Сердцебиение на двоих

— Кто-нибудь может открыть окно? Я скоро задохнусь тут. Кира действительно была права: людей в комнате становилось всё больше, бутылки с алкоголем непрерывно опустошались, воздуха становилось меньше. И опьянение давило на все эти факторы вместе взятые своим ощущением духоты, даже если бы все окна были открыты настежь. Рони выполнила просьбу, так как знала, что никто из несоблюдающих правило одного бокала не собирается вставать, а они с Кирой были самыми трезвыми из всех. Всё просто: Медведева – барменша компании, Рони следит за происходящим и всегда готова проконтролировать все потенциальные неприятности. Сам этот вечер в такой обстановке был запланирован совершенно спонтанно. Крис никогда не была против собраться всем вместе, поэтому сразу написала Кире, которая могла организовать желаемое из-за преимуществ большой квартиры; Лиза, Алиса, Мишель и Пчёлка – всегда за выпить, особенно не скидываясь на выпивку. Идея... ну просто Идея, как-то неловко будет не позвать её. Виолетта за любой движ, а куда она, туда и Рони. Поэтому решение было принято быстро, и за пару часов все уже были на месте. Обстановка накалялась. На улице уже почернело небо, воздух остыл, а громкость музыки их колонок увеличивалась с каждым запретным часом. Кира металась из стороны в сторону, намешивая всем их любимые коктейли, Идея, Лиза и другие обсуждали сплетни про отношения девочек прошлых сезонов с редакторами. — А вы знали, что Костья изменила Асе с кем-то из съёмочной группы, как только та уехала? — Как это можно не знать. — С запинками произнесла уже сонная от вина Кристина, положив голову на плечо Мишель. Если в первое время они пытались делать вид, что ничего кроме дружбы между ними и не подразумевается, то как только девочки отпустили шутку про их слишком близкие контакты, они сразу все выдали. — Были времена! Тогда ещё я смотрела на них с экрана и мечтала об этом шансе, — подхватила Рони, подсев ближе ко всем. Она не заметила, как обеспокоенно обвела её глазами Виолетта, державшая трясущейся рукой уже явно не первую рюмку виски. Она качалась из стороны в сторону, не отрывая взгляда. Незамеченным осталось и то, как Малышенко подскочила с дивана и вышла из комнаты: все уже привыкли, что сидеть и быть на чем-то долго сосредоточенной она не способна. Хоть Виолетта уже давно не употребляет, ломка практически не даёт о себе знать, но эта ужасно мешающая жить привычка, к сожалению, никуда испариться не могла. Рони лишь проследила, в каком направлении ушла подруга, но прерываться не стала. Во время игры в правду или действие и "Я никогда не" Виолетта так и не появилась, хотя прошло уже больше получаса, и пока все продолжали веселиться и выпивать, Вербицкая нервно оглядывалась, будто та могла бесшумно появиться на диване. — Я никогда не оголялась публично, — сказала Алиса, и все тут же засмеялись, глядя на Ангелину, демонстративно загнувшую сразу 5 пальцев. — Я скоро вернусь. — Пообещала Рони, буквально вылетая за дверь. Она обошла почти все комнаты и даже вышла в подъезд, в надежде, что Малышенко просто вышла покурить. Но её не было. Вербицкая сама буквально слышала, как билось её сердце. Она сама не понимала своего беспокойства: что такого страшного могло произойти? Почти отчаявшись, она обнаружила самую неприметную дверь в Кирину спальню, на которую не обратила внимание, пока обходила всю квартиру. Рони медленно её приоткрыла, подумав, что подруга могла уснуть, и также тихо закрыла. — Ви? — шёпотом позвала она, — Ви? Ты тут? Ответа не послышалось, но на фоне смеха и музыки из другой комнаты она различила сбитое дыхание. Наощупь подойдя к кровати, в темноте ей все–таки прояснился силуэт. — Господи, зачем ты так пугаешь!? Тебе плохо? Малышенко наконец-то посмотрела на прибывшую из-за приоткрытых век. В комнате было жутко холодно, почти морозно, а её рубашка валялась в смятом состоянии в углу кровати, будто бросили её в торопях. Пучок на голове приспустился; Виолетта съежилась, сидя в одной майке, и как-то нездорово улыбнулась. — Мне пиздец как плохо, Рони. Я будто в аду. Если раньше я не могла ни на чем сосредоточиться, то теперь я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме одного, и это гораздо хуже. На щеках Виолетты в свете полной луны блеснули слёзы, и она ещё более трясущимися руками попыталась небрежно смахнуть их. — Ни на чём, кроме тебя. Вербицкую будто ударило током. Она дёрнулась всем телом, разорвав зрительный контакт, и на минуту перестала слышать и музыку, и голоса, и ветер за окном. Если бы за сегодня она выпила бы хоть каплю алкоголя, то точно подумала, что ей это показалось. Если бы Виолетта не выпила сегодня ни капли, то точно не решилась бы сказать этого, даже после стольких месяцев игры в дружбу. — Ви, ты.. — Рони не нашла слов, которые описали бы сейчас то состояние, которое охватило их обеих. Она положила руку на подбородок Малышенко, проводя большим пальцем по скуле, по линиям аккуратно набитых букв, колебаясь. А после зарылась в волосы ладонью, притягивая к себе, касаясь обветренных губ своими, не чувствуя больше тяжести того груза, который давил на неё. Груза ревности, казавшейся невзаимной любви, всего то, через что они прошли и еще пройдут вместе. Виолетта повалила Рони на кровать, не отрываясь от неё не на миллиметр и совершенно не осознавая, что сейчас собирается делать, а самое главное, с кем. Рука скользнула на шею Вербицкой, и та почувствовала прикосновение холодного металла от колец. — Ви, я сейчас задохнусь, — Малышенко оторвалась и посмотрела тем же томным взглядом, какой раньше был от эйфории под наркотиками. Но сейчас он точно от совершенно другой эйфории, которая не сравнится ни с какой прежде, — Но, блять, не останавливайся.