Принцесса

      — Угадай кто, — тёплые ладони накрыли глаза, побуждая безапелляционно отвечать на поставленный вопрос. Манящий голос, аромат духов, вещающих о гордости за свою владелицу, нежные касания.       — Даже не знаю, — слукавил парень, являя хитрый оскал и перехватывая запястья невидимой персоны. — Эдриан?       — Вот так вот значит, да? — обиженно кинула богиня, отстраняясь с наигранным недовольством.       Мёрфи не ослабил хватки, ловко лавируя, он выкрутился так, что ныне стоял лицом к Андрее. Его руки изображали крест, осторожно держащий хрупкие запястья. — Моя богиня, — брюнет отрицательно мотнул головой, закрадываясь цепким взором в глаза девушки, словно нащупывая через них её душу. — Принцесса.       — Учитывая, что мы только вернулись с земли, — по-доброму хмыкнула божественная леди, демонстрируя ряд белоснежных зубов.       Невзирая на сверхъестественный статус, Артемида всё ещё не отпустила мир людей. Не хотела, по большому счёту. Богиня охоты часто посещала просторы смертных, особенно обожая прогулки с друзьями, а также активно отзывалась на бывшее имя. Андреа.       Несколько часов назад пара прибыла обратно в подземное царство, подарив Эдриану с Аидой по сувениру. Этакая традиция, из раза в раз тащить безделушки, всех это забавляло, а значит данное стоит продолжать.       Не следует верить всему, что пишут в книгах. Андреа изрядно удивилась, узнав о том, что в подземном мире есть море. Настоящее, совсем как то, что она наблюдала, будучи неведающим человеком.       Мёрфи был именно там, на границе принятие новых открытий Артемиды.       Вместо песка или гальки на просторе раскинулась каменная кладь, постепенно уходящая вглубь, натягивая на себя одеяло из голубой, своевольной воды. Ленивый месяц висел на небосводе, ни единая звезда не скрашивала одиночества. Пожалуй, ему было тоскливо и пусто. Необычное пристанище вызывало нестандартные эмоции. Артемида ощущала запах морского бриза, а шустрый ветер приподнимал волосы. Вдалеке стояли огромные статуи двенадцати богов, двенадцати проклятых, сумевших побороть заклятье.       Мёрфи сказал, что место нарекли каменным берегом. Вполне подходящее название. Серебряный месяц любовался своим ликом в отражении чистой воды сродни нарциссу. С другой стороны, ближе, нежели каменный изваяния, расположился маяк, горящий ярким синем пламенем.       Заполучив контроль над одной из рук, Артемида заправила пепельную прядь за ухо, показывая ряд золотых серёжек. — Когда мы можем в следующий раз повторить?       Цербер опасно приблизился, прошептав ей в губы. Горячее дыхание опаляло. — Когда захочешь.       Девушка прикрыла глаза, она ощущала его энергию каждой молекулой, непреступную, сильную. — Благородно, но, если я хочу большего?       Их лбы соприкоснулись друг к другу. Подобное представлялось куда интимнее поцелуев, секса. Таких вещей куда больше и в этом их прелесть, они сокрыты для стандартного мышления.       — Ненасытная, — ещё ниже произнёс цербер, почти рыча. Его рука так и держала запястье возлюбленной, бережно, не в состоянии отдать.       Спустя столько времени, преодолев тернистый пути и развал планеты, они остались вместе.       — Я ведь богиня, — парировала девушка, выдыхая слова в рот парня.       Мурашки блуждали по коже потерянными узорами. В груди разжигался костёр, греющий души. Их сердца давно спаяны вместе, никто более не в силах разлучить. Мёрфи и Андреа. Цербер и богиня. Самый лучший и преданный друг другу дуэт.       Брюнет сорвался первым. Слегка грубоватый, напористый поцелуй вписался в губы напротив. Артемида не возражала, она ждала этого. Оба игрались моментом, точно в гляделки, в готовности поддаться после проигрыша конкурента.       Горячее дыхание Мёрфи испепеляло, образую невидимые прожжённые, дымящиеся дорожки, поцелуи на сгибах шеи стреляли электричеством под кожей, рвясь наружу. Внезапно парень немного присел, загребая в руки подол белого платья, вставая и стягивая его через верх.       Андреа сдавленно ахнула, довольно улыбнувшись, закусив внутреннюю часть щеки.       — Будешь хорошей принцессой? — прикусывая мочку уха, поинтересовался цербер. Вопрос скорее был риторическим.       — Если нет? — провокационно глядя точным взглядом оливковых радужек, прохрипела богиня, расстёгивая рубашку собеседника. — Если буду плохой?       Скидывая с себя верхнюю часть одежды, Мёрфи соблазнительно улыбнулся, аккуратно обхватив пальцами подбородок девушки. — Даже лучше. Тогда я превращусь в злого адского пса и покусаю тебя.       Артемида издала звук, похожий на: «ух», протягивая руки к пряжке ремня. — Прям так?       — Прям так.       — Может я хочу, чтобы меня покусали.       Джинсы и обувь оказались рядом с воздушным платьем, рубашкой.       Парень рыкнул, жадно подхватывая богиню за ягодицы, страстно сжимая. Андреа подпрыгнула, умело вцепляясь в цербера, скрещивая ноги на его талии. Он только её, в неоспоримой власти. Брюнет учащённо дышал, впиваясь в ключицу возлюбленной, упиваясь тихими всхлипами удовольствия Артемиды.       Застёжка лифчика покорно поддалась пальцам Мёрфи, повержено падая, предоставляя обнажённый участок тела. Грудь сжали до приятной боли, Андреа закатила глаза, томно промычав невнятное нечто, означающее: «вниз».       Почувствовав под ногами опору, богиня надавила на плече возлюбленного, цербер покладисто сел на колени, смотря снизу вверх, словно дожидаясь участи. Прямо-таки раб любви.       — Побудешь хорошим богом? — фраза, вылетевшая из приоткрытых губ, совращала слишком грязно, ворочая угли мыслей и непристойных желаний, поджигая похоть. Артемида мягко опустилась на колени, становясь одного уровня.       Твёрдая поверхность, врезающаяся в плоть, не доставляла дискомфорта, а ожидаемого холода не присутствовало. Тёплая каменная поверхность, приятная, создающая впечатление полного уединения. В этом мире только они вдвоём.       Мёрфи просунул ладони под трусики богини, лаская ягодицы в параллель тому как девушка отмечала сосок парня влажным, посасывающим поцелуем.       В тёмном свете, смешанном с блеском месяца, каждую линию тел очертила укромная красота.       Андреа исследовала татуировки цербера, разбрасывая тени касаний губ в хаотичном порядке.       Новая эра богов, всё идёт как надо, играя весомую роль, Артемида не позволяла вторить прошлым ошибкам. Она вольна делать всё, что вздумается, способна заниматься любовью прямо на каменном берегу при отблесках воды. Богиня ярко вспомнила как в саду брюнет придавался с ней утехам, тогда ещё Андреа стеснялась.       Сейчас же девушка пёстро чувствовала тёплые и твёрдые камни под спиной и горячую плоть в себе. Артемида желала слиться с ним полностью, стать одним целым сосудом любви. Богиня прижимала Мёрфи к себе, властно захватив тыльную сторону шеи и лопатки парня. Звучные стоны не боялись летать по локации, не краснея от вида вездесущего месяца. Возлюбленный для неё - бог, самый лучший из всех новых и олимпийцев, единственный и неповторимый, опьяняющий до потри сознания, кто бы что ни говорил. Подобные оды возвышенных чувств девушка периодически напевала на ухо брюнету, приказывая отбрасывать сомнения прочь.       Цербер прикусывал нежные ключицы, упругие груди, обводя вставшие соски, поглощая стоны Андреи голодными поцелуями, обследую рот языком. Она знала, чувствовала, впитывала его необъятную любовь.       Девушка доходила до исступления, сильнее обхватывая бёдра партнёра своими, отрывалась от пола, то ложилась опять, не зная куда себя деть. Страсть бурлила в венах, звёзды любви врезались в сердца осколками нежности.       Издевательские комментарии со стороны Мёрфи равны красному флагу, вспыхивающему перед глазами.       Цербер издевался, то замедляя темп, то ускоряя, периодами Андреа жаждала ухватиться за что-нибудь, к примеру, за основание полового органа и задавать движениям нужный лад самостоятельно.       — Покорная принцесса, — тяжело прорычал около уха парень. Трепетное дыхание, задевшее кожу, отдало по телу раскатом приятного вожделения.       — Да... Мёрфи... Мой бог…       — Принцесса что-то хочет?       Артемида тихо застонала, напоминая капризного ребёнка. — Да... Ещё...       Ещё немного оставалось до последней кондиции.       Слова любви вкладывались в сердца друг друга, оставляя желанные отпечатки губ картой созвездий.       Брюнет быстро прошёлся по лицу чередой кротких поцелуев. Второй заход был неожиданнее, Мёрфи медленно провёл языком от начала челюсти до скулы. Андреа хотела засмеяться от щекотки, но вместо этого на лице танцевали неоднозначные кривляния, смешанные со смехом и стоном.       Последний рывок, утробный стон возлюбленного, совокупность заставила девушку выгнуться так, будто на лопатки капнули магмой, приторный стон родился около уха парня. Тяжело дыша, Артемида открыла молящие глаза, возводя их к небу.       Ей померещилось, что в тёмной мгле замерцали звёзды.