My boy Liam used to always smoke

Лиам постоянно курил, когда не мог уснуть: выбирался из их скоромной комнатушки и шёл на общий балкон этажами выше. Он практически интуитивно преодолевал лестницу, заходил на нужный сектор и двигался к застеклённой двери в конце коридора очень аккуратными шагами: в этом дешёвом жилом комплексе стены чуть ли не из картона, а половицы скрипели от каждого неправильного движения. Сон с такими частыми перебоями — иногда и вовсе бессонница — неумолимо истощали организм: ноги ощущались сплошной ватой. Поэтому, как только Лиам ступал на бетонированную площадку балкона, то сразу опирался на холодную металлическую балюстраду, дабы не свалиться от бессилия. Его руки постоянно дрожали, когда он с трудом поджигал очередную дешёвую сигарету, безостановочно покусывая противный фильтр. Едкий дым вперемешку с морозным воздухом проникал прямиком в лёгкие после первой затяжки, и Лиам закашливался, недовольно хмурился, но всё равно вбирал следующую порцию никотина вновь. Свободной рукой он обхватывал свою грудную клетку в тщетных попытках хоть как-то согреться, потому что температура в такие поздние ночи стояла холодная, а на нём из верхней одежды всегда была только какая-нибудь помятая да растянутая футболка. Ещё и постоянно неприятный прохладный ветер, который обдавал своими слабыми потоками неприкрытую бледную кожу. Лиам периодически непроизвольно хмурился, поднимая едва раскрытые глаза к молчаливому наблюдателю — небу, отражающему свой переход между окончанием очередной ночи и началом очередного утра: когда тьма сменялась густой, вязкой, такой необычайно пышной и бесконечно глубокой синью. Лиам делал вдох за вдохом, каждый раз чувствовал, как озноб в теле всё усиливался, но он всё равно не спускал помутнённого взора с небес, пока не заканчивалась сигарета. В такие моменты у него неизменно появлялось желание заблудиться среди этой неосязаемой кобальтовой выси навсегда. Навечно. После всего того, что произошло многими месяцами ранее, отнявшее у Лиама всё и всех, кроме одного единственного человека. Тлеющий огонёк необратимо добирался до основания табачного свертка, и Лиам затягивался в последний, финальный раз. Затем он как всегда тушил окурок, сметал остатки пепла и отстранялся от перил, ещё какое-то мгновение беспричинно вглядываясь в пустоту подсвеченной фонарями улицы. Возвращался Лиам всегда в очень быстром темпе, на какой были способны его растерявшие чувствительность конечности. Коридор. Лестничная клетка. Их этаж. Дверь с потёртой гравировкой «505». А потом Лиам обхватывал заедающую ручку, поворачивал её и беззвучно тянул на себя, в надежде не разбудить… — Тео?.. — удивлённо спросил Лиам севшим к чёрту голосом после очередного своего похода покурить, застав Тео за порогом. Тео отступил в глубь маленькой прихожей, чтобы освободить проход. Он излюблено держал руки скрещенными на груди и сонно, но со всей имеющейся теплотой, смотрел на своего Лиама. — Я тебя разбудил, когда уходил? — продолжил Лиам, проходя в помещение так медленно и так неустойчиво — словно призрак. Он пару раз обошёл Тео взглядом с ног до головы, задержался на его обнажённом торсе, отметил взъерошенные во все стороны волосы и остановился на слегка припухшем лице, а точнее — глазах, в которых можно было различить множество оттенков голубого с крапинками коричневого даже при тусклом освещении одной лишь настольной лампы. — Я не смогу уснуть, пока не заснёшь ты. Тебя вновь не было около получаса… Лиам, ты хочешь поговорить о чём-то со мной? — как можно мягче спросил Тео в ответ, смотря в едва заметные под тяжелыми веками голубые остекленевшие глаза Лиама. Лиам лишь фыркнул, помотав головой, и слабо взмахнул рукой, заворачивая в ванную комнату почистить зубы. Тео обреченно вздохнул, внимательно проследив за движениями Лиама до момента, пока он не скрылся за дверью, а потом отправился к их спальному месту — относительно недорогому, однако достаточно удобному дивану, стоящему возле окна в глубине комнаты. На нём Тео всегда стоически дожидался, когда Лиам закончит с гигиеной и уляжется спать под боком. Вот и сейчас, выключив заранее светильник, Тео улёгся на него и стал ждать Лиама, не изменяя своим привычкам. — Эй, Тео… Ты уже спишь? — расплывчато пробормотал вопрос Лиам спустя некоторое время, и его слабый голос слился со скрипом ванной двери. Без света в комнате царила непроглядная чернота, и из-за этого были видны лишь плохо различимые очертания Лиама. Тео почти сразу демонстративно поднялся на самый край и остался сидеть в молчаливом ожидании, правой рукой проходясь по месту рядом с собой. Лиам издал странный трудно описываемый звук, еле напоминающий всхлип, и совсем вялой походкой занял уготованное ему место. Лицо Тео оказалось очень близко, и он потянулся к нему, нащупав мягкие губы своими, а потом неуклюже попытался затянуть его в поцелуй… Мокро. У Лиама слёзы стекали одна за другой, и Тео ощущал их солоноватый привкус во рту. Поцелуй длился совсем недолго. Спустя некоторое мгновение Тео провёл языком по губам Лиама, немного отстранился, а потом заключил его влажное лицо в своих ладонях: пальцы мягко начали проходиться по щекам и смахивать всё шедшие вновь слёзы. — Тебе не надо скрывать от меня своё состояние, — шёпотом произнёс Тео, вперившись взором в омрачённые темнотой глаза Лиама. — Я…я не знаю, как дальше жить… Я не могу забыть случившееся… Мне страшно, — последовал ответ, после которого Лиам обхватил Тео обеими руками и вжался в его грудную клетку, ощущая гладкую тёплую кожу и ровные кульбиты его сердца. Тео скоропалительно переместил руки на затылок и плечи Лиама, носом зарываясь в отросшие волосы, и начал мягко поглаживать его шею, проходясь ниже вдоль позвоночника, и шептать: — Тебе нечего боятся. Мы всё разрешим вместе. Я не могу обещать, что будет просто. Но, Лиам, не бойся, я всегда буду рядом, потому что ты — всё, что мне надо в этом мире. Мы пройдём все трудности, ты отпустишь прошлое, как я когда-то, и мы построим наше будущее. И сразу после воцарилась тишина. Лиам смог успокоиться: его дыхание выровнялось и слёзы перестали течь. Через какое-то время ему и вовсе удалось уснуть в тёплых объятиях. Тео больше ничего не говорил, потому что всхлипы его Лиама сошли на нет. В воздухе остался витать слабый запах сигарет вперемешку с ароматом их любимого шампуня. Они сидели так ещё долгие минуты и часы, вдвоём, на их уютном диване, в их маленькой квартире, снятой во всеми забытой глубинке какого-то штата за честно заработанные гроши…