Грязный нелюдь

Я сижу у воды, кидаю в неё камни Я думаю, ты больше не придешь ко мне.

      Мёрзлые пальцы Акумова нервно сжимали в руках канцелярский нож, который плавно проходился по его же запястьях, словно коньки по льду. Почему-то с каждым миллиметром изуродования собственной кожи становится до мурашек беззаботно, а лишние, незначительные тревоги стремительно покидали туманные мысли.       Вода из крана торопливо убегает в слив раковины, унося за собой капли кровавой жидкости, каковая сочилась из изрезанных рук школьника. Какое блаженство получает Серёжа, когда появляется возможность в очередной раз заняться самоповреждением. Мир вокруг него слишком беспощаден, слишком грубый и ужасный, и иного выхода не остается. Однажды, он пожалеет об этом, будет вспоминать эти дни, и искренне улыбаясь повествовать друзьям, каким идиотом был в школьные года...       Облегченно выдыхая, темноволосый перекрывает воду, напоследок брызгая кристаллической жидкостью на своё лицо. После подымает голову, фокусируя взгляд на зеркале, кой висело напротив. Вглядывается в своё отражение. Внимательно разглядывает каждую деталь, а в голове лишь единое слово, которым он в силах описать себя. Мерзкий. Такой уебищный, и определенно отвратительный. Не заслуживающий жизни, и всего добра, которое ему преподнесла жизнь.       — Мерзкий. Ублюдище. — ничуть не жалея себя, выплескивает агрессию на собственное отражение. — Сука, какой же ты ничтожный. — натягивает насмешливую улыбку, продолжая терзать себя нецензурной бранью. — Почему я всё ещё не лишил тебя жизни. Ненавижу. — пронзительный грохот пробежался по стенам ванной, впоследствии сердитого удара по стеклу, воссозданным зеленоглазым.       А ему совсем и не больно. Уже никакие страдания не смогут причинить ему похожие ощущения, как его детство. Омерзительные воспоминания. И почему-то так нелегко вышвырнуть их из головы, из собственных мыслей. Может, потому что этот кошмар развивается по сей день, и бесчеловечно принуждает глазеть на эту картину день за днём?

Я так искал в нём любви, но нашёл только похоть в обертке лжи.

      Что такое любовь? Что такое забота? У каждого разные размышления на этот счет. Кроме Акумова. Что такое любовь, Серёжа?       Он никогда не получал того, что получали остальные дети. Родительской любви. Держа пьяного отца за руку, тот со слезами переступал порог садика, молча наблюдая за счастливой малышней, которые улыбаясь обнимали родителей на прощание, и с хорошим настроением проводили свои дни. А по возвращению домой, перед глазами мать, которая еле держится на ногах, и чуть ли не откидывается от сегодняшней дозы тяжёлых наркотиков. Весёлая такая, совсем позабыла о своём маленьком сыне, который лицезреет этот ужас.       А ведь мелкому то и обратиться к некому. Бабку с дедом Серёжа не застал, а остальных родственников даже в лицо не знает. А отец... Отец ничем не отличается от матери. Даже сложно припомнить, когда юноша видел их в трезвом, адекватном состоянии.       Акумов всегда был один. Один против всех. И весьма тяжело было поделиться своей проблемой с окружающими. Почему? Он боялся. Боялся, и боится последствий. Боится реакции людей. Боится быть отвергнутым.       Ежедневное зрелище, которое, казалось, не менялось никогда, учило мальчишку быть сильным. Учило не рыдать по пустякам. Учило справляться в одиночку. Он больше не пугается громких звуков с комнаты родителей. Ему безразлично, когда мать намеревается сломать того морально, а отец физически.       Все вокруг... они мерзкие, противные и жалкие. Они слабы, и чрезмерно глупы. Им никогда не понять, какие трудности пришлось преодолевать маленькому ребёнку самостоятельно. Ничтожные.       Люди — худшие существа во вселенной. От них нет ни малейшей пользы, лишь проебывают свои деньги на дешевый алкоголь, а затем погибают от злоупотребления спиртными напитками. Неужто, нет ни одного, кто достоин жизни на сей планете? Так Серёже казалось раньше, пока тому не стукнуло 14.       8 класс. Ясное солнце освещает заросшую свежей травой тропинку, которая ведёт к учебному зданию. Это уже привычный путь для Акумова, целых 8 лет она его сопровождает на занятия, и проводит после них до самого подъезда. Этот день не являлся чем-то особенным для мальчишки, всё как и прежде. Матерь не удосужилась даже приготовить какой-то бутерброд для сына, поэтому данное утро желудок Серёжи пустовал.       Вновь направляясь в школу, зелёные глаза парнишки надоедливо слепила огромная звезда, а пташки раздражающе напевали свою птичью мелодию       — Чего же вам всем сука так весело сегодня. Один блять в глаза лучами ебашит, вторые не замолкают ни на секунду. Какая блять причина вашей радости? — возмущался Акумов, протирая руками свои чистые глазёнки.       Переступая порог школы, ему уже хотелось скорее уйти отсюда. Вновь эти блядские люди, вновь их косые взгляды. Больше матери с отцом, темноволосый терпеть не мог людей. Чертовски раздражительные твари.       Вошедши в кабинет, Акумов окутал негодующим взглядом всех присутствующих, и направился к задней парте, на которой одиноко просиживал уроки. Друзей среди одноклассников не было, да и вообще таких людей не имелось, которых можно искренне назвать друзьями.

***

Ты плачешь, тебе не отлипнуть с экрана На нем мое фото, а мне так забавно.

      Поудобнее устраиваясь за рабочим местом, Серёжа по стандарту кладёт голову на разрисованный стол, слегка прикрываясь ладошками. Взгляд направлен его в сторону окна. Уж наблюдать за мотающимися птицами будет поинтересней, чем вслушиваться в какой-то бред, льющийся из уст старого преподавателя.       — С добрым утром дети. — приветствуется мужчина пожилых лет, который преподает физику в старшей школе. — Ваш классный руководитель дал мне поручение, поэтому прошу приветствовать нового ученика в вашем классе. — рука его направляется в сторону входа в кабинет, откуда и выходит новенький.       — Здравствуйте. Меня зовут Кир Курседов. — улыбаясь, представляется тот своим новым одноклассникам.       Его позитивный тон заинтересовал Серёжу, что заставило его поднять голову с парты, и обратить внимание на нового ученика этого прогнившего класса. "Нефор ебанный" — первое, что пронеслось в мыслях Акумова. Раскрашенные волосы Кира казались парнишке безмерно глупым, и блять чертовски странным.       Похоже, не у одного зеленоглазого сложилось такое странное впечатление, ведь стены кабинета уже улавливали шепот со стороны ребят, находящихся здесь. Легкий смешок доносился с одного угла, пока со второго слышалось бурное обсуждение. Похоже, для этих людей такой вид это что-то новенькое, и явно нестандартное.       — Тише, тише. — обратился учитель. — Свои обсуждения оставьте на перемену. Кир, прошу, присаживайся где свободно. — на что Курседов положительно помотал головой, направляясь вглубь класса. Оглядываясь по сторонам, в попытках отыскать никем не занятое место, парень лишь улавливал насмешливые взгляды удивлённых восьмиклассников. Похоже, ни у кого не было особого желания сидеть с таким, как этот сплитоволосый юноша.       — Могу я сесть здесь? — полюбопытствовался Курседов, дойдя до задней парты, за которой сидел одинокий темноволосый мальчишка.       — Валяй. — не затягивая с ответом, произнёс Акумов. Конечно, по его выражению лица было легко понять, что тот тоже не горел особым желанием сидеть с новеньким, но иного выхода не оставалось.       Отбрасывая рюкзак куда-то под парту, кареглазый усаживается на своё новое место, сразу же вытягивая из кармана штанов телефон и беспроводные наушники. Смартфон его выглядел неплохо, похоже, богатенький. Да и его внешний вид свидетельствовал об этом. Брендовая одежда, но эти цветные волосы...       — А ты... — чуть толкая нового знакомого интересуется темноволосый. — Гомосек что ли?       — Ты чё, ебанат? — выдергивая один из наушников, негодующе отозвался собеседник.       — Твои волосы... Очень необычно выглядят. — пытается перефразироваться Акумов, очень уж неловко начался их диалог.       — Да я заметил, как все пялились на меня словно на ебаната. Ты раньше подобной хуйни не видел, что ли?       — Не видел... — вполголоса отвечает зеленоглазый. Парнишка так-то толком и нигде не гуляет, ни с кем не поддерживает общение, где же ему увидеть подобное? — Ну, тебя если директриса увидит, она твои патлы повыскубывает нахер.       — Смешно. — сухо реагирует сплитовый. Кажись, общение с одноклассником в сию минуту не особо интересовало юношу.       — Меня кстати Серёжа зовут. — дружески протягивает руку, всеми силами пытается продлить эту безнадежную беседу. Мальчишка сразу заметил безразличие Курседова, они похожи. Вероятно, это его шанс узнать о существовании понятия "друг"?       — Ну, рад знакомству. — протягивает ладонь в ответ, всячески пытается быть помягче с новым знакомым, хотя, в бездонных глазах Кира так и сверкает фраза — отъебись пожалуйста.       Первый раз Акумов старается завязать диалог с человеком. Блять, с человеком. Этот новенький... С первого взгляда казался таким необычным, совсем не похож на остальных, скорее, он выделяется среди этих мерзотных существ. Да что там выделяется, он сияет в толпе бессердечных ублюдков, а по сути, характером то и не отличается от всех присутствующих здесь уебков.       Но почему... Он так притягивает? Манит, так и принуждает подойти, и завести разговор. Зеленоглазый никогда ранее не ощущал подобного. Он жаждет общаться с живым человеком? Что нахуй? Может, всё дело в этих блядских, и практически убитых краской волосах, которые словно магнитом притягивают внимание, притягивают эти удивлённые, округлённые глаза окружающих? Или же, Акумова зацепило само выражение: "Могу я сесть здесь?"

***

      — Кир, подожди! — воскликнул зеленоглазый, как Курседов уже собирался покидать кабинет.       — Чего тебе? — разворачиваясь, отозвался кареглазый. Вновь этот Серёжа привязался...       — Слушай, ты же в этой школе в первый раз, верно? Давай я покажу тебе, где находится класс, в котором у нас будет следующий урок, а? — натягивая ручку портфеля, темноволосый мчался за сплитовым, параллельно выдвигая своё предложение.       — Блять... — парень устало закатывает глаза, размышляя над ответом. Почему этот придурок не угомониться... — У меня есть выбор?       — А... Нет наверное, да ты без меня в этих кругах ада потеряешься, вот ща правду глаголю. — Акумов настроен решительно, и весьма позитивно, о чём свидетельствовал даже тон его речи.       — Ладно, идём уже. — уловил кареглазый, что отвязаться будет сложно, посему решил принять идею одноклассника. Возможно, после этого удастся отвести его от себя хоть на некоторое время.       Шатаясь вдвоем по школьным коридорам, Серёжа брал инициативу на себя. Расспрашивал собеседника об его интересах, о прошлой школе, а затем делился своими забавными рассказами, на что Кир слегка ухмылялся, поддерживая разговор. Как оказалось, много общего можно было выжать с этого диалога, и это даже хорошо. Акумов впервые так заинтересован каким-то человеком, и с внимательностью вслушивается в каждое слово, вылетающее с уст Курседова.

***

      — Ахаха, да ну, не пизди, пидор. — громко хохотал зеленоглазый, при прослушивании одной из жизненных историй сплитового.       — Да я те отвечаю, не веришь? Я могу пруфы в телегу вечером скинуть, друг фотал по-моему. Дашь юз свой?       — А, конечно. Нам кстати вот в тот класс нужно. — указывает пальцем куда-то вдоль коридора, параллельно доставая смартфон, дабы поделиться с другом своим аккаунтом в социальной сети.       —Давай поторопимся, не особо желаю заработать замечание в первый же день, мамке это не понравится. — произнёс кареглазый, почесав макушку.       — Вот, держи. — Серёжа тыкает телефоном прямо в лицо Курседову, показывая свой аккаунт. — Кстати о мамке, расскажи о своих родителях. Вижу, они не хило зарабатывают.       — А, да бля, чё о них те рассказать. У отца свой бизнес, соответственно бабки норм так крутятся, а мать прост дома чиллит, потому что батя достаточно денег в семью приносит. — неохотно делился Кир, записывая юз темноволосого куда-то в заметки. А Акумов же знатно менялся в лице, улавливая рассказ парня. Да он ещё и так недовольно рассказывает, будто бы подобная жизнь его не устраивает. Неблагодарное чмо. — Чего притих, Сергей, а? Расскажи о своих теперь, хули.       — А, смотри, вот это наша химица, я те скажу она та ещё мразь, списать на её уроке анриал мужик. — кое-как перевёл тему зеленоглазый, отвлекая внимание сплитоволосого. Он ещё не готов поделиться этим с людьми, никак не готов.       Пусть Киру удалось затронуть очень неприятную для Серёжи тему, этот день прошёл на ура. Он ещё не проводил так много времени с каким-то человеком, так охотно обсуждая всё на свете. Лишь эти одни весенние сутки изменили жизнь Акумова практически полностью. В этот солнечный день он обрёл то, о чём мечтал так долго — первого друга.

***

      На данный момент, оба перешли в 11 класс, и продолжат активно поддерживать связь друг с другом. Лишь благодаря кареглазому, Акумов стал намного чаще бывать на улице и посещать различные достопримечательности их города, которые никогда не лицезрел ранее.       Также, Курседов научил друга многим вещам, и в том числе показал как курить сигареты. На счастье, Серёжа не особо жаждал заниматься подобным, ведь после одной лишь пробы, может развиться зависимость, а на это всё дерьмо нужно тратить деньги, которых итак в принципе недостаточно. Он не хотел быть как родители, не хотел убить своё будущее таким же способом. Но в первую очередь, тот не хотел озвереть также, как эти двое. Парнишка был готов умереть в мучениях, лишь бы не стать похожим на мать с отцом. Они — самое худшее, что случалось в его краткой, и настолько унылой жизни.       Даже среди ежедневных унижений и избиений со стороны неконтролируемых родителей, тропа в его мрачной жизни всё ещё ярко освещалась ослепляющим солнышком, которым для него стал сплитовый юноша, высокого роста, с худощавым телосложением, и бездонными, чуть ли не черными глазами. Тонкие пальцы так называемого солнца, указывали лишь вперёд. Подсказывали, как поступить вернее в той или иной ситуации, и всегда были надежной опорой. Акумов никогда не ощущал подобного, такого приятного чувства собственной ценности.       Как выяснилось, круг общения кареглазого также был не особо широким, да и совсем сошёл на ноль с переходом в другое учебное заведение. Вероятно, если бы не первый шаг со стороны зеленоглазого, тот бы и дальше продолжал сидеть в одиночестве за какой-нибудь партой, ублажая уши различной музыкой, доносящиеся из его практически незаметных наушников.       Проводя время вместе, оно ускользало так же неприметно, как и испарялся дым, выходящий с уст Кира, когда тот поджигал очередную сигарету. Из-за слишком быстро уходящего времени, встречи по пару раз в неделю было темноволосому категорически недостаточно, вследствие этого, Серёжа вытягивал приятеля на прогулки изо дня в день. Намного ведь лучше любоваться улыбкой близкого человека, нежели терпеть унижения в таком ненавистном доме.       Лишь один силуэт кареглазого натягивал улыбку на усталом лице Акумова до самых ушей. Глаза неистово загорались ярким огнём, а сердце стучало в ускоренном такте. Рука по привычке тянулась в сторону Курседова, дабы поздороваться с лучшим другом. А порой, так хотелось развести руки в стороны, и закрепить сплитового в нежных объятиях, которых жутко не хватало, но волнуется, что юноша не правильно поймёт.       Приятели ходили в школу почти всегда вместе, а после утомительных занятий прогуливались в городе. Каждое мгновение проведённое с этим необычным парнем оставляло огромный, приятный отпечаток в хрупком сердечке всё ещё маленького Серёжи. Взглянув на эту милую улыбку Кира, не хотелось отстраняться от парня ни на долю секунды. Он так невероятен, а его звонкий смех чудовищно ласкает уши, заставляя жар молнией разлетаться до самых кончиков пальцев на ногах.       Сплитовый такой интересный, особенный. С ним хочется болтать сутками, хочется прикасаться к нему, и громко хохотать с самой глупой шутки. Он научил жить, развлекаться, а самое главное — искренне любить. Убивающая привязанность медленно пожирала зеленоглазого изнутри, когда тот всеми силами сдерживался, чтобы лишний раз не прикоснуться к костлявым рукам Курседова, дабы не доставлять собеседнику дискомфорт. Но к сожалению, такое могучее чувство не всегда удавалось подавлять, да и надолго ли хватит сил Серёжи, чтобы сдерживать его.

***

Хоть все твои чувства наполнены правдой Я им не верю, мне это не надо.

      Пронзительный звонок раздался в немых школьных коридорах, оповещая об окончании последнего урока. Старшеклассники словно птицы, разлетелись кто куда, сбивая друг друга с ног.       Неохотно складывая вещи в рюкзак, темноволосый глухо зевал, прищуривая глаза.       — Долбоеб, че ты такой медлительный, а? Давай бля как эти девятиклассники, поднял жопу, и побежал к выходу. — ворчал кареглазый, ожидая вялого друга.       — Да ёпт, я так поздно уснул, хуёво пиздец. — сухо отвечал юноша, устало протирая сонные глазки.       — Ой бля, всё, пошли.       С трудом вытаскивая зеленоглазого с громадного здания, те направились на ближайшую детскую площадку. Странно, что на этот раз их потянуло именно на такой вид развлечений, а не куда-то в центр города.       Усаживаясь на маленькие качели, которые предназначены явно не для одиннадцатиклассников, парни слегка раскачивались, обсуждая сегодняшний школьный день.       — Да у этой химички мать шлюха, я ей блять зубы кувалдой выебенивал, она мне сука своей химией всё руинит нахуй. — вызверивался Акумов что есть мощи. Данный предмет и правда хромал у юноши.       — Мда, хуево те конечно. — отводя унылый взгляд на пол, откликнулся кареглазый.       — Ебать, ты чего такой спокойный? Тебе уже похуй на химию стало что ли? У тебя так-то по контрольной тоже не особо удовлетворительный результат.       — Серёжа, я должен сказать тебе это. Прямо сейчас. — бледные пальцы сплитового нервно сжали железные ручки аттракциона, въезжая ногтями.       Курседов резким движением поднялся с качели, присевши напротив товарища. Тяжело вздохнув, кареглазый сделал выбор не тянуть эту мучительную паузу.       — Завтра я уезжаю с этого города. И поэтому мне уже поебать на эту блядскую химию. — выдавил сплитовый, нервно сглатывая слюну, вновь прилипая глазами к земле под ногами.       Взгляд темноволосого вмиг опустошился, сопровождаясь комом в горле. Руки слегка подрагивали, а безутешные слезы предательски выступали на зелёных глазах мальчишки. Он не может воспринимать эту информацию всерьёз, по крайней мере сейчас.       — Бля, Кир, ты чё, рофлишь ща? Если да, мне нихуя не смешно. — с тяжестью произнёс Акумов, цепляясь пальцами о плечи приятеля. Новость, конечно, не из приятных. Особенно, после всех моментов проведенных вдвоём.       — Нет, это не шутка. Мне самому хуево было от этого известия. Я целый день думал как бы тебе рассказать, чтобы не расстраивать. Серёж, прости, но я на это никак не влияю. — стыдно уже было кареглазому поднимать голову, нет ни единого желания столкнуться взглядами с темноволосым в этот момент.       — Пожалуйста, скажи что это неудачный прикол, Кир, прошу. Я не желаю отпускать тебя сейчас, ты мой единственный друг! — чуть ли не орал зеленоглазый, безнадежно впиваясь ногтями в толстовку Курседова. — Почему после всего, что ты мне показал, вот так вот уходишь... Даже не уходишь, а нагло съебываешь! Ответь же мне! — полные слез глаза видели перед собой лишь размытую картинку, а руки чертовски дрожали, не хотя отцепляться от друга.

И лучше ты сейчас ничего не говори, ведь твои слова убьют меня быстрее, чем мои сны.

      — Прости меня. Я также ни чуть не желаю оставлять тебя. У меня нет выбора. — проронил сплитовый, сдерживая всю бурю эмоций. Холодные пальцы Акумова в кои-то веки отцепились от одежды парня, прилипая к его горячим щекам, скрытых за длинными волосами.       Поднимая голову расстроенного Кира, ребята всё же пересекаются убитыми взглядами, проводя в тишине несколько секунд. Медленно опускаясь с аттракциона, Серёжа присаживается на колени рядом с товарищем, не отлипая руками от его лица. Отведя зелёные глаза на мгновение, тот решается на самый отчаянный шаг.       Губы парней соприкасаются всего лишь на пару секунд, но даже этого хватило, чтобы темноволосый наконец-то почувствовал своего возлюбленного максимально. Казалось, ради этого мгновения, вся вселенная остановилась, наблюдая за данной картиной.       — Блять, ты что нахуй делаешь? — резко отстраняясь, гремел сплитовый, откидывая от себя Акумова.       — Кир... Я люблю тебя. Очень сильно. — бормотал себе под нос зеленоглазый, пытаясь угомонить гнев собеседника. Он явно был не готов до подобной реакции со стороны кареглазого.       — Ты что долбоеб? Какой нахуй люблю? Ты гей что ли? Фу блять... Какой же ты оказывается мерзотный нахуй. — разбрасываясь словами, Курседов глядел на заплаканного мальчишку, который всё также сидел на грязной земле, пачкая клетчатые штаны. В зелёных глазках пропал тот огонёк, который мерцал всего лишь пару часов назад, сменяясь на терзающую боль. — Уебище блять. Если бы я только знал, что на уме у такого как ты. Надеюсь, мы больше не встретимся, грязный гомосек. — бросил напоследок сплитовый, навсегда исчезая в потоке людей, не оставляя за собой ни единого следа. После ухода Курседова голова парнишки сама склонилась к прохладному полу, полностью ложась на него. Внутри так пусто и мрачно. Также, как и 4 года назад.

Я вижу твой шум и я слышу твой запах Я в твоей жизни останусь лишь в шрамах.

      Почему, тело так предательски ноет, и по приходу домой совсем не способно на какое-либо действие. Скидывая черные кеды, Серёжа измученно направляется в свою комнату, надёжно запираясь внутри. Сердце чудовищно скулит. Болит, очень болит. Ему хочется ласки, хочется вернуть время назад, и вновь взглянуть на ту чудесную улыбку, которая сверкала ярче любой звезды.       — Грязный гомосек, говоришь. — едва ухмыляется школьник. — Какой же я мерзотный, да? Да... Ты просто уебище, Серёжа, так сказал Курседов. — дрожь всё не покидала тело, каверзной отображаясь на тонких пальцах. — Я верю твоим словам, Кир. Ты полностью прав. — прокручивал темноволосый, сооружая некую конструкцию.       Замёрзшие стопы становятся на деревянный стул, а руки проезжаются по созданной ими же петле. На лице вырисовывается убитая улыбка, а глаза окутаны пустотой.       — Всё же, ты не менее омерзительный чем я, Кир. — прошептал Акумов, закидывая петлю на шею, уверенно отцепляясь ногами от стула. Дышать становится до чёртиков сложно, а пальцы хватаются о верёвку, совсем не имея точной цели. Что-то пытаясь выбивать ногами в воздухе, они в миг останавливаются, не имея возможности активно двигаться как ранее. Как долго ещё подростковое тело пробудет в подобном положении — неизвестно. Ведь больше никому нет дела до Серёжи Акумова. Теперь, это имя растворится в воздухе, и больше не будет иметь никакого значения в этом мире. Отныне, вся вина на плечах Кира Курседова. Скажи, Кир, это то, чего ты хотел добиться?

Что я уже был давно мертвым телом Что был бездушен и давно обвел себя мелом.