Suicide bomber.

      – К казни приговаривается Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший, обвинён в убийстве своей матери, отсечение головы. Да пусть прольётся кровь души грешной! Да пусть избавит нас от лукавого! – Произносил речь мужчина в белом парике.       Со всех сторон доносились голоса, жаждущих крови подданных. "Грешник!", "Казнить!", "Окаянный!". Массово кричали люди, наблюдающие за смертью ни в чем не виновного Фрэнка. Никто ведь разбираться не будет. Обвинили, так пусть покается! Прольётся кровь его по бетонному полу, где уже давно не отмываются подобные алые пятна. Палач освободит всех от грешной души, освободит от демона! Избавит народ от зла.       Мужчина, возрастом юный, кладет голову для отсечения, а руки сильные держат его за плечи. Его успели отпороть, знак на лбу красуется, а душа все ноет. За что с ним так? Зачем же, отче его подставил столь безобразно? Заставил солгать о грехах несовершенных? За что любимый отец так с ним поступил? Слезы текут по изуродованному лицу его, искренно желая прожить эту жизнь счастливо, надеясь, что Господь услышит его мольбы...       Палач в таком же белом парике, зелено-карими глазами возносит топор над затылком, собираясь отрубить голову грешнику, да только вот совесть не позволяет. Не может он, зная обо всей ситуации, убить бедного христианина. Друг его давнишний, кровинушка неродная. Руки слабеют с каждой секундой бытия все больше, одинокая слезинушка невольно катится по румяным щекам. В миг палач отбрасывает оружие в сторону. Падя ниц перед всеми, речь толкает.       – Пощадите же его, Ваше Величество! Не грешник ведь он! Я все знаю! Прошу, послушайте! – Молит он перед всеми.       Толпа затихает, но снова оживляется, как только женщина глаголит : "Душу грешную казнить надо! И палача к тому же! Ироды!". Все люди вдруг начинают кивать, кричать разные отвратительные слова про них обоих.       – Отставить, подданные! – Вдруг слышится голос откуда-то сверху. Королева решила вмешаться. – Мистер Уэй, вы не смеете перечить моему приказу. Вставайте же, пусть казнь свершится! – Толпа ликует, но палач не спешит сдаваться. В его мыслях лишь одно: спасти мальчишку от гибели неминуемой.       – Прошу, Ваше Величество, выслушайте меня! – Фрэнк смотрит из-под полуприкрытых век чересчур благодарно. Голову отрубят, это точно, но то, что друг его спасти пытается уже достойно благодарности. Ведь палача и не волнует, казнят ли его следом за неповиновение.       – Да сжечь их всех! – Слышится голос из толпы. Всё та же женщина преклонных лет.       Королева склоняет голову, обдумывая решение, и никто не знает, что же будет дальше. Помилуют ли Фрэнка, оставят ли в покое палача по имени Джерард? Только Бог и знает.       – Чистейшее богохульство, Уэй, но я соизволю выслушать Вас. От того, что Вы скажете нечто в оправдание грешника, сомневаюсь, что я изменю решение своё, но говорите. – Толпа взирает на женщину в красном, обшитом черными кружевами платье. Не желают они слушать очередного Ирода! Что же это за напасть?!       – Спасибо Вам, Ваше Величество! – Джерард встаёт с колен, дабы речь произнести. – Он невиновен. Отец мальчика, вот кто виноват! – Толпа охает, ожидая продолжения монолога. – Фрэнк Энтони Томас Айеро-старший, его руками зверски убита супруга! Младший в этом зверстве не участвовал! Я уверен в своих словах, Ваше Высочество. – Руки держащие мужчину резко ослабли, но не перестали держать.       – Весьма резкое заявление, почему же вы в этом уверены? – Эхом отдавался голос королевы.       – Мы с Фрэнком-младшим с детства знакомы. Я не раз видел рукоприкладство со стороны отца его. Как по отношению к смертнику, так и к почившей. – Джерард двигается вперёд, позволяя королеве рассмотреть его лико получше. Его глаза твердили о своей уверенности. Правда отражалась в них, словно в зеркале.       – Так почему же вы уверены, что смертник не мог убить родную матушку? Он мог наблюдать за отцом своим, и решить, что женщина эта не нуждается в существовании. – Королева старалась быть непреклонной, но что-то в глубине души твердило ей о правдивости слов палача.       – Ваше Величество, я с давних пор знаю Фрэнка-младшего. Мной, в его поведении, не было замечено никаких наклонностей к убийству. Смертник каждое животное холил и лелеял, подкармливал каждую дворняжку, за что был избит однажды. Разве может столь добрая душа даже руку поднять на свою мать, что так любил? Разве мог он выколоть глаза матушке, а затем зарезать? Вы не видите боль в глазах его? Не видите доброты, которую он всем видом своим источает?! Если вы так желаете, то пусть меня казнят, но прошу, Ваше Высочество, не трогайте бедную душеньку! – Джерард готов был пасть ей в ноги, стать рабом, отправиться на тот свет, лишь бы с Фрэнком ничего не произошло. Даже если отправится в Ад, за все души, что он покарал, он будет уверен, что смертник однажды отправится в Рай. – Молю вас, Ваше Святейшество, отпустите смертника!       – Отставить. Вас карать мне не за что. – Королева села на трон золотой из красного бархата, размышляя над всей ситуацией, а толпа разрывалась как от не верящих палачу, считавших, что он занимается Богохульством, и все тот же грешник, так и от поддерживающих людей. – Слушать меня! Вердикт таков: Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший казнён не будет, вместо этого подданные мои отыщут старшего. А вы, мистер Уэй, больше не являетесь палачом. Не нужен тот, кто будет опровергать слова мои. Вместо этого Вы отправитесь в другой город, где найдете работу подходящую. – Джерард был готов рыдать от счастья. – Отпустить смертника! Джерард, идите собирать свои вещи.       Толпа захлопала, в знак одобрения вердикта королевы. Некоторые продолжали смотреть с отвращением на мужчин, но никто не смел перечить словам её.       Руки окончательно отпустили ныне бывшего смертника, давшего тому шанс на искупление собственных грехов. Джерард двинулся в дом свой, посмотрев на Фрэнка с улыбкой. Когда тот скрылся из виду, Айеро побежал за ним.       – Постой, Джерард! – Фрэнк бежал, рыдая от счастья, хотя это было невыносимо с множеством ранений ранее полученных.       Уэй обернулся, вновь взглянув на Фрэнка, стянув парик, откуда выпали цвета угля прямые волосы.       – Как я могу тебя отблагодарить? Боже мой, ты спас мне жизнь. Ты освободил меня! Не передать словами, как я желаю отплатить тебе хоть чем-то! – Фрэнк выглядел слишком измученным, но все продолжал говорить, тяжело дыша.       Джерард молча взял юнца за руку, потащив за собой к дому. Все время они молчали, пока наконец не добрались. Уже внутри, прямо у порога, Уэй встал перед ним, с широко раскрытыми красноватыми глазами.       – Ты можешь либо поцеловать меня, либо же лечь спать. Любое из двух меня устроит. – Джерард держал его за обе руки, надеясь скрепить пальцы.       – Поцеловать?.. – Фрэнк не понимал, что же это значит.       – Да, вот сюда, – Уэй освободил одну из ладоней, указывая пальцем на свои губы.       – Думаю, это неплохой вариант. – Улыбнулся Фрэнк, а затем со всей нежностью и чувственностью, что только мог подарить спасителю своему, прикоснулся губами губ Джерарда.       –Мой смертник, моя любовь.