Язык любви

Они были знакомы еще на втором сезоне, когда началась заварушка с тетрадью смерти, и знакомство продолжалось по сей день. Вечно молчаливый игривый Неадаптер и погрязший в механизмах Заквиель быстро сдружились, все чаще и чаще проводя время в компании друг друга. На рабочем столе Руины образовалась корзинка с фруктами, всегда свежими и вкусными, преимущественно состоящая из яблок. Остальную еду Неадаптер трогал очень редко и только в те моменты, когда яблоки заканчивались. Заквиель не поленился для пополнения запасов посадить под базой собственный фруктовый садик, и бережно ухаживать за ним. Зак, в свою очередь, начал находить по всей базе разные детали, необходимые для новых сооружений. Под подушкой уставший редстоунер собственным затылком обнаружил острые начищенные шестеренки, медные, золотые и серебряные. В раковине через неделю нашелся мед, правда, он засорил слив, но был в таком необъятном количестве, что долго злиться Руина не смог. Слизь вытекала из сундуков, предназначенных для дерева, и если бы Заквиель вовремя не перенес жидкость в более укромное и подходящее для нее местечко на базе, произошел бы самый настоящий слизевый потоп. Неадаптеру нравилось лежать где-то на возвышенности и наблюдать за работой приятеля. Нравилось спать прикрыв глаза, а потом резко исчезать, появляясь, словно Чеширский кот, уже в другом месте. Нравилось демонстрировать всю свою странность, которую Заквиель не боялся, а наоборот — жаждал изучить. Руина всегда относился к Богу с осторожностью и теплотой. Он может и не спрашивал разрешения, чтобы лишний раз дотронуться до мельтешащего хвоста, или коснуться алеющих рожек, но в остальном был весьма учтив. Один раз произошла мелкая ссора — когда Зак открыл сундук, а с него неожиданно грохнулся на пол заснувший Неадаптер, который в этот момент просто был в невидимости. После этого Бог не появлялся в поле зрения друга около недели. Обида длилась до следующей приготовленной корзинки с яблоками. — «Ты боишься меня?» — прочитал с замеревший в воздухе таблички Заквиель. Парень обернулся, смерив взглядом хвостатого. Тот широко улыбнулся, сделав так, чтобы его глаза вспыхнули ярко красным. Покачав головой и театрально вздохнув, Зак отвернулся, вновь принимаясь за работу. Он привык к странным вопросам на табличках или листах бумаги. — Нет. Ты забавный. Со временем, Неадаптер стал делать вещи еще более странные. Кажется, у него был доступ к абсолютно всем мирам и измерениям. Иначе объяснить некоторые ситуации не вышло бы. К примеру, однажды Заквиель проснулся посреди океана, а когда удивленно протер глаза, присев на кровати и с растерянностью глядя, как та медленно, но верно уходит славным кораблём под воду, все резко кончилось. Промокшие кровать и Заквиель оказались в спальне, а улыбающийся Неадаптер на все расспросы лишь пожимал плечами. Это казалось неудачным розыгрышем, если бы ситуации не повторялись снова. Переходя из одной части базы в другу редстоунер оступился, схватившись за ручку двери, чтобы сохранить равновесие. Подняв голову, он в ужасе отдернул пальцы. Ручка смотрела на него рассерженным взглядом старухи, а после начала ворчать. Дверь, окрасившаяся в перламутровый, поддержала ворчание, разразивший ругательствами на Заквиеля. — Неадаптер?.. — Бог возник рядом, как ни в чем не бывало повиснув в воздухе. — Адекватные двери и дверные ручки не разговаривают. «В твоем мире адекватность скучная». — заявила появившаяся табличка. База изменилась едва уловимо вновь — на этот раз став обычной. Нормальной. Заквиель попытался пристать с вопросами к Богу, но ответов так и не добился и потому, швырнув в него от возмущения яблоком, продолжил работать над чертежами. Спустя пару недель таких вот случаев Заквиель стал понимать, что Неадаптер хочет до него донести. Понимание пришло неожиданно и было как будто вызвано специально самим хвостатым. Оказывается, он так выражал внимание и желал, чтобы редстоунер привыкал к Его миру, дабы потом не сильно удивился, оказавшись в другой реальности. Перспектива оказываться в другой реальности Заку показалось несколько… пугающей. Он немедленно сообщил об этом Неадаптеру, получив в ответ громкое недовольное фырканье и уход на верхние ярусы сундуков. Хвост обиженно забился об дерево. — Я все понимаю: ты проявляешь ко мне внимание. Я это очень ценю! Но… знаешь, в нашем мире есть и другие способы сделать так, чтобы партнер чувствовал себя комфортно с тобой. Это называется «язык любви». И у каждого он разный. Ты же вот… Любишь новое узнавать? Хвост замер, глаза недоверчиво засверкали красным, показывая, что Бог внимательно слушает. Заквиель помолчал, подбирая слова, а когда нужные так и не нашлись из-за перегруженности работой мозгом, махнул рукой, предлагая компромисс. — Я тебе покажу чуть позже. И, кое-где, расскажу. Так они и поступили. Первым на очереди и самым легким языком любви были слова. Заквиель пару дней только и делал, что при виде Неадаптера говорил Богу всякие приятные вещи. «У тебя сегодня очки особенно блестят, красота», «У тебя так классно получается подбирать для меня всякие детали, спасибо», «Ты выглядишь грустным. Тебе идет улыбаться!». Неадаптер быстро просек суть этого языка, и через время кроме механизмов Зак начал обнаруживать у себя на базе еще и разные послания с такими же комплиментами. Ну… Парень надеялся, что это комплименты. «Твое лицо напоминает мне ивнехрайт, растущий только когда блеют козлики», «Я хочу станцевать с тобой крабовый танец, надеюсь, ты неплохо выворачиваешь колени». Язык времени стал для Зака испытанием. Работать со своими механизмами чувствуя присутствие Неадаптера это одно, а уговорить его поскитаться по спавну или другим красивым местам совсем другое. Бог соглашался только в определённые периоды настроения, и гулял от рук вон плохо. Он постоянно исчезал, молчал, не поддерживая беседу даже табличками, потом вдруг засыпал прямо на ходу. Приучить Бога сидеть рядом и учить его механизмам оказалось идеей еще хуже. На середине увлеченного рассказал Заквиеля хвостатый резко грохнулся лбом о стол и замер, явно показывая, что большего он не выдержит. К концу третьего дня Заквиель сделал вывод, что этот способ показания любви явно не для Бога. А вот подарки были их общей давней чертой. Оставление частей механизма и яблок — ну разве не идеальный способ показать внимание с помощью небольших призов? Заквиель постарался делать подарки еще больше, правда, ответов не получил. Зато получил почти оскорбительную табличку: «если ты думаешь, что сможешь задобрить меня количеством на более выгодные части твоих машин, то фиг тебе.» Плюнув, и перестал стараться, Заквиель поскорее перешел к четвертому языку. Помощь. Наверное, даже сложнее, чем время, проведенное вместе. В чем Заквиель мог помочь Богу было неясно. Это даже звучало как-то смешно и жалко. Несколько раз подряд парень пытался придумать, чем бы таким помочь, и единственное, на чем смог остановиться, это подложить на сундуки подушки, пледы и декоративные статуэтки яблочных деревьев. Из первых двух предметов на следующий день было сплетено нечто наподобие птичьего гнезда с использованием ещё каких-то странных масс и предметов, а статуэтки переплавлены в металл, который прикрепился на те же гнезда. С прикосновениями, впервые, было легко. Тут думать особо не надо — взял, подошел уверенно, положил руку на плечо, приобнял, чмокнул в щечку… Улетел будто от взрывной волны назад… Провалился в очередной другой мир где бегающие тумбочки и летающие наклейки… Нет, пожалуй, с этим языком стоит быть аккуратнее. Теперь, прежде чем коснуться, Зак спрашивал разрешения. Долго себя трогать Неадаптер не разрешал, и когда ему надоедало, издавал полу-рык, телепортируясь подальше. Объявив эксперимент законченным, Заквиель попытался выяснить, что из всех этих языков любви принесло больше комфорта Неадаптеру. Ответ был лаконичным и ничуть не облегчающим задачу: «Все». Обвинив себя в том, что наверное это редстоунер не смог донести каждый язык доходчиво и понятно, парень ушел в работу на пару дней вновь, потеряв надежду выяснить, как продвигать их с Богом отношения. «Я хочу показать тебе другие миры.» — Они бешенные. Ненормальные, одним словом. Там говорящие предметы и странные места, а еще цвета вырвеглазные. — Заквиель обиженно отвернулся. Он помнил каждый кусочек такого «другого мира» и свои ощущения от него. Удивляло правда, что клетчатый до сих пор пытается затащить в этот бешенизм Руину. «Ты просто не привык. Я хочу…» — текст на табличке замер, а потом исчез, так и не показав, чего хочет Неадаптер. Чувствуя, что сейчас снова случится ссора, Зак устало взглянул на Бога. Тот напряженно прикусил губу, пялясь в сторону таблички. С другой стороны, если для него это ТАК важно… — Ладно. Ладно! Я согласен. Пойдем… Только постарайся сделать так, чтобы хотя бы на первой экскурсии я не слишком сильно напугался от твоих странностей. Лучезарно улыбнувшись и активно закивав, Бог подлетел к Заквиелю вплотную, сделав немыслимое движение рукой. Послышался щелчок, в глаза ударил туман, в носу защипало от смешанного запаха гари и ванили. Ноги подкосились, и если бы не клетчатый, редстоунер обязательно бы упал. Прошло всего мгновенье, когда парень решился открыть глаза и посмотреть, куда решил сводить его на их свиданку Бог. Это… даже не описать словами. Гигантское закрытое помещение с высоченным потолком и широченными стенами. Тёмный воздух, буквально пропитанный терзаниями души и страхами. Грибы — повсюду. То мухоморы, то поганки, то шампиньоны — всех сортов и масс. Они огромные, не такие, как потолок, конечно, но все равно с впечатляющими размерами. Некоторые флуоресцентные, горящие яркими неоновыми цветами. В основе своем синими и голубыми. Сами Заквиель и Неадаптер оказались на надувном матрасике посередине длинного, извилистого бассейна с течением. Вода блестела и отливала лазурью. Течение вело матрасик вперед — вдоль грибов. Синий туман не позволял увидеть, что там, «впереди», но почему-то складывалось ощущение, что ничего хорошего. Сотни пустых матрасиков и других надувных игрушек сзади и спереди ребят ужасали. — Ну вот, попросил же, не в мрачное место… Это очень даже мрачно! И страшно! «Но это я». Зак не понял, что значила фраза, а Неадаптер объяснять не спешил. Матрас резко стал сдуваться, а потом и вовсе лопнул, осколками разлетевшись по сторонам. Руина упал в воду, погружаясь глубже в обволакивающую шипами лазурь. Мигнуло — и былое место исчезло, а Зак взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, ведь теперь он стоял на крыше. Они оказались в ночном поселение — тут было не менее сотни, а то и больше домов. Все пестрили красками, напоминая сказочный городок с волшебными существами в роли жителей. Крыши большинства домов завивались словно трубочка, они были выложены то из кирпичей, а стены покрыты белым кафелем. Ночное небо отражало в себе кучу звезд, начиная с жемчужного оттенка и заканчивая нежно салатовым. Зак осмотрелся еще раз. Несмотря на ночное время суток, было очень светло. Фонари блестели разноцветными красками, дороги меж домиков светились. — Уже лучше. Тут так красиво! «А это ты». — Что?.. — ответа не последовало даже сейчас. Неадаптер рванулся с места, пробегая до конца крыши и прыгнул вниз со звонким смехом. Сочтя, что если сходить с ума, то вместе, Заквиель бросился следом, и зажмурившись, оттолкнулся от края, падая. Падение очень быстро прекратилось, и по ушам ударил гул машин. Широкая дорога с односторонним движением вела вперед. Причем находилась они где-то на небесах. Зак повертелся из стороны в сторону, но Неадаптера не было видно. Он сидел на крыше автомобиля, удивленно оглядываясь. Тут было куча машин, они все стояли в пробке. Это место, в отличие от двух предыдущих, не было красочным — повсюду царили серость и уныние. Заквиель наклонился вниз, крепко держась за крышу и заглянул в салон автомобиля. Внутри обнаружился мужчина в офисном костюме. У него не было лица. Сглотнув, Зак осторожно переместился на другую машину, благо, пробка тут была глухая, и все машины стояли близком друг к другу. На этот раз водитель был другим мужчиной, но все в том же костюме и без лица. Они такие же серые, как и машины. — Тут грустно как-то… — прошептал редстоунер. Он вышел на дорогу, протискиваясь сквозь автомобили, и пытаясь высмотреть Бога. «А это мы» — появилась очередная табличка. — Я до сих не понимаю твои аналогии. И знаешь… Для «нас» здесь все печально. Мне больше городок понравился. Какая… Следующая локация? «Никакая. Это последняя» — Последний мир? — непонятливо нахмурился механик. — Я вообще ничего не понимаю. Тогда… Как отсюда выбраться? Просто идти вперед, да? «Нет. Впереди еще больше машин. И пробок. И никому не будет дела. У них нет глаз, они не увидят и не услышат. Они не поймут. Никто не поймет. Они едут вперед, зная, что впереди ничего нет.» — Тогда почему бы не сместиться в сторону? — Зак подошел к обочине. Вдали ничего не было, серый туман заволок местность. Однако редстоунера это не остановило — он протянул руку, пытаясь нащупать хоть что-то. И у него получилось. Пальцы утонули в мягкости. Подцепив странный пух, редстоунер вытащил руку, рассматривая находку. Больше всего это походило на какое-то облачко. Розовое облачко. Спустя пару секунд краски медленно потускнели, сделав облако безжизненным и серым, как и все в округе. — Здесь нельзя оставаться. Слышишь, Неадаптер? Нужно уходить. — Разве отсюда есть выход? — голос Бога был необычно тихим и… шуршащим. Таких голосов не существовало в их мире, может быть, никогда не будет существовать. Заквиель восхищенно выдохнул, чувствуя, как счастье порывается вверх в сознание. Он заговорил! Здесь! Заговорил! — Конечно. -Заквиель аккуратно обхватил руку Неадаптера, уверенно улыбнувшись. Он точно знал, где выход. Ограниченное мышление «вперед-назад»… А что, если уйти в сторону от правил? В сторону от личных установок, туда, к желаниям, к счастью, где-то осуждаемому, где-то опасному, но своему? Они вместе шагнули в эту самую сторону, падая вновь. Золотисто-розовые облака окружали ребят, падение казалось замедленным и приятным. Порыв мятного ветра подхватил развивающиеся волосы, Зак выдохнул, чувствуя, как краски и жизнь снова наполняют его тело. Он перехватил руки Неадаптера, доверительно сжимая. Они падали — секунду назад, а теперь летели, и то было лучшим полетом жизни. Огни замерцали вокруг парней, отливая нежными цветами. Может, идея пойти в другой мир не была такой плохой, подумал Заквиель смотря в глаза напротив. Неадаптер улыбнулся, коснувшись кончиков носика носа редстоунера, выражая немую благодарность. Ломать границы и быть сумасшедшими вместе — их общее счастье.