Солнце лучик.

      Закат. Солнце. Конец надоедливых уроков. Ветерок баловался с прядями волос, качая их в стороны. Листва не отставала, танцем сокрушаясь на землю, засыхая и рассыпаясь на мелкие частички. Некоторые из них хрустели под старой подошвой, создавая шум в тихом городке. Странно, что после уроков дети не спешат умчаться из старого заведения, а спокойно себе идут, никому не мешая. Так бы сказал любой человек, только приехавший сюда, но для его жителей это норма. Не город, а сказка для человека, любящий помеланхолить в округах.       Этот город довольно мал, но даже здесь было где разгуляться. Если, конечно, найдешь силы и время для этого. Тут не так часто можно встретить заброшенное здание, из-за чего те становятся "величайшей" находкой для глупых подростков, ищущие приключений на пятую точку. К слову, именно такое нашли они.       Однако никакими приключениями здесь и не пахнет. Только старый забор, окружающий пятиэтажку, мог порвать штаны, если через него пытались перелезть дети. Они это поняли после того, как один из них продырявил свои единственные брюки. А другой глупо хихикал над ним, ища обходной путь.       Камни беспорядочно валялись на асфальте, призывая их пинать. Чем и занялся Кел, ожидая темноволосого парня. Его уроки кончаются немного раньше в этот день, чем у того, кого ждут. Один наушник воткнут в ухо, проводом чуть щекотя щеку, а другим же вслушивались в гробящую тишину, убивающая человека без этой прекрасной вещи. В динамике играла непонятная, но очень успокаивающая композиция, которую добавили в плейлист по случайности. Руки сложены в кулачки, укрывая их за слоем ткани, называемая карманами. Полностью укрыться от прохлады не выйдет, но это тоже неплохо. Зимние перчатки бессмысленное доставать в начале осени по понятным причинам, так что остается греться, как получится.       Взгляд опущен. Листья медленно колышутся, опадая. Один из таких листков упал прямо на макушку парня, чего тот не заметил. Зато другой, выходя из школы, улыбнулся, подходя ближе. Он шел не спеша, будто намерившись напугать подростка. Из далека казалось, что он уснул стоя. Взгляд опущен, глаза прикрыты, а сам он неподвижно вдыхал и выдыхал носиком сырой воздух. Светлая рука коснулась пышных карих волос, пальцами хватаясь за ярко-рыжий лепесток, принадлежащий старому дереву. Преподносит к своему лицу, увлеченно рассматривая со всех сторон. — Долго ждешь?       Родной хриплый голос выбил из транса, в котором в течении десяти минут находился подросток. Он поднял голову к пришедшему, улыбаясь чуть ровной улыбкой, открывая вид на брекеты. — Да не особо. — Вытаскивая из карманов согревшие ладони, обхватывает ими чужие, удивляясь их температуры, контрастирующая с его. — Ты же знаешь, что у меня уроки заканчиваются не быстрее твоих.       На лице родной души расплывается улыбка, вплотную вставая к своему партнеру, дабы сохранить его тепло. — Верно. — На автомате несильно привстает на цыпочках, целуя в мягкие, родные и теплые губы парня, в ответ чувствуя как руками на талии его опускают, откликнувшись на ласку. — Пойдем? — Ага.

***

      Они идут рука об руку. Насколько это возможно и удобно, пользуются одними наушниками, не делая резких движений. Теплыми и черствыми пальцами обхватывая холодную и мягкую ладонь, положив их руки в карман Кела. На лице спокойствие, расслабленность, умиротворенность. Санни прикрывает глаза, полностью доверяясь своей половинке, позволяя вести его куда угодно. А другой, в прочем, и не против вовсе.       Кажется, что любые слова здесь излишни. Будто если открыть рот, то все это исчезнет, а они окажутся далеко-далеко друг от друга. В черном, непонятном им пространстве, где нет ни души, кроме их самих. Так что во время их прогулки до заброшенного здания никто так и не проронил слова.       Кел и не заметил, как от усталости веки невольно начали закрываться. Разум укрывался бесконечно тревожными мыслями и навязчивыми идеями. Не видя, куда и как они идут, не заметил средний камень посреди дороги. И.. споткнулся. Точнее, не он, а Санни. Хватка оказалась довольно слабой, ведь они оба не волновались о чем-то, из-за чего подросток оказался на асфальте с раненой коленкой. Понял это виновник только тогда, когда прокричали его имя. Громко-громко, что вновь вывело из неожиданной отрешенности. Опустив голову к тому, кто сейчас лежал, он виновно вздохнул, подходя. — Очень больно? — Парень присел на колени, подползая к другому, осматривая ранение. — Извини, я задумался.       Черноволосый вздыхает, оглядываясь во круги, пытаясь найти потрепанные жизнью наушники. Они вырвались, когда он упал, и в ушах Кела их так же не было. Это значит, что они куда-то упали. — Все в порядке, мне не в первой. — Глаз все же зацепился за черный провод, выделяющийся на светлом тротуаре, после чего он рукой ухватился за вещь. — А вот твои наушники не вечные. Не хотелось бы сломать хорошие уши, как думаешь? — Ты тоже не вечен, но все же прав. — Келси улыбается, пряча черный шнур в своем кармане. — Ой, подожди, у меня кое-что есть. — Перекидывая портфель через плечо, открывая маленький кармашек и засовывая туда руку, парень достает пачку лейкопластырей, а оттуда и сам пластырь. — Вот.       Юноша аккуратно прислоняет липучку к ране, плотно проходясь фалангами так, чтобы точно приклеилось. Красивый, розовый, с какими-то мишками пластырь эстетично смотрелся на худой белой коленке, чему улыбнулся Санни. Вставая под хруст колен шепелявый подросток протягивает руку, помогая подняться. — Спасибо. — Не за что.       Они улыбнулись друг другу, заново берясь ладошками за чужие. Втыкая старый кабель в устройство одного из них, открывают очередной их совместный плейлист, наугад нажимая на одну из песен. Мелодия унесла в размышления вновь, согревая душу своим звучанием. Но в этот раз Кел будет осторожнее.

***

      Присаживаясь на холодный бетон, черноволосый ойкает. Конечно. И что же он ожидал, когда садился сюда? Но на этот случай его партнер принес мягкий и теплый плед, специально выбранный для их посиделок. Точнее, они просто нашли пару неиспользуемых пледов в кладовке, спросив у старшего брата Кела, нужны ли они ему. Сам плед был в красно-белую клеточку, создавая атмосферу старых пикников. В частности, напоминающие давние посиделки на улице старшей сестры Санни и его самого. Эх, было время..       Они усаживаются на ткань, сталкиваясь плечами. Нервно хихикают, когда понимают это. Будто они маленькие влюбленные дети. Хотя ими они и являются, особенно Кел. Но ни его, ни его половинку это не волновало от слова совсем. Они просто наслаждались компанией друг друга. А ведь Санни и подумать не мог, что через год после прихода парня в их школу его жизнь изменится настолько сильно, что он бы просто не поверил сказанному, списав на тупые выдумки вселенной. И как бы то не было, сейчас он сидит, чувствуя на своем плече родную ладонь, головой прислоняясь к другой, разделяя одни наушники на двоих.       Шли они сюда довольно долго. Полчаса, так точно. Скоро наступит закат, который они, как всегда, встретят вместе. Это стало их своеобразной традицией каждую пятницу: вместо глупых вписок, где люди перестают быть детьми во всех смыслах, они предпочли комфортные пикники на крыше. Еще ни разу тут не было чужой души, помимо бездомных, мимо которых они просто проходили. Это их место, их дом, их любовь. Никто не в праве разрушить все это, кроме них самих же. А делать этого они никогда не собираются.       Солнце потихоньку начинает садиться, заливая облачное небо нежно-розовыми и оранжевыми оттенками цветов. На их фоне птицы летали стаями, видимо уже направляясь в теплые края. Прохладный ветерок дул, из-за чего Санни начал ежиться. Кел это заметил и, посмотрев на свой шарф, распустил его, дабы укрыть их вдвоем. Они улыбнулись. — Спасибо, Кел.       В ушах играла очередная мелодия, окрашивая этот момент новыми красками чувств. И им это нравилось. Им нравилось ощущать эти эмоции вместе. Им нравилось быть вместе. Им нравилось знать о существовании друг-друга. Большего, впрочем, им и не надо было.       Закат почти подходил к концу, как вдруг, Келси встает, поднимая за собой Санни. Тот не понимает, что от него хотят, но не противится. А парень же ухмыляется, кладя руку на спину, другой же сжимая чужую ладонь. Кажется, он начал догадываться.. — Станцуем наш вальс? — Слишком громко сказано «вальс» Кел. — Ухмыляясь, проговорил черноволосый, кладя ладошку на плечо. — Но я не против.       И так начался их танец. Композиция совершенно не подходила под эти изящные движения, принятые называть вальсом. Но им было плевать. Шаг назад, вправо, шаг вперед, влево..       Мир перестал нести какую-то весомую часть в их жизнях. Все будто остановилось специально для них, увлеченно наблюдая за ихнем танцем. Шаг вперед, влево, шаг назад, вправо..       Дыхание приостановилось, а пульс сошел на нет. Их соединяла лишь та нить чувств, которую они испытывают в данный момент. Поворот..       Картинка перед глазами плывет, но взгляд любимого разглядеть удается прекрасно. Он счастлив. Наклон назад, наклон вперед..       Они смотрят друг на друга, вглядываясь в каждый миллиметр чужого лица. В память надолго засядет этот взгляд, подаренный ими.       Стояли они так пару минут, не отрывая взгляд от другого. И вовсе не заметили, как солнце уже ушло за горизонт. Песня в наушниках закончилась, позволяя им вздохнуть, перевести дух. — Тебе, — делает паузу, — понравилось? — А тебе? — Вопросом на вопрос не отвечают, Кел. — Он оставил легкий поцелуй на чужой щеке, улыбаясь. — Мне хорошо. Даже слишком. А тебе? — То же самое, то же самое..       Санни захватывает чужие губы в продолжительный поцелуй, уже чуть согревшими ладонями прикасаясь к лицу. Большим пальцем проводит по различным веснушкам на щечках Кела, приоткрывая глаза, чтобы увидеть реакцию того. Он был смущен. Как и Санни.       Поцелуй был закончен. Парни посмотрели друг другу в глаза. — Я тебе говорил, что моя слабость — это твои веснушки? — Нет, но теперь я знаю. — Тихая усмешка. — Кстати, они у меня не только на щеках есть. — Потом я обязательно это проверю, Келси.