infinite twinkling

Ну-ну, – произносит Чонгук, медленно облизывая нижнюю губу. – Тэхён, ты опять кусаешь губу. А ты знаешь, как это на меня действует. Он предостерегающе прикладывает к моему рту свой указательный палец. О боже! Я лежу, беспомощный, и едва сдерживаюсь, глядя, как грациозно он ходит по комнате. Меня это жутко заводит. Медленно, почти лениво, он снимает туфли и носки, расстегивает брюки и стягивает через голову рубашку. – Думаю, ты видел слишком много, – хитро усмехается Гук. Он снова садится на меня верхом и задирает мою футболку. Чонгук, сейчас он ее снимет, но нет, закатывает футболку до шеи, потом натягивает мне на глаза, оставив открытыми рот и нос. Ткань свернута в несколько раз, и я ничего не вижу. – Хм, – выдыхает он оценивающе. – Все лучше и лучше. Пойду принесу что-нибудь выпить. Чонгук наклоняется, целует меня, нежно прижавшись своими губами к моим, и встает с кровати. Доносится тихий скрип двери. Пошел за выпивкой. «Куда-нибудь неподалеку? В Тэгу?Напрягаю слух, улавливаю негромкую речь и понимаю, что Чонгук разговаривает с Чимином. О нет… он же почти раздетый! Что он ему скажет? Слышу негромкий хлопок. А это еще что? Снова скрипит дверь – Чонгук возвращается, слышны его шаги и позвякивание льда в бокале. Какой там напиток? Чонгук закрывает дверь и, судя по шороху, снимает брюки. Они падают на пол, и я понимаю, что на нём ничего нет. Он вновь садится на меня верхом. – Ты хочешь пить, Тэхён? – Да, – шепчу я, потому что внезапно у меня пересохло во рту. Снова слышу звяканье льда – Чонгук ставит стакан, наклоняется и целует меня, вливая восхитительно терпкую жидкость в мой рот. Белое вино. Это так неожиданно и воспламеняет, хотя само вино прохладное, а губы Гука холодные. – Еще? Я киваю. Вино только вкуснее от того, что оно было у него во рту. Чонгук склоняется надо мной, и я делаю еще один глоток из его губ… О боже. – Не будем увлекаться, Тэхён, ты слишком восприимчив к алкоголю. Не могу удержаться и улыбаюсь. Он наклоняется, чтобы влить в мои губы еще один глоток, потом поворачивается и ложится рядом со мной, так что я бедром чувствую его эрекцию. О, как я хочу ощутить его внутри себя! – Приятно? Я напрягаюсь, а он снова берет стакан, целует меня и проталкивает вместе с вином в мой рот кусочек льда. Потом медленно и лениво оставляет на моем теле дорожку прохладных поцелуев: вниз по горлу, между грудей и дальше, к животу. Льет холодное вино в мой пупок и роняет туда льдинку. Я чувствую, как она прожигает меня почти насквозь. Ох. – Лежи тихо, – шепчет Чонгук. – Не шевелись, Тэхён, иначе вся постель будет в вине. Мои бедра непроизвольно сжимаются. – О нет, Тэхён, если вы разольете вино, я вас накажу. Он наклоняется, целует по очереди соски, дергает их прохладными губами. Я борюсь со своим телом, которое выгибается, отзываясь на ласку. – А это приятно? – спрашивает Чонгук, подув на один сосок. Снова звяканье, и я чувствую, как Чон обводит кусочком льда правый сосок, одновременно сжимая губами левый. У меня вырывается стон, я стараюсь не шевелиться. Какая сладкая, мучительная пытка! – Если ты прольешь вино, я не разрешу тебе кончить. – О, пожалуйста…… господин… пожалуйста! Он сводит меня с ума. Я буквально слышу, как он улыбается. Лед в пупке тает, а я весь горю – горю, и остываю, и безумно хочу. Хочу почувствовать Чона внутри себя. Сейчас. Его прохладные пальцы лениво скользят по ставшей вдруг сверхчувствительной коже моего живота. Я невольно выгибаюсь, и уже теплая жидкость выливается из пупка, течет по животу. Движения Чона быстры, он слизывает вино языком, целует меня, нежно кусает и посасывает. – А...я....яй, детка ты пошевелился. Что мне с тобой сделать? Я тяжело дышу, сейчас для меня существуют только его прикосновения и голос. Все остальное нереально. Больше ничего не имеет значения и не улавливается моим радаром. Его пальцы проникают в мои трусики, и меня вознаграждает его громкий вздох. – О, детка, – шепчет он и проталкивает в меня два пальца. Я хватаю ртом воздух. – Ты уже готов для меня, так быстро, – говорит Чон, невыносимо медленно двигая пальцы внутрь и наружу, а я прижимаюсь к его руке и поднимаю бедра вверх. – Какой похотливый – строго произносит он, обводя большим пальцем мою дырочку, а потом нажимает. Мое тело изгибается под его искусными пальцами, я не сдерживаю громкие стоны. Он стаскивает с моей головы футболку, и я вижу его, щурясь от мягкого цвета ночной лампы. Меня изводит желание прикоснуться… – Хочу тебя потрогать, – выдыхаю я. – Знаю, – шепчет он и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Его пальцы по-прежнему ритмично двигаются внутри моего тела, большой палец описывает круги и нажимает. Язык Чона повторяет движения пальцев, и я поддаюсь. Мышцы ног напрягаются, я прижимаюсь к его руке, но он замирает, удерживая меня на грани, потом опять подводит к самому краю и останавливает, и еще раз… Как же мучительно! «Ну пожалуйста, хозяин» – мысленно кричу я. – Это твое наказание, так близко и так далеко. Приятно тебе? Поскуливаю от изнеможения, пытаюсь высвободить руки. Я совершенно беспомощный, потерялся в ощущениях. – Пожалуйста, – умоляю я, и Чонгук решает наконец сжалиться надо мной. – Как тебя трахнуть, Тэ? О… меня бросает в дрожь. Он вновь останавливается. – Прошу тебя! – Чего ты хочешь, детка? – Тебя… сейчас! – Я уже плачу. – Как тебя трахнуть – так, или вот так, или, может, вот так? Выбор бесконечен. Я чувствую на губах его дыхание. Чонгук убирает руку и берет с тумбочки пакетик из фольги. Опускается на колени между моих ног и медленно стягивает с меня трусы. Он надевает презерватив, а я завороженно слежу за каждым его движением. – А так приятно? – спрашивает Чон, поглаживая себя. – Это была шутка, – выдавливаю я. «Пожалуйста, хозяин, трахни меня». Он поднимает брови, его рука скользит вверх-вниз по внушительному члену. – Шутка? В тихом голосе чувствуется угроза. – Да. Ну пожалуйста, хозяин! – прошу я. – Тебе сейчас смешно? – Нет! Я уже не говорю, а хныкаю. Мое тело превратилось в напряженный комок невыносимого желания. Чонгук смотрит на меня оценивающим взглядом, а потом внезапно хватает и переворачивает на живот. Из-за связанных рук я вынуждена опереться на локти. Чонгук толкает мои колени вперед, я невольно поднимаю зад и получаю увесистый шлепок. В то же мгновение Чонгук стремительно проникает в меня. Я вскрикиваю от боли и неожиданности и кончаю снова и снова, словно распадаясь под ним на мелкие кусочки, пока он продолжает двигаться. Восхитительно. Он не останавливается. У меня уже нет сил, больше не выдержу… он вколачивается в меня все сильнее и сильнее… я снова чувствую возбуждение… не может быть… нет… – Давай, детка, еще разок! – рычит он сквозь стиснутые зубы. Как ни удивительно, мое тело отвечает, сжимается в сладкой судороге, и я снова кончаю, выкрикнув его имя. Чонгук наконец взрывается и, достигнув оргазма, молча замирает. Тяжело дыша, он в изнеможении валится на меня. – А это было приятно? – сжав зубы, спрашивает он. О боже! Тяжело дыша, я лежу, обессиленный, и не открываю глаза, когда Чонгук медленно выходит из меня. Он сразу же встает и одевается. Полностью одевшись, возвращается на кровать, осторожно развязывает галстук и стягивает мою футболку. Я сгибаю пальцы, разминаю запястья и улыбаюсь, глядя на отпечатавшиеся узоры. – Очень приятно, – шепчу я и застенчиво улыбаюсь. – Опять это слово! – Тебе не нравится? – Нет. Оно мне не подходит. – Ну, не знаю… похоже, оно действует на тебя весьма благотворно. – Теперь еще и благотворно!.. Тэхён вы и дальше будете ранить мое самолюбие? – Думаю, что с самолюбием у тебя все в порядке. Говорю и понимаю, что мои слова звучат неубедительно, – какая-то неясная мысль мелькает у меня в мозгу и исчезает, прежде чем я успеваю ее поймать. – Ты так считаешь? – мягко спрашивает Чонгук. Подперев голову рукой, он лежит рядом со мной, полностью одетый. – Почему ты не любишь, когда тебя трогают? – Не люблю, и все. – Он наклоняется ко мне и нежно целует в лоб. – Значит, тот емейл был шуткой. Я сконфуженно улыбаюсь и пожимаю плечами. – Понятно. Так ты все еще обдумываешь мое предложение? – Твое непристойное предложение… Да, но у меня есть кое-какие возражения. Он ухмыляется как будто с облегчением. – Я бы разочаровался, если бы у тебя их не было. – Я хотел отправить их по электронной почте, но ты, можно сказать, меня прервал. – Прерванный половой акт. – Видишь, я знал, что где-то глубоко внутри у тебя есть чувство юмора, – улыбаюсь я. – Тэхён, не над всем можно смеяться. Я подумал, что ты категорически отказываешься, – говорит он упавшим голосом. – Я пока не решил. Ты наденешь на меня ошейник? Чонгук поднимает брови. – Похоже, ты действительно изучал предмет. Не знаю, Тэхён. Я никого не заставлял носить ошейник. Ох. Нужно удивиться? Я ведь почти не знаком с темой… – А на тебя надевали ошейник? – шепчу я. – Да. – Кто? – Мой первый любовник! Чонгук запрокидывает голову и разражается громким заразительным смехом. Сейчас он выглядит таким юным и беззаботным! Широко улыбаюсь в ответ. – Я передам ему, что ты так сказал, он будет в восторге. – Вы по-прежнему видитесь? Я потрясен и не могу это скрыть. – Да. – Чонгук снова серьезен. Ох… Я вдруг ощущаю острый укол ревности, и меня тревожит глубина моего чувства. – Понятно. Значит, у тебя есть кто-то, с кем можно обсудить твою альтернативную жизнь, а мне нельзя. Он хмурится. – Никогда не думал об этом в подобном ключе.Хаяо был частью этой жизни. Я же говорил, теперь мы просто хорошие друзья. Если хочешь, я познакомлю тебя с одним из моих бывших нижних, можешь поговорить с ним. «С кем-кем? Он что, издевается?» – Теперь ты шутишь, да? – Нисколько. – Спасибо, как-нибудь сам разберусь, – говорю я сердито и натягиваю одеяло до подбородка. Чонгук удивленно смотрит на меня. – Тэхён, я… Ему явно не хватает слов. Думаю, впервые в жизни. – Я не хотел тебя обидеть. – А я и не обиделся. Я возмущен. – Чем? – Я не намерен разговаривать с твоим бывшем … рабом… или как ты там их называешь. -Ким Тэхён, ты ревнуешь? Я смущаюсь и краснею. – Останешься? – Утром у меня назначена встреча в отеле за завтраком. К тому же, как я тебе говорил, я не остаюсь на ночь с омегами . Пятница и суббота были исключением. Больше ничего подобного не случится. – В его тихом хриплом голосе звучит решимость. Я поджимаю губы. – Все, я устал. – Ты меня выгоняешь? Чонгук поднимает брови; похоже, он изумлен и слегка испуган. – Да. – Что ж, еще одно «впервые». – Он окидывает меня изучающим взглядом. – Значит, ты сейчас не хочешь ничего обсуждать? Я имею в виду контракт. – Нет, – сурово отрезаю я. – Как же мне хочется задать тебе хорошую трепку! Тебе бы стало намного лучше, и мне тоже. – Ты не имеешь права так говорить. Я еще ничего не подписал. – Но помечтать-то можно? – Чонгук наклоняется, берет меня за подбородок и шепчет, нежно целуя в губы: В среду? – В среду, – соглашаюсь я. – Погоди минутку, я тебя провожу. Сажусь и беру свою футболку, отпихивая Чона в сторону. Он неохотно встает с кровати. – Подай, пожалуйста, мои штаны. Он поднимает их с пола и вручает мне, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. – Да, господин. Я прищуриваю глаза и сердито смотрю на него, пока натягиваю треники. Волосы у меня растрепаны, и я знаю, что, когда он уйдет, меня ждут Чимин и допрос с пристрастием. В гостиной Чимина нет. Похоже, он у себя в комнате, разговаривает по телефону. Чонгук следует за мной. Мы идем к выходу, и за это короткое время мои мысли и чувства резко меняются. Я больше не злюсь на Чона, а мучительно стесняюсь. Не хочу, чтобы он уходил. Впервые мне жаль, что он не обычный человек, которому нужны нормальные отношения без десятистраничного контракта, плети и карабинов на потолке в комнате для игр. Открываю входную дверь и смотрю вниз, на свои руки. Я впервые занималась сексом у себя дома, и сам секс был чертовски хорош. Но сейчас я чувствую себя чем-то вроде семяприемника – пустым сосудом, который заполняется по прихоти Чона. Мое подсознание качает головой: «Хотел бежать в отель за сексом, вот и получил его экспрессдоставкой». Сложив руки на груди, оно притопывает ногой, и на его лице явно читается: «Ну, и чего ты теперь жалуешься?» Чонгук останавливается в дверях, берет меня за подбородок и заставляет поднять голову. Наши взгляды встречаются. – С тобой все в порядке? – ласково спрашивает он, нежно поглаживая мою нижнюю губу большим пальцем. – Да, – отвечаю я, хотя, честно сказать, не уверен. Я чувствую, как меняется моя система убеждений. Если я соглашусь на его условия, то буду потом страдать. Он не способен, не хочет и не собирается предлагать мне больше… а я хочу больше. Намного больше. Недавний приступ ревности свидетельствует лишь о том, что мои чувства к нему глубже, чем я для себя решил. – В среду, – повторяет Чон, наклоняется и целует меня. Что-то происходит, когда наши губы соприкасаются, и, взяв мое лицо в ладони, он целует меня настойчивее и настойчивее. Дыхание Чонгука учащается, он прижимается ко мне, жадно впивается в мой рот. Я кладу ладони на его руки. Так хочется погладить его по волосам, но я сдерживаюсь, знаю, что ему это не понравится. – Тэхён… что ты со мной делаешь? – Я могу спросить то же самое, – шепчу я в ответ. Глубоко вздохнув, Чонгук целует меня в лоб и уходит. Он целеустремленно шагает по дорожке к своему автомобилю и ерошит рукой волосы. Открывая дверцу, смотрит в мою сторону и улыбается своей умопомрачительной улыбкой, от которой у меня захватывает дух. Я слабо улыбаюсь в ответ и вновь чувствую себя Икаром, слишком близко подлетевшим к Солнцу. Чонгук садится в свою спортивную машину, а я закрываю входную дверь. Мне одиноко и хочется плакать, унылая тоска сжимает сердце. Я спешу к себе в комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней, пытаясь рационализировать свои чувства, но безуспешно. Сползаю на пол, закрываю лицо руками, и слезы сами льются из глаз. Тихо стучит Чимин. – Тэ? – зовет он шепотом. Я впускаю его. Он бросает на меня единственный взгляд и крепко обнимает. – Что случилось? Что сделал этот мерзкий смазливый ублюдок? – Ох, Чим, только то, чего я сам хотел. Он отводит меня к кровати, и мы садимся. – У тебя волосы как после ужасного секса. Несмотря на жгучую тоску, я смеюсь. – Секс был замечательный, вовсе не ужасный.