Расставание

Это утро я встретила в прескверном расположении духа. И было от чего. Причина первая и самая главная: весь последний месяц мы практически не были наедине с Разумовским: сначала он был занят своими бесконечными совещаниями с иностранными партнёрами по вопросу внедрения сети «Вместе» на территории Юго-Восточной Азии, а затем в срочном порядке уехал в центральный офис в СПб, где находился уже две недели. Как же я скучаю по нему, моему единственному и любимому мужчине! Ведь я люблю его всем сердцем без остатка, люблю всё в нём, в том числе и ту тайную сторону его личности, о которой знаю лишь я. Это единственный в мире человек, который готов на все, чтобы защитить меня. Готов стереть с лица земли любого, кто осмелится обидеть меня. С ним я чувствую себя маленькой девочкой, могу побыть ребёнком, потому что знаю - я в безопасности с любимым мужчиной. Причина вторая. Я периодически мониторю страницу Давидович. Да-да, той самой старухи, с которой некоторое время жил мой бывший. С тех пор, как мы с Сергеем устроили этой сладкой парочке вендетту, Давидович испугалась и оставила меня в покое, прекратив писать гадости под каждым постом, который я имела несчастье прокомментировать. Я не случайно упомянула страницу этой овцы, потому что с некоторых пор стала замечать на ней странные вещи, свидетельствующие о том, что в жизни Давидович, вероятно, произошли некоторые изменения. Эта старая пидарастка на удивление часто стала выставлять свои фото, чего не делала раньше. Неудивительно - надо отдать ей должное, в последнее время она до странности похорошела. Наверное, продала свою квартиру и сделала на эти деньги пластическую операцию. К слову, эти фото меня изрядно раздражали. Ну зачем, скажите, старой дементной бабке кольцо от Тиффани, фото которого в фирменной коробочке она недавно выложила на своей странице вместе с огромным букетом белых роз? Пару недель назад эта старая мандавошка хвасталась фоткой новенького чемодана от Луи Виттон и торжественно объявляла, что отправляется в романтическое путешествие. Но что меня убило окончательно - буквально вчера она выложила фотографии с Мальдив! Этого хватило, чтобы у меня окончательно испортилось настроение. Я в промозглом ноябрьском Ростове, Сергей далеко, а с экрана смартфона ехидно ухмыляется загорелая Давидович среди солнца, лазурного моря, золотого песка и кокосовых пальм! И, наконец, третье. В последнее время мне снится один и тот же странный сон. Я в Крыму, стою у того самого подвесного моста на Ай-Петри. На вершине горы стоит Разумовский и машет мне рукой - будто прощаясь. Я понимаю, что нужно бежать к любимому, собираюсь сделать шаг, но мост почему-то падает в пропасть. После этого передо мной, как в тумане, возникает лицо Давидович - она грозит мне пальцем и повторяет «Мало тебя бабушка била головой о батарею, ох мало!...» Я хочу ей ответить, что скоро она отправится в Хелльхейм, но в этот момент просыпаюсь. Сегодняшняя ночь не стала исключением и я увидела всё тот же тревожный сон. Поэтому причина моего прескверного настроения была вполне понятна. Лишь одна мысль согревала душу и придавала сил: сегодня из Питера возвращается Сережа. Мы переписывались ежедневно, Вероятно, работа действительно отнимала у него много времени, потому что отвечал на сообщения он не сразу и казался очень занятым, в сети был редко. Уверенная в том, что Разумовский сегодня, как всегда после командировок, встретит меня с работы, я наскоро позавтракала и стала прихорашиваться. Я тщательно накрасила глаза, расчесала свои темные локоны, соблазнительно подчеркнула свои полные губы помадой и стала выбирать наряд. Перебирая вешалки с платьями, я остановила выбор на моем любимом - зеленом, с открытой спиной. Плевать, что не по дресс-коду - на работе накину жакет. К моей досаде, молния на платье никак не хотела сходиться. Виной тому была пиццонька, которой я лакомилась вечерами весь последний месяц, скучая по Разумовскому. Пришлось надеть другое платье - чёрное. Оно более консервативно, но выглядела я в нем весьма элегантно, хотя и оно стало мне тесновато. Потом я обулась в свои миниатюрные замшевые сапожки со стразами, накинула легкую курточку (все равно вечером домой Серёжа отвезёт на машине). Заключительный взгляд в зеркало подтвердил, что выгляжу я идеально, и, повеселевшая, я направилась на остановку. В ожидании своего 34 автобуса я решила скоротать время и подошла к киоску с прессой. Я рассеянно рассматривала яркие обложки гламурных изданий и кричащие заголовки «желтых» газет. «Палкин разводится с Куклачевой», «Валерий Мармеладзе навсегда покидает сцену и уходит в женский монастырь»... Вдруг мое внимание привлёк ещё один заголовок. Ноги мгновенно стали ватными и сердце бешено заколотилось... «Молодой миллиардер Сергей Разумовский отдыхает на Мальдивах с новой пассией» - гласили убийственные строчки. Я торопливо купила газету и стала читать статью. На фотографиях, очевидно, снятых папарацци, я увидела Сергея. Стоя на палубе белоснежной яхты, он нежно обнимал за талию немолодую стройную женщину в длинном летнем платье. Ее густые короткие волосы развевались, глаза были скрыты темными очками, но в этой персоне я безошибочно узнала ту, которую я ненавижу, которая трепала мне нервы и доводила меня до слёз. Давидович. Старая мерзкая пидарастка. Не веря своим глазам и пытаясь отрицать очевидное, я жадно рассматривала фотоснимки. Вот Сергей что-то говорит ей на ухо, а она широко улыбается белозубой улыбкой.... Вот она нежно ерошит его рыжую шевелюру... Вот он держит ее за подбородок таким знакомым и родным жестом, известным мне до мелочей... Нет-нет, этого просто не может быть! Сергей сегодня заедет за мной на работу, обнимет, как всегда, зароется носом в мою шею и проговорит хриплым от возбуждения голосом: «Детка, я так скучал по тебе... так скучал!» ... Рабочий день прошёл как в тумане. Невидящими глазами я смотрела в экран монитора и думала только об одном - скорее увидеть Сергея. Кусая губы до крови, каждые 10-15 минут я набирала его номер и слышала вежливо-равнодушное «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». После черт знает какой попытки я в бешенстве швырнула смартфон о стену. Хрупкий гаджет тут же разлетелся на множество сломанных деталей. Ну вот, теперь и без связи осталась. Ничего, Серёжа должен заехать за мной после работы - он знает, во сколько я заканчиваю. Он все-всё объяснит. Его телефон, наверное, просто испортился. А фотографии... Может, это вообще не Давидович, а какая-то из его бывших пассий, с которой он когда-то отдыхал на Мальдивах, а желтое издание решило поднять рейтинг и выложило устаревшие фото. Едва дождавшись окончания рабочего дня, я накинула курточку и опрометью выскочила на улицу, ища глазами авто Разумовского. Знакомого BMW не было. Около получаса я простояла на улице, кляня себя за то, что разбила телефон - связи теперь не было, и, соответственно, не было возможности позвонить Сергею. Озябнув и продрогнув до косточек на сыром ноябрьском ветру в своей короткой курточке, шмыгая носом от слёз, я побрела на автобусную остановку. Начинался сильный дождь. Промокшая до нитки в своей короткой курточке и замшевых полусапожках, я медленно шла по тротуару, По моему лицу струились слёзы вперемежку с дождём. Краем глаза я заметила внедорожник, притормозивший рядом со мной. «Серёжа!» - пронеслась радостная мысль... Увы, это был не Сергей. За рулём темной «Toyota RAV4” оказалась Кладницкая. Опустив боковое стекло, она насмешливо посмотрела на меня и крикнула: - Ничего, Натаха, не унывай! Пиццонька сама себя не заработает! Рядом высунулось довольное лицо Медведевой, сидящей на пассажирском сидении: - Натусик, бегом в додошечку писать комментарии! А то мы тебя опередим - сами выиграем все новиночки и вкусняшечки! Кладницкая резко надавила по газам и две смеющиеся негодяйки умчались прочь, окатив меня грязной водой из лужи. Мне было так обидно, что я даже не успела удивиться, откуда у бомжихи иномарка - подошёл мой автобус. Ванна. Горячая ванна. Бутылка мартини. А потом - поплакать, зарывшись лицом в тёплый Фрейкин бочок. И Марся будет рядом. Мои девочки, мои кошечки, единственные, кто любит меня и никогда не предаст. Людям, какими бы хорошими они не казались, верить нельзя. Никому. Мама отдыхала в санатории, и это было к лучшему. Не было сил сейчас, чтобы объяснять свой жалкий вид. Я заранее знала, что сказала бы мама, вздохнув: «Наташ, я же говорила тебе - мужчинам верить нельзя». Нет, мне не хотелось сейчас слышать этого. Я отперла дверь и с облегчением скинула сапожки с уставших ног. - Фрейюшка! Красавица моя! Кис-кис-кис! Обычно Фрейка встречала меня у двери, ластилась, соскучившись по хозяйке. Тишина. Я обошла комнаты. Заглянула на кухню, в ванную. Кошек не было. Растерянно озираясь по сторонам, я пыталась вникнуть в смысл происходящего. Может быть, кошки выскочили через дверь утром, когда я уходила на работу? Может, они сидят в подъезде? Опрометью бросившись назад в прихожую, я распахнула входную дверь и... Передо мной стоял Разумовский. Все мысли - и о пропавших кошках, и о газетной статье - вылетели у меня из головы. Сейчас имело значение только одно - упасть в объятья любимого и очнуться наконец от этого кошмара, как от страшного сна. - Сергей, Сереженька... - всхлипывала я, уткнувшись мокрым от слёз лицом в борта его кашемирового пальто. Потом, зажмурившись и приоткрыв свои полные губы, встала на цыпочки и потянулась к губам парня в ожидании поцелуя... И тут я почувствовала, как мужчина легонько, но настойчиво отстраняет меня. Я подняла глаза, полные слёз, и наконец-то взглянула на любимого. Точеное лицо Разумовского было покрыто золотистым загаром, отчего его прекрасные синие глаза казались ещё ярче. Так шикарно загореть в ноябре в промозглом Питере он не мог... - Детка, нам нужно серьёзно поговорить, - сказал он. Придерживая меня за плечи, мужчина завёл меня в комнату и усадил в кресло. Сам остался стоять, раздумывая о чём-то и собираясь с мыслями. Холодея от предчувствия неизбежной беды, я послушно сидела и ждала его слов, как приговора. - Наташенька, я полюбил другую женщину, - наконец тихо сказал Сергей. - Кого?! Эту старуху?!! Она же в матери тебе годится! - рыдая, прокричала я. - Все не так просто. Ты не понимаешь... - Это ещё почему? Объясни! Что со мной не так? Почему ты со мной так поступаешь? Я молодая, всесторонне развитая, умная! Я люблю тебя! Что в ней такого, чего нет во мне?!!! - задыхаясь от слёз, прорыдала я. - Малыш, все так. Ты хорошая, замечательная, мне с тобой было интересно, мы здорово проводили время вместе. Но эта женщина... - Сергей смущенно взъерошил свои непокорные рыжие вихры. - Понимаешь, она другая. Я впервые в жизни испытываю такое чувство. Это настоящее, понимаешь? - Но ты же сам смеялся над ней и называл ее Недоебович, когда мы ездили к ней и моему бывшему Диме! - Мне теперь стыдно за это. Я тогда не знал, какая она на самом деле... - И какая же?! Ответь, я требую! Чем эта старуха тебя околдовала?!!! - Натусь, прошу, не называй ее так... Она чистая, добрая... Она по-настоящему хороший человек. Я таких никогда не встречал. Понимаешь, с ней я и сам становлюсь лучше, - волнуясь, торопливо заговорил Разумовский.- Я чувствую, как избавляюсь от своего психического недуга, от темной стороны моей личности. И я этому очень рад. Я хочу начать новую жизнь, с ней. С чистого листа. Мы будем вместе помогать животным. Лена буквально заразила меня своей любовью к кошкам. Никогда бы не подумал, что так полюблю этих пушистых проказников, - совсем по-детски улыбнулся он. - У Лены есть мечта - открыть приют для бездомных животных, и я готов полностью оплатить все расходы. Представляешь, она сказала, что это будет лучшим свадебным подарком ей. Я впервые встречаю женщину, которой не нужны ни бриллианты, ни автомобили, ни какие-либо другие подарки. Приют - так приют. Это, кстати, послужит на пользу моей деловой репутации.... Я не верила своим ушам. - Ты что, собираешься жениться на этой пидарастке? Этой старой мандавошке с отвисшими сиськами? Не будет этого! Я убью эту мразь, слышишь, убью! И пусть я сяду в тюрьму, но ты ей не достанешься, пусть даже это будет стоить мне жизни!!!!! Ты ещё не знаешь, на что я..... Я осеклась. На меня смотрели, прищурясь, глаза с золотистым отливом. Тонкие губы презрительно изогнулись в недоброй усмешке. - А теперь заткнись и слушай меня внимательно, девочка, - изменившимся голосом начал Разумовский. - Я буду говорить коротко и ясно, поэтому слушай и запоминай. Сейчас я уйду и ты меня больше не увидишь. И, если ты дорожишь своей жизнью, ты забудешь про меня и про Лену. Навсегда, понятно? Мужчина резко развернулся и быстро пошёл к входной двери, полы его расстегнутого пальто развевались. На пороге он помедлил и повернулся ко мне. - Да, забыл сказать. Твоих кошек мы забрали себе. Лена, к сожалению, уже не сможет подарить мне ребёнка, так что мы будем заботиться о твоих кошках и они будут жить в полном довольствии. Лёлю мы тоже забрали. Лена рассказала мне, что ты плохо их содержишь. И вообще, - он брезгливо поморщился и развёл руками. - У тебя дома очень грязно и неубранно. Всегда хотел тебе это сказать. Это всё. Прощай. Отзвук хлопнувшей двери раздался эхом в пустой квартире. Я подбежала к окну и посмотрела вниз, во двор. Возле подъезда стояла BMW Сергея. По-хозяйски облокотившись на неё, Давидович, одетая в джинсы и белые кроссовки, с беспечным видом курила. Из подъезда вышел Сергей и широким энергичным шагом подошёл к ней. Сказал ей что-то, после чего они оба подняли голову, посмотрели на мое окно и рассмеялись. Сергей галантно отворил дверцу авто перед Давидович, сел на водительское место. Автомобиль резко тронулся с места и уехал. Закусив губу, я смотрела на то, как уезжает от меня моя единственная и последняя любовь... У меня подкосились ноги и я тихо сползла на пол. У меня не было сил плакать, кричать... жить. Я уткнулась лбом в чугунную батарею отопления. Сидя на полу и тупо глядя перед собой в одну точку, я машинально отметила, что старая масляная краска в одном месте облупилась. И я вспомнила, почему. Это то самое место, о которое в детстве била меня головой моя бабушка. Не чувствуя абсолютно ничего и с полным отсутствием мыслей я тупо ударилась лбом о батарею. И ещё раз. И ещё...