Грибы пустынь

Пара темно-зеленых листочков скачет над высокими широколистными кустарниками влажных джунглей. Непоседливая пара треугольников колышется на ветру, подергивается в разные стороны, продолжая двигаться сквозь чащу. Как будто тропический куст отрастил ноги и весело поскакал в глубины чащи по своим растительным делам. Даже если бы бегающие кусты и существовали, то зеленые листочки не были бы их частью. То были длинные и непослушные уши лесного стража Тигнари. Шевеление непослушных ушек сопровождалось шуршанием графита о бумагу и вдумчивого бурчания. Ученый вел записи, параллельно озвучивая их по старой привычке: – Температура воздуха 25 делений ртутного столба, влажность воздуха, м-мм... где-то 86%. Скорость ветра 2 метра в секунду. Что ж, показатели средние… Идеальные условия для пары экспериментов с этим «новым растением». Сегодня у зеленоволосого стражника было приподнятое настроение, не смотря на все «отягощающие обстоятельства» произошедшие в последнее время. А дело было во внезапных вспышках болезней в деревне Вимара. Путники, возвращавшиеся с северной стороны горы Девантаки, падали без сил и с явными признаками заболеваний. Старики описывали множество симптомов отравления: Тошноту, рвоту, головокружение; Но у кого-то шла пена изо рта, а кто-то даже жаловался на галлюцинации. Единственное общее у всех пациентов – ужасные рези в желудке и по всему животу. Они сопровождали всех без исключения, будь то старик, будь то ребенок. Параллельно с этим разошелся слух о новом виде растений в области между Гандхарвой и деревней. Чутье ученого подсказывало – эти события связаны. Вот только как? Ни один сумерец не съел бы незнакомое растение или гриб. Неужели это все снова бестолковые искатели приключений, которые не могут запомнить простые списки несъедобных и съедобных растений? Если да, то откуда массовость? За мыслительными процессами время текло незаметно, а сплошная чаща вскоре рассеялась. В глубине прохода из деревьев показалась узкая тропка, ведущая куда-то за гору, дорога до деревни. Однако пристальный взгляд лесного дозорного заинтересовало вовсе не это. Поодаль от него, там, где деревья с кустарниками росли еще гуще, возвышалось странное желтовато-коричневое растение с толстыми листьями. Этого растения, нет, даже упоминаний о нем Тигнари не встречал еще ни разу. Если это и есть новое растение из деревни Вимара, то потерять его в чаще было бы непростительно. Лесной страж аккуратно проскользнул через лесной растительный массив, огибая причудливые яркие кусты, возвышающиеся стебли кувшинок и россыпи рододендронов* на поверхности их широких жилистых листов и приблизился к незнакомой флоре. Тигнари наклонился над необычным растением, внимательно рассматривая «новичка». Толстые, рыхлые «листья», будто шмотья мяса, снизу были пронизаны пульсирующими жилками. Целиком они напоминали ячий язык, окрашенный с одной стороны в невзрачный серо-желтый цвет. От кого скрываться в вечнозеленых джунглях с такой раскраской? Даже основание растения выглядело скорее как гриб, нежели полноценный стебелек. Такой же мясистый и жилистый. Четыре толстых листа образовывали щель в форме креста, плотно захлопнутую. Возможно, таким образом прикрывали внутренность венчика и защищали нежный пестик с тычинкой. Времени на долгие размышления не оставалось, ведь его ученица, Коллеи, первая вызвалась на помощь больным и отправилась в деревню. Тигнари оставалось только поддержать энтузиазм девочки и отправиться следом, собрав заодно все необходимое для исследования. Присев на корточки, ученый достал маленький ножик из кожуха и собрался взять образцы тканей у необычной флоры. Едва пальцы коснулись кожистой поверхности, как крестовидная щель распахнулась, и облако спор ударило в нос Тигнари едким запахом грибов, оседая густой дымкой на земле. От неожиданности, ученый отпрянул и приземлился чуть поодаль гриба. В горле застрял вздох удивления, когда из-под окружающих его кустов сотни таких же грибов разных размеров и цветов выстрелили волной разноцветных спор, наполняя пространство едкой вонью. Они были везде: на стволах деревьев, на ковре из травы, маленькие четвертичные шляпки покрывали даже вьющиеся на земле лианы. Тигнари любил грибы, любил их нежный запах, но споры заставляли глаза слезиться и жгли слизистую носа. Опомнившись от шока, ученый прикрыл рот и нос рукой, не желая вдохнуть еще больше вредоносных частиц. Это объясняло, почему все заболели, не употребляя грибы в пищу. Отчего-то жарко пылающее солнце поднялось в центр неба, просеивая жгучие полуденные лучи сквозь листву. Казалось все, что попадет под их влияние, будет сожжено. Идти исследователю сейчас было особенно тяжело. Прежде натренированные ноги едва переставлялись, не поспевая за командами, наученные тонкой работой руки тряслись, будто от мороза. Тошнота поднималась глубоко изнутри, закручиваясь в омерзительный ком у горла. Жарко. Это ужасное слово – единственное, что занимало мозг Тигнари, чьи мысли из слаженных строк превратились в непередаваемое месиво. И вот, со свистом кашлянув от внезапной резкой боли, исследователь с зелеными ушами, скривившись, падает на колени. Ком в горле, наконец, выворачивается и дурно пахнущая рвота с ошметками крови выходит наружу. Расфокусированный взгляд падает на густой комок, не желающий расплескиваться по траве. А в сузившихся зрачках плещется настоящий страх: Густой комок размером с крупное яблоко, булькая и шевелясь, ползет в сторону, оставляя за собой желтовато-кровавый рвотный след. Нервно пытаясь проанализировать происходящее, Тигнари вскидывает глаза на осколок неба, выглядывающий из-за широких листьев. И картина проясняется. Прежде голубое, безоблачное небо, сейчас покрывают разноцветные цветы самых разных форм и размеров. Постоянно меняясь, будто завлекая своими яркими красками и пестрящими переливами, они танцуют вокруг него, специально суживая пространство вокруг. Внезапный приступ клаустрофобии провоцирует новый рвотный рефлекс, который огромным усилием удается сдержать. Все происходящее с ним – галлюцинации. Внезапно лесной страж поднялся и, пошатываясь, развернулся в совершенно противоположную сторону, продолжив путь. В то время резь ползла все дальше, заполняя внутренности стража болью. Деревня Гандхарва как всегда полна шума, суеты и звуков. Как небольшой муравейник, здесь каждый занимается своей работой, создавая неповторимый антураж базы лесных стражей. Но вся слаженная работа прекращается, как только на пороге деревни показывается страдающий Тигнари. Туманный взгляд дополняют красные глаза с полопавшимися капиллярами, синеватые круги под глазами отлично проглядываются на побледневшем лице. Обветрившиеся губы испачканы в крови, мерно стекающей на яркий костюм. Едва лесные стражи собираются вокруг командира, он, с хрипением и бульканьем, стараясь звучать как можно громче, отдает приказ: – Лесные стражи! Прямо сейчас, каждый надевает костюм защиты и отправляется на северную часть горы Девантаки. Там, кх... – Тигнари заходится мокрым кашлем, выхаркивая еще больше крови – Там вы увидите россыпи желтых и зеленых грибов с четверными шляпками и щелью посередине. Их всех необходимо собрать и сжечь за чертой леса. Вырывайте вместе с мицелием! Все пораженные ими растения срежьте и сожгите вместе с ними. Следите за огнем, не хватает только пожара… Выступать… Немедленно! На последней фразе Тигнари теряет равновесие и почти падает, но одна из стражей вовремя подхватывает. Пострадавшего от спор ученого относят на кровать, где он дает последнее распоряжение: – После зачистки… Территорию оцепите, расставьте знаки. Не пускайте жителей Вимары в глубокую часть леса. И еще… Не говорите обо мне Коллеи. – В глазах ученого сияет решимость, в то время как каждое слово сопровождается болезненным кашлем. – Но как же вы, командир? – Восклицает один из толпы. – За меня не волнуйтесь. Все будет хорошо. – Слова, до этого твердые и уверенные, сейчас превращаются в сиплый шепот. Пока люди в зеленой форме разбредались, надевая спецодежду, пошитую и спроектированную лично Тигнари несколько месяцев назад, ученый отключается на своей постели. Неизвестное количество времени проходит с тех пор, как лагерь лесных стражей стих. Сейчас даже звуки природы, пение птиц, шелест листвы, ничего не доступно хрипящему полуживому существу, как бездыханному телу, лежащему на кровати. Тигнари много раз был в опасных ситуациях. Ему не хватит сил пересчитать, сколько раз он очищал зоны увядания, чтобы спасти лес. Но сейчас, когда он чувствует, как его тело растворяется в воздухе, будто рассыпаясь на болезненные шевелящиеся кусочки, ему страшно. Первобытный страх смерти, которого, ему казалось, удастся избежать, если быть достаточно осторожным. Вдыхая пропитанный железным запахом воздух, дыша через силу, ему больше так не кажется. Желудок, кишечник, да все тело изнутри разъедает болью. Сейчас он бы отдал все, лишь бы не чувствовать разрываемые органы. Трясущаяся, кажущаяся неподъемной рука тянется вперед. В глазах она становится все мутнее и мутнее, размываясь, сливаясь с воздухом. Не имея возможности приготовить лекарство, не имея возможности сделать обезболивающее, Тигнари разрывается между желанием цепляться за угасающую жизнь и умереть, лишь бы забыть ужасы боли. Но тут телу становится легче. И дыхание, такое мягкое и ровное. И, кажется, легкие больше не горят. Обливаемое потом тело больше не касается жаркой кровати, она будто улетает куда-то. Совсем теряясь в пространстве, Тигнари понимает, что летит вовсе не кровать, а он сам. Глаза закрываются сами собой, и перед размытым взглядом предстает величественное белое дерево с бледными листьями. И хочется подойти поближе, коснуться прекрасного растения. Гулкий звон в ушах перебивает чей-то звонкий оклик. И перед глазами предстают другие. Глубокий, внимательный взгляд цвета рубина сейчас выглядит обеспокоенно, даже испуганно. Но, не смея больше сопротивляться безболезненной нéге*, Тигнари отпускает боль, отпускает глаза, и впадает в глубокий пустой сон.