов. Терапия, промывание мозгов, подмена воспоминаний. Идеалы. Приказы. Регламент. Боль… она всё закрепляла. В этом Намджун не обманул, опыт и знания отложились, перевернув всё в сознании вверх дном. Чёрное стало белым, а потом появился красный.       Огонь снёс барьеры. Всё встало на свои места.

***

      Его звали Агуст. Здесь он взял себе другое имя. Земное и говорящее само за себя. Юнги. Можно сказать, что он в тот день тоже сбежал из дома. Правда, с некоторыми оговорками. Его изгнали, наградив позорным шрамом, который не заживал. Зарубцевался, но след остался. Фениксы по земным меркам бессмертны, неуязвимы, но на родной планете Юнги всё несколько иначе. Способы и средства нанести неизлечимые, смертельные раны у них там имелись. Он не любил вспоминать о прошлом, его жизнь тем днём тоже разделилась на «до» и «после». Он тоже потерял семью и дом. Ему не к кому было возвращаться. Юнги остался.       Он говорил, что Чонгук не должен был запомнить хоть что-то об их первой встрече. Фениксы обладали способностью не только исцелять физические травмы, но и воздействовать на сознание, изменять воспоминания и восприятие. Благодаря этому, Юнги очень быстро смог приспособиться и адаптироваться к жизни на чужой планете. Не злоупотреблял, он не собирался завоёвывать и подчинять себе земную цивилизацию, как зачастую в кино показывали. Но что-то с Чонгуком пошло нет так, образы остались в памяти. Возможно, дело в том, что Юнги тогда был не в самой лучшей своей форме, у него тоже силы были почти на исходе.       С председателем Совбеза он познакомился много лет назад, когда тот ещё не дослужился до столь высоких рангов и чинов. Что удивительно, они встретились на рыбалке. Юнги тогда впервые решил опробовать это, как ему рассказывали, увлекательное хобби. Рыбалка ему показалась скучной, а случайный знакомый очень интересным собеседником. Они подружились. Со временем Юнги открыл ему свой секрет, потому что знал наверняка, что мог доверить тайну. И иногда помогал принимать стратегически важные решения, читая мысли и истинные намерения его оппонентов.       Можно сказать, что Юнги занимал должность внештатного советника, консультанта-фрилансера при кабинете тогда ещё министра Ли Сона.       По сути своей Юнги мирный и неконфликтный, свои способности он крайне редко применял к людям, да и свою боевую форму тоже редко. Ли Сон за помощью такого рода к нему обращался в исключительных случаях.       Чонгук своими безоговорочными следованиями приказам и покушением на жизнь старинного друга вывел Юнги из себя, поэтому и столкнулся с его безудержным гневом и пылающей яростью, а потом отчего-то его пожалели, несмотря на всё, что было сделано под влиянием и контролем Организации. Юнги помог успокоиться, не сойти с ума от осознания и жестокой реальности, которую от него умело прятал Намджун. Помог навести порядок в мыслях, расставить приоритеты.       Исправить прошлое нельзя, но предотвратить то будущее, о котором проповедовал Намджун, Чонгук обязан.       На базу лучший агент, впервые провалив задание, вернулся не один. С ним были все осколки его памяти, склеенные Юнги. И сам феникс предстал во всей своей красе и силе. Чонгук был заворожён его мощью и бушующим огнём, как и тогда, когда наблюдал неконтролируемое падение изгнанного феникса.

***

      Ви вообще-то звали Тэхён, и заткнуть его было просто невозможно. Чонгук почти сразу пожалел о том, что он таки заговорил, но там всё гораздо сложнее. И Вихён как раз, в отличие от самого Чонгука, глупцом и слепцом не был. Он боролся, сопротивлялся, пытался вырваться и уйти. Он в программу попал уже будучи почти взрослым. Он многое понял сразу же. Ему было пятнадцать, а Чонгуку пять. Сознанием ребёнка управлять и манипулировать проще, даже не обладая силой феникса.       Юнги не стал их останавливать от задуманного. Необходимого. От торжества мести и справедливости.       Свои личные счёты с Организацией, с её создателями и руководством они с Ви сводили и закрывали в течение трёх лет. Сработались, спелись, их тандем оказался эффективен, результативен и не сокрушим. Всех крыс изловили и задушили. По-настоящему очистили мир от заразы, предотвратили распространение чумы.       Встретившись с Намджуном, рука не дрогнула. Чонгук поборол свой последний страх.

***

— Что будешь делать дальше? Есть планы? — Украду фламинго.       В жизни Тэхёна птицы тоже играли важную роль. И план на счастливую жизнь у него уже давно был составлен. Правда, делиться подробностями с Чонгуком он не спешил. Справедливо, их временный союз сложно назвать дружбой. — Джей Эм так нигде и не объявился.       Ещё один агент из серии суперсолдат, отличающийся буйным нравом и бесследно исчезнувший с базы. Потенциальная угроза. Ещё одно дело, которое им с Тэхёном нужно было закрыть.       В тех материалах, которые удалось найти на JM1310, говорилось, что после успешных испытаний и завершения курса инъекций он потерял рассудок, разнёс целый лабораторный этаж и убил всех присутствующих сотрудников. На этом он не собирался останавливаться. Базу эвакуировали в считанные минуты, запустив протокол самоликвидации. И даже это не убило Джей Эм, всего лишь оглушило. Его смогли откопать до момента пробуждения, накачали какой-то убойной смесью экспериментальных транквилизаторов, по составу напоминающей смертельный яд, и доставили объект на новое место. Была ещё пара неудачных попыток его активировать, и ничем хорошим это не заканчивалось. После диверсии Чонгука Джей Эм испарился.       Пока в новостных сводках не появились статьи с кричащими заголовками о массовых убийствах съехавшим с катушек неуязвимым психопатом. Это обнадёживало. С другой, затишье не позволяло по-настоящему расслабиться. — В его деле могут быть изложены не все сведения, и не все они могут быть достоверны. Он служил в разведке до всего, думаешь, он не сможет влиться в изменившийся за годы мир? Подстроиться? Если он выжил и выбрался, и до сих пор никому не навредил, значит, не всё потеряно. Значит, сознание пробудилось или исцелилось, взяло инстинкты под контроль. Значит, он не хочет, чтобы его нашли. Будут проблемы, мы о них услышим, узнаем и будем их решать, а сейчас… пусть всё останется, как есть.       Они с Тэхёном не прощались, молча разошлись в разные стороны, не оглядываясь.       Возможно, сегодня ближе к вечеру в новостях объявят, что из зоопарка неизвестным был нагло средь бела дня украден розовый фламинго.       Тэхён присмотрел себе уютный небольшой домик с белым заборчиком в тихом городке где-то на севере Штатов. К дому прилагались сад, собака и доктор, что немаловажно, потому что к Тэхёну прилагался Ви. И для полного счастья, ему не хватало лишь сникерсов и экзотической птицы.       Чонгук тоже решил сменить профиль, переквалифицироваться из киллера в вора. Ему бы хотелось заполучить сердце очень важной инопланетной птицы. В гости с пустыми руками не принято заявляться, особенно, если тебя не звали. Но, возможно, всё-таки ждали? Они тоже полгода назад с Юнги не прощались. И они не договорили про искры, пожары без огня и притяжение.       До Китая путь не близкий, времени обдумать стратегию достаточно.       JK0109 больше не потерпит поражений, не промахнётся. Подобная миссия для него нова и непривычна. Крайне желательно, точне обязательно все должны остаться в живых. Начинать всё с начала, с чистого листа ему не страшно. Главное — не сгореть.       Внешне, в человеческом обличие Юнги напоминал ему лисицу. Формой глаз, проницательным и умным взглядом, густыми огненно-рыжими волосами. Лисы плотоядны и любят мясо. Юнги не исключение. Именно мясные деликатесы Чонгук и принесёт в качестве подарка, напросится пустить погреться и переночевать.