А мне бы хотелось

      Яркие солнечные лучи согревали зелёный парк. Стояла нетипичная погода для середины весны и все лавочки были заполнены отдыхающими людьми. Дети от души резвились вокруг высоких деревьев, носясь друг за другом, заливаясь громким смехом. Среди этой уютной идиллии Рики Нишимура, валяющийся на клетчатом пледе чувствовал себя нелепо. Парень всё никак не находил себе места в ожидании Ким Сону, который к слову опаздывал уже на двадцать минут. Ники уже начал волноваться о безопасности Сону. Не случилось ли чего с ним по дороге?       Рики уже сто раз перепроверил наличие нужных кистей и красок, перелистывал альбом со своими скетчами, который был наполовину пуст. Ники специально взял скетчбук с небольшим количеством набросков, а то мало ли Сону попросит посмотреть, а его обычные наброски казались Нишимуре слишком грязными. Парень даже постарался набросать что-нибудь в альбоме до прихода Кима, но ничего не приходило в голову. От переполняющего разум волнения и раздражения Ники распластался на пледе в позе морской звезды и уставился на чистое голубое небо. Вдруг на чистом полотне без единого облачка, возник цветной воздушный змей. Словно неожиданная вспышка, ударившая в глаза, Ники посетила идея. Нишимура резко поднялся и схватился за близ лежащий альбом. Выбрав подходящий карандаш, парень начал творить. Он был так увлечён чувством вдохновения и альбомным листом, что не заметил, как к нему приблизилась чужая фигура. – Красиво получается, – знакомый голос раздался за спиной Рики и тот обернулся на звук.       Слегка наклонившись, Сону заинтересованно разглядывал альбом в руках блондина. Персиковые локоны были прекрасно уложены и очень хорошо подходили форме лица парня. На плечи Кима был накинут лёгкий черный кардиган, а под ним красовалась белоснежная рубашка с кружевным воротником. Брюки на высокой посадке того же оттенка, что и кардиган прекрасно подчёркивали талию Сону. Нишимуре хотелось прямо сейчас рассыпаться в пепел на этом дурацком пледе, чтобы не пытать своё сердце таким образом Сону. Рики изо всех сил пытался сдержать нелепую влюблённую ухмылку. Парень хотел было поблагодарить и отложить альбом в сторону, но Ким продолжил говорить: – Это птица или всё-таки воздушный змей?       Японец вновь взглянул на свой скетч. Всё что он успел запечатлеть до прихода одноклассника так это парящую в небе птицу, состоявшую из тканевых кусочков, как и воздушный змей. – Что-то между, - честно признался Нишимура. – У тебя хорошая фантазия Ники, – подметил старший.       В ответ на это Ники лишь смущённо улыбнулся. Рики зарылся рукой в бездну своего рюкзака в поисках чего-то. Сону присел рядышком, туда где всё пространство не было заполнено красками и карандашами.       Ким с улыбкой рассматривал инструменты Рики. Парень взял один тюбик из лежащего ряда и повертел в руках. Почти каждый тюбик был снаружи испачкан парой мазков краски или помят, что указывало на их неоднократное использование. Однако Ким заметил, что меньше всего краски осталось в тюбике с нежно-розовым оттенком и расплылся в самодовольной ухмылке. – Только положи потом на тоже место, – в правой руке младшего покоился свёрток с полосатым пледом.       Сону закатил глаза и положил тюбик с краской на прежнее место. – Краскам, что обязательно быть именно в таком порядке?       Блондин с пледом в руках отошёл чуть подальше. Найдя нужное место, парень начал расстилать пёструю ткань на зелёную траву. – Мне так легче искать. – Ну ты и привереда, - произнёс старший с издёвкой. Закончив с пледом младший подошёл ближе к Сону. – Зачем нам ещё один плед? – поинтересовался Сону, непонимание уставившись на полосатую ткань. – Не хочу, чтобы ты простыл, – серьёзно произнёс Ники.       Сону на слова японца заразительно рассмеялся и прикрыл рот ладошкой, как и всегда. При виде такого беззаботного Сону сердце младшего, будто окутывало мягким теплом. – Боже, люди по улицам в футболках ходят, а ты боишься, что я заболею! Говоришь точь-в-точь, как моя мама.       Ники забеспокоился, о том, что смущает старшего своим странным поведением, но Ким выглядел расслабленным. Парни конечно обсуждали по переписке в какой стилистике нужно одеться Киму, порой переключаясь на отвлечённые темы. Однако в реальности пока Сону складывал самолётик из бумаги, Ники чувствовал некую неловкость между ними. Парень не знал стоит ли ему заводить диалог и его всё ещё мучали сомнения по поводу того, почему Сону решил побыть его моделью, но, как только в руках блондина оказался карандаш, разум постепенно стал включаться в работу.       Сону, скрестив ноги, сидел неподалеку под многолетним дубом и щурился от яркого солнечного света. Тени ветвей и листьев плясали по лицу парня под дуновением легкого ветра. Возможность без стыда рассматривать Кима непременно радовала Нишимуру, и он старался изо всех сил отобразить каждую деталь, которой восхищался в парне: изящную линию губ, мягкие персиковые волосы, острый разрез глаз. Ники старался вложить все свои нежные чувства в рисунок, прекрасно понимая, что это может выдать его с потрохами, но Нишимура не мог по-другому.       Некоторое время спустя, Ким начал рассказывать что-то из своей повседневной жизни, заводить диалог, и даже расспрашивать Ники о его пути, как художника. Рики был удивлён таким вниманием к его персоне и очень смутился по началу, но быстро привык и пытался отвечать настолько подробно насколько возможно в процессе работы. Сону был таким очаровательным, когда увлечённо рассказывал о чём-то. Иногда старший на мгновение забывался о том, что сейчас выполняет роль модели и всплёскивал руками или начинал активно жестикулировать. Тогда японцу приходилось напоминать Сону о том, что тому нужно сидеть тихо и не подвижно. Ким тут же краснел, извинялся и снова застывал в прежнем положении.       Пару часов спустя Ким сделал одно заманчивое предложение: – Как насчёт того, чтобы устроить перекус? А то у меня уже ноги затекли. – Ох, да конечно.       Ники почувствовал вину за то, что заставлял Сону, который ещё не разу не позировал заниматься такой работой. А в следующую секунду японец с ужасом осознал, что не прихватил ничего съестного. К счастью старший, как будто бы предвидел такой исход событий и торжественно достал из сумки контейнер с сэндвичами. – Надеюсь, ты не против вишнёвого джема. Я просто тот ещё сладкоежка, – Ким протянул Ники сэндвич, завернутый в салфетку, и парень не колеблясь принял угощение из рук. На мгновение Рики коснулся пальцами ладони Сону и через его тело, словно прошёл электрический разряд. Сделав один кусочек, Нишимура чуть ли не замурчал от удовольствия. Парень готов был поклясться, что это был самый вкусный и аппетитный сэндвич с джемом, который он когда-либо пробовал в своей жизни. – Вау, это так вкусно! Где ты откопал этот шедевр? Сону смущённо улыбнулся. – Это моя мама готовит такие сэндвичи. Сама делает начинку, такого в магазине на найдешь. – Ого... – Моя мама вообще мастерица на всё руки в плане готовки! Она когда-то в молодости хотела стать шеф-поваром вот и умеет готовить всякие вкусности. – Повезло тебе с мамой. – И не говори.       Вдруг Сону, опустил взгляд в пол и о чём-то задумался. Лицо парня просияло невероятной лучистой улыбкой. – Слушай, а может ты как-нибудь заглянешь к нам на обед? Мама приготовит яблочную шарлотку. Она у неё просто божественно получается. Японец чуть не выронил сэндвич из рук. Сам Ким Сону приглашает его к себе домой? Он точно не спит? – Было бы славно. – Вот и забились.       Неожиданно Нишимура понял, что до сих пор сидит в джинсовке, не смотря на царившую вокруг аномального жару. Наверное, парень был так увлечён портретом, что совсем позабыл об окружающем его мире. Ники стянул с себе голубую джинсовку и тут же поймал на себе заинтересованный взгляд Кима. – Ты что сам это нарисовал? – продолжал пялиться Ким на хаотичный рисунок на футболке. – Мне показалось, что однотонная белая футболка – это слишком скучно.       Сону восторженно глядел на Ники, не отрывая взгляда. – И эти вставки из другой ткани тоже ты вшил? – Ага, – ответил японец, чувствуя, как по грудной клетке растекается притворное лесное чувство, которое ощущают некоторые художники, когда кто-то нахваливает их работы. – А можно потрогать?       Нишимура кротко согласно кивнул, стараясь не выказывать признаков внутреннего волнения, поднявшегося после такого вопроса.       Старший придвинулся ближе. Тёплая ладонь плавно поглаживала вельветовую бархатную вставку на груди блондина. Материал футболки был настолько прозрачным, что Ники так ярко ощущал прикосновения Сону, словно этой ткани и вовсе не существовало между рукой парня и кожей Нишимуры. Казалось бы, вечность спустя старший наконец отпрянул от японца. – Такая приятная ткань! Я бы тоже хотел себе какую-нибудь рубашку или кофту из такого материала, – мечтательно произнёс Ким. «А я бы хотел, чтобы ты снова так ко мне прикоснулся» – подумал Рики.       Вскоре парни вернулись на прежние позиции – Ники взялся за альбом, а Сону сел у дерева. Ещё пару часов спустя, заполненных сплошь и рядом болтовнёй Сону о всём и вся, да расспросами о повседневной жизни Нишимуры – портрет наконец был закончен. Конечно не доставало ещё и фона, и возможно парочки штрихов, но Ники вполне мог дополнить всё это дома без помощи модели. Сону подошёл ближе и склонился над японцем, державшим альбомом в руках. Ники ощутил горячее дыхание старшего прямо над своим ухом. По телу парня пробежали мурашки. Ким очень долго вглядывался в портрет, не произнося и слова прежде, чем прервать повисшую в воздухе тишину: – Я тебе нравлюсь, Рики?       Нишимуре показалось, будто кто-то размашистым пинком вышиб у него землю из-под ног. Волшебным образом парень тут же не свалился в зелёную траву. – Что ты имеешь в виду?.. – То, что ты подумал, – обычным будничным тоном ответил Сону.       И тут японец всё осознал. Разве Сону мог быть таким идиотом? Ким обо всё догадался, когда нашёл тетрадку японца в классе. Только бы абсолютный невежда не смог бы сложить два и два. – Да, – только и смог выдавить японец, ощущая вставший ком в горле. Нишимура не смог сказать и слова больше, скованный страхом быть отвергнутым. Он даже не смел пошевелиться, ожидая ответа Кима. – И ты мне нравишься, Рики.       Нишимура не мог поверить своим ушам. Парень резко развернулся, чтобы посмотреть старшему в глаза, но тут же застыл. Лицо Сону бы до так близко, что между ними оставалось всего лишь пару сантиметров. –  Если бы вокруг не было столько людей, я бы прямо сейчас тебя поцеловал, – произнёс Сону с загадочным игривым блеском в глазах, который доселе Нишимура никогда не видел.       Японец был сражён наповал. Сердце колотилось в бешеном ритме, руки дрожали, в ушах поднялся какой-то дикий шум, мысли наслаивались друг на друга, превращаясь в нескончаемый поток. Взгляд пополз чуть ниже и зацепился за алые губы Сону. – Но мы отложим это до нашей следующей встречи у меня дома. В моей комнате нам никто не помешает. Правда нам надо быть очень тихими, чтобы мама не смогла услышать.       Сону сощурил глаза, при этом ехидно улыбаясь. А японец уже предвкушал свои бессонные ночи в ожидании выходных, занятые сладкими фантазиями и рисованием бесчисленных портретов одного чертовски привлекательного парня, поселившегося в воображении Нишимуры.