Мир за пределами комнаты

      Полумрак комнаты окутывал её с ног до головы и приобщал ко всем остальным вещам, что находились внутри. Эи даже казалось, будто она часть интерьера и кровать без неё будет совсем не кровать, а нечто другое. Как и всё в её спальне. Если она уйдёт отсюда, то комната перестанет быть привычной, начнёт казаться, что чего-то не хватает. Или кого-то. Но кому судить её спальню, если она только её, верно? Разве что только Мико… Но она сюда ходит очень редко и знает, что беспокоить Эи по пустякам не нужно. Ну, или хотя бы иногда.       Девушка вздохнула, закончив свои размышления, и осторожно села на кровати, оглядывая привычный беспорядок в комнате, как называла его Мико. Честно сказать, она сама считала, что всё здесь лежит на своих местах и что ничего никуда девать не нужно, поэтому Эи никогда не пускала подругу в свою комнату, если та намерена убираться. Пыль уже сроднилась со всей мебелью, находящейся здесь. Шторы, вечно задёрнутые, наверняка уже выцвели с одной стороны из-за постоянного солнца. Покрывало затерялось в беспорядке в шкафу, где небрежными стопками лежали вещи, которые Эи не надевала уже очень долгое время, но никак не могла с ними расстаться. Начиная с книжного шкафа и вдоль всей противоположной стены на полу стояли книги, самые разные, от зарубежной классики до старых выпусков манги. Полки шкафа время от времени опасно потрескивали, особенно если попытаться положить туда хотя бы ещё одну книжку. Эи читала слишком быстро, а Мико не успевала покупать ей всё новые книги, поэтому приходилось перечитывать старое. Из-за этого пришлось выложить на пол то, что понравилось ей больше всего, а что совсем не вызывало ничего — убрать на полку. Эи мельком глянула на тумбочку у кровати, где лежал старый том какой-то манги. Девушка осторожно взяла книгу в руки, но в полумраке не удалось разглядеть названия.       Эи хотела, было, положить её обратно на тумбочку, но взгляд невольно зацепил три маленьких силуэта. Девушка пригляделась, и вдруг дыхание её перехватило. На тумбочке, возле лампы, стояла тёмная рамка, а в ней фотография, откуда глядели три весёлые молодые красавицы. Оставив мангу рядом с собой, Эи медленно взяла рамку в руки, поглядела на картинку. В голове всплыло воспоминание. То был день, когда они с Мико закончили школу. К ним тогда ещё пришла Макото, старшая сестра Эи. Она поздравила девушек с выпуском, а после они целый день развлекались: сходили в кино, погуляли, поговорили и просто провели время вместе. А эту фотографию сделал случайный прохожий, потому что ни одна из них не хотела оставаться за кадром.       Эи осторожно провела пальцами по стеклу, касаясь силуэта родной сестры. В голове зазвучал её заботливый голос, всплыл её образ, такой нежный и изящный, какой только можно было себе представить. Эи закрыла глаза, погружаясь в мечты и воспоминания, и не заметила, как по щеке потекло что-то холодное и одинокое, как она сама. Девушка воспоминала всё самое хорошее, связанное с сестрой, что приносило ей сейчас ещё большую боль. Она будто бы специально выедала внутри себя дыру, вместо того, чтобы медленно её заращивать. Стремилась к пустоте, поглощающей её уже очень долгое время. И обычный бы человек наоборот, старался бы идти к свету, упорно ища в жизни смысл. Эи же его не видела, а может, и не хотела видеть, и каждый день загоняла своё сознание в самый тёмный угол, какой только возможен, позволяя всей черноте поглотить последние здравые мысли и воспоминания. После подобного Эи ощущала себя пустой, словно фарфоровой куклой-марионеткой. Она глядела на свои руки и ноги, на всё вокруг, как в трансе, не понимая ничего, даже того, зачем ей продолжать существовать.       Поглощённая собственными мыслями Эи не обратила внимания на голос из коридора. Она, казалось, не замечала ничего более вокруг: ни холод от приоткрытого окна, ни свет из-за двери, ни собственные слёзы, что по одной стекали из глаз по щекам и падали на стекло фотографии. Только мысли, только воспоминания, только Макото…        — Эи, — кто-то тихонько позвал её над самым ухом, касаясь плеча. Девушка открыла глаза и увидела перед собой знакомое лицо, такое же изящное и милое, как у сестры, но совсем другое. — Эи, что случилось?        — Случилось? — почти шёпотом переспросила Эи, глядя в глаза подруги. Она не понимала, что с ней не так. Мико опустила взгляд и тихо вздохнула, забирая из рук рамку с фотографией. Она коротко поглядела на неё, осторожно вытерла рукавом стекло и поставила обратно на тумбочку. Эи хотела забрать рамку обратно, но лишь наблюдала за её действиями не в силах даже руки поднять. Всё будто стало фарфоровым, кукольным.        — Ты снова думала о ней? — Яэ Мико села рядом на кровать и обеспокоенно посмотрела на девушку, ожидая ответа. Эи лишь опустила голову, затихнув и больше не произнося ни слова. Нет, она хотела бы рассказать, но сама не понимала своих действий, не могла их объяснить, да и сил на это не осталось совсем. Она вновь пустая.        — Мико, я устала, — прошептала девушка, закрывая глаза и склоняя голову ещё ниже. Внезапная тяжесть свалилась на плечи, Эи медленно легла на кровать, хотя совсем недавно встала с неё. Что-то тёплое коснулось её руки, однако девушка никак не могла среагировать, кроме как приоткрыть глаза и посмотреть на подругу. Мико осторожно гладила её ладонь.       Эи зачем-то проследила за тем, как девушка, посидев немножко рядом, медленно встала и бесшумно вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Она слышала, как Мико тихонько, но отчаянно вздохнула перед уходом, будто бы перепробовала все методы решения какой-то проблемы, но та никак не поддавалась. Или же эта комната передала ей атмосферу тяжести и скорби, что смешались с любыми мыслями своей хозяйки? Может быть, поэтому Мико и не любила чужой спальни. Или, может, она тоже устала… Но от чего?       Бесформенный поток мыслей и вопросов вместе с полумраком комнаты и прохладой из окна вытягивали из Эи последние силы по ниточке, пока в той не осталось даже желания продолжать держать глаза открытыми. Веки сомкнулись сами собой, тело расслабилось, а тьма окутала тонкий силуэт вместо одеяла, погружая девушку в тяжёлый бессмысленный сон, который не предаст бодрости и не избавит от вечной скорби, а поможет лишь скоротать время глупого существования ещё на несколько часов. Или дней…       Когда Эи смогла проснуться, в спальне стояла тишина и кромешная темнота. Даже тумбочки или собственных рук не было видно. Девушка медленно села на кровати и привычно оглянулась, не стараясь даже всматриваться в темноту вокруг себя. Наверняка сейчас ночь, Мико спит у себя беспробудным сном или работает над обложкой очередной книги, какую издательство выпустит через несколько месяцев.       Эи хотела дотянуться до лампы, чтобы увидеть перед собой хоть что-то, но рука наткнулась на нечто круглое и фарфоровое. Девушка медленно провела по предмету рукой и случайно окунула пальцы во что-то жидкое, наполненное чем-то длинным и скользким. Эи почуяла запах приправ, и живот её требовательно заурчал. Яэ Мико вновь приготовила лапшу и оставила подруге часть, чтобы та поела… Ведь Эи может днями ничего не есть, не выходя за пределы собственной комнаты и зачитываясь мангой или бесцельно лёжа на кровати и разглядывая потолок.       Рука всё же дотянулась до выключателя. Внезапная крохотная вспышка заставила сощурить глаза и выхватила из темноты ночи очертания вещей в комнате. Свет падал прямо на тарелку с лапшой и на книжку, что лежала нетронутой рядом ещё, кажется, с утра. Или прошлого дня…       Девушка, помедлив немного, осторожно взяла тарелку с едой к себе на колени и опустила в неё взгляд вместо того, чтобы начать есть. Организм требовал покормить себя, однако разум почему-то не подчинялся. Голову медленно заполняли мысли и вопросы, связанные с Мико. Почему она всё ещё готовит для неё? приносит новые книги? проведывает каждый день? пытается убираться хотя бы раз в несколько недель? Для чего она это всё делает? Почему она не оставила её? Почему пытается изо дня в день хотя бы как-нибудь разговаривать? что-либо предлагать? чем-то помогать? Зачем ей это? Почему ей не всё равно, что творится с Эи?       Вопросы продолжали роиться в голове, нашёптывая что-то сознанию, и превращались в сомнения, что цепко окутывали девушку и тянули её в самый тёмный угол. Что растворяли мысли и желания, словно концентрированная кислота, открывая новые дыры в душе, которые тут же заполняла всепоглощающая пустота. Она вновь попала в ловушку, созданную ей же самой в собственной голове, и вновь обречена потерять всё до последней капли, пока глаза не закроются сами собой, а тяжёлый сон не склонит её хрупкое тело обратно на кровать.       «Нужно спросить Мико» — внезапная мысль, выхваченная из потока других бессмысленных вопросов, сомнений и фантазий, смогла усмирить нарастающее угнетение себя самой.       Осторожно вернув тарелку с лапшой на тумбочку, Эи медленно встала, придерживаясь рукой за стену. Как давно она ходила? Кажется, днём она вставала за чем-то. Или это было вчера? Ноги задрожали, но выдержали исхудавшее тело и мелкими шажками понесли его к двери. Девушка боялась отпустить стену, чувствовала, что если сделает это, то обязательно упадёт и не сразу сможет подняться. Видимо, бесконечные размышления совсем истощили её. Или во всём виноват голод? А может, всё сложилось в единую проблему, одолевающую бедное тело изо дня в день. И разум даже не противился этому. Казалось, удивительно, но чему тут было удивляться Эи? Всё выглядело так, словно ей самой уже не хотелось, чтобы бренное тело прожило лишний день и держало подавленное сознание в этом мире.       Шаг за шагом девушка выбралась из своей комнаты. Вместо коридора её встретила ночная тьма, которая отступила ненамного, стоило двери открыться. Рассеянный свет лампы осветил бледные стены и тёмный пол. Эи, к счастью, помнила, где находилась спальня её подруги, и медленно побрела в её сторону, всё ещё держась за стену. Страх упасть никак не желал оставлять голову даже после того, как бесконечный поток мыслей поутих и позволил разуму немножко проясниться.       Вот угадывался в темноте дверной косяк. Вот проём и приоткрытая дверь, из-за которой веяло прохладным ветерком. Эи остановилась около входа в чужую комнату, прислонившись плечом к косяку, и задумалась. Она пыталась выудить из внезапных вопросов те, какие действительно стоило задать Мико. Все они всплывали в голове, тихонько нашёптывая «Возьми меня, я важен для тебя».       Девушка не знала, сколько простояла под чужой дверью, слушая ночную тишину вокруг и шёпот собственных мыслей, но всё же смогла выбрать из сотни сомнительных вопросов те, на которые хотела получить ответ. Эи повторила их про себя ещё пару раз, глубоко вдохнула и тихонько постучала в дверь. Тишина. Она хотела повторить свои действия, но ощущения подсказали ей, что Мико спит. Девушка медленно открыла дверь и заглянула в чужую спальню.       Чувства не подвели. На кровати посреди комнаты лежала Яэ Мико, повёрнутая лицом к окну. Лёгкое одеяло на ней еле заметно шевелилось, повторяя чужое дыхание. Длинные волосы рассыпались по подушке и простыне и казались в тусклом свете уличного фонаря лилово-синими, почти как у самой Эи. Образ спящей казался мирным и безмятежным, но Эи чувствовала в нём какую-то тяжесть. В голове вдруг всплыл момент, когда она последний раз видела Мико перед тем, как провалиться в сон. Её вздох, полный отчаяния и усталости. Её взгляд, печальный и чем-то расстроенный. Может быть, она чувствует то же самое, что и Эи? Эту обречённость и подавленность, скорбь и бесконечную пустоту. Может, она тоже раскрывает старые раны, вырезает в душе дыры и позволяет отчаянию растворить всю себя, лишить любых возможностей существовать? И каждый раз, засыпая, она думает, что этот сон станет последним в её потерянной жизни и что не придётся ничего больше делать. Только лежать и ждать, когда тело высохнет окончательно, а душа улетучится, подобно сквозняку.       «А что, если Мико тоже тяжело? Но каждый день она ходит на работу, готовит мне поесть и всегда приходит ко мне после работы. Она находит в себе силы существовать и причины жить. Но ведь… Мико не вечна. И вдруг в один день она не вернётся домой и не принесёт новых книг? не встанет с кровати и не сварит лапши? не зайдёт ко мне после работы, чтобы проверить, как я? Вдруг в один день она исчезнет, как Макото… и оставит меня?»       Что-то внутри вдруг глухо ударилось, отозвавшись волной мелкой дрожи во всём теле. Мысль, пронзившая сознание, заставила сжать ослабшие пальцы в кулаки. Девушка опустила голову и зажмурилась, опираясь на дверь. Захотелось плакать, но глаза как назло высохли. Ноги предательски задрожали и подкосились, Эи медленно сползла по двери на пол. Она поджала губы, сгорбившись. Тёмные скомканные волосы закрыли, словно коконом почти всю её, превратив девушку в подобие живой тени, что изредка шевелилась и дрожала. Голова опустела, заполнившись до краёв непроглядной чернотой, сквозь которую внутренний голос говорил всего три слова, а Эи, как в бреду, повторяла их хриплым от долгого молчания шёпотом.       «Мико не вечна».       Тихий стук и далёкий ласковый голос отогнали тяжёлый сон и заставили Эи проснуться. Она ещё несколько минут лежала с закрытыми глазами, не в силах их открыть. Над самым ухом кто-то шептал её имя и осторожно тряс за плечо. Девушка не сразу узнала мелодичный голос Мико и её лёгкие касания.       Эи всё же приоткрыла глаза и медленно развернула голову к подруге, вылавливая её бледное лицо в полумраке. На губах на секунду проскочила улыбка, в глазах блеснуло облегчение.        — Проснулась, наконец, — прошептала Мико, подсаживаясь ближе и осторожно убирая с лица Эи комок спутанных волос, похожий на прядь. — А у меня для тебя кое-что есть.        — Для… меня? — чуть хрипло переспросила Эи, сонно щурясь. Лицо девушки расплывалось перед глазами то ли от выступивших после сна слёз, то ли от слабости, то ли от полумрака. Мико качнула головой, и Эи больше почувствовала, чем увидела в её глазах лукавый огонёк.        — Узнаешь. А пока просыпайся и приводи себя в порядок. Мы пойдём на прогулку, — девушка улыбнулась, наблюдая, как подруга медленно и тяжело поднимается с кровати.        — На улицу? Но… Зачем? — Эи бы возмутилась, но вечная усталость и внутреннее угнетение лишили её возможности выражать любые эмоции, кроме грусти и притуплённого удивления.        — У-зна-ешь, — по слогам повторила Мико и легко коснулась чужого носа. Она тихонько хихикнула и, помедлив, вышла из комнаты, оставляя Эи в сонной растерянности.       Девушка не помнила, когда последний раз была на улице. Все дела по дому выполняла Мико, на работу и в магазин ходила она же. А Эи уже на протяжении нескольких лет не покидала своей комнаты, только по очень важным причинам и то на несколько минут. Она медленно поднялась с кровати и поплелась вдоль стены к окну. Ноги по-прежнему отказывались её держать и не дарили никакой надёжности.       Пол вдоль окна сплошь был заставлен книгами и мангой, уже прочтёнными на два раза точно. Эи оторвалась от стены и опасно наклонилась, дотягиваясь рукой до тяжёлой шторы. Дрожащие пальцы ухватили ткань, поднимая в воздух облачка годовой пыли, и медленно сдвинули её в сторону. В появившуюся щель моментально хлынул дневной свет, заставивший Эи зажмуриться и отступить. Она пошатнулась и с трудом удержалась, чтобы не упасть на пол. Девушка медленно подступила к окну вновь и опасливо выглянула за штору.       За окном царил день. Бледные одинаковые дома тянулись в обе стороны, меж них лежала серой полосой дорога. Ветки какого-то дерева почти доставали до окна, загораживая собой столб со щитком и провода. Внизу, вдоль домов ходили люди, а по дороге время от времени появлялись машины. Движения прохожих показались Эи настолько быстрыми, что у неё закружилась голова. Девушка отступила от окна и отвернулась, погружая свою комнату в привычный полумрак. Нет, на улице всё слишком быстрое и светлое, незнакомое и пугающее. Сколько она уже не появлялась снаружи? Лет пять, минимум. Да и не появится. Нечего ей там делать.       Эи по стенке добралась до кровати и обессилено упала на неё. Тускло-серый от света из коридора потолок выместил из её поля зрения всё остальное. Девушка по привычке погрузилась в болото собственных мыслей, позволяя бездумной грусти и угнетению окутать себя, подобно паутине вокруг глупой мухи.       Поток сомнений было подхватил её и медленно понёс вглубь сознания, к старым ранам, но свежее воспоминание заставило опомниться. Перед глазами возникло расплывчатое, но улыбающееся лицо Мико, а в ушах раздался её тихий хитрый смех. Девушка невольно распахнула глаза шире, будто вспомнила, что такое удивление. В потоке мелькнула мысль, что успокоила бурю остальных и крепко засела в голове.       «Что, если Мико будет счастлива, если я соглашусь? Она ведь хочет что-то мне показать… и точно расстроится, если я не пойду» — спросила у себя Эи и медленно повернула голову к двери. Из оставленной щели в мрачную спальню пробивался свет, в полной тишине раздавался едва слышимый стук по клавишам компьютера из соседней комнаты.       Эи невольно вспомнила печальный взгляд подруги, её отчаянный вздох и спящую фигуру, сдавленную тяжёлым сном. И представила изящный силуэт Мико, её мимолётную, но счастливую улыбку, хитрый и живой огонёк в глазах, лёгкую походку и слегка небрежные движения. По телу внезапно растеклось какое-то приятное, тёплое и тягучее чувство, которого Эи не испытывала уже очень давно. Сухие задеревеневшие губы дрогнули и растянулись в подобии слабой улыбки.       «Если Мико останется довольна… Возможно, это не такая плохая идея» — пронеслось в голове, и глаза медленно закрылись, возвращая девушку в состояние вечного сна, из которого она выбралась совсем недавно. Однако улыбка даже во сне осталась на побледневших тонких губах.       Выходить на улицу было ошибкой. Душный воздух с запахами химии, выхлопов и асфальта неприятно щекотал нос с непривычки. Свет заходящего солнца оказался слишком ярким, заставлял постоянно щуриться или опускать голову, чтобы не ослепнуть от его отражений в окнах домов. Даже тихая улочка на краю города казалась до ужаса громкой, что хотелось закрыть уши и вернуться в тихую тёмную пыльную комнату ещё на лет десять.       Каждый прохожий пугал своим видом, будь то безобидный ребёнок или безразличный взрослый. Эи отшатывалась от людей и цепко хватала подругу за руку. Она напрочь забыла о правилах и прижималась к плечу Мико, как к единственному спасителю, пряталась за её спиной при любой возможности.        — Ну же, Эи, не бойся, — тихо проговорила подруга, когда мимо них проехал парень на велосипеде, до смерти напугавший Эи. — Я с тобой и бросать тебя не собираюсь.        — Давай вернёмся, — в сотый раз предложила в ответ девушка, сжимая чужие плечи. Мико на это только вздохнула и медленно пошла дальше, позволяя Эи обнять её руку, как игрушку.       Она не помнила, сколько они прошли, и не знала, где сейчас находились. Переходы с одной улицы на другую, бесконечные повороты, шум машин и одинаковые дома вокруг сбивали с толку и путали сознание похуже плохо построенного сюжета. Посреди дороги у Эи закружилась голова, и она перестала осматриваться, глядя весь остаток пути на собственные ноги и туфли идущей рядом Мико. Девушка даже не заметила, как они вошли в парк.        — Подождёшь меня? — внезапно Яэ Мико остановилась и посмотрела на подругу. Эи подняла на неё полный растерянности и страха взгляд и не сразу обратила внимание на тёмно-красные деревья за спиной и подруги.        — Ты… Ты уходишь? — почти прошептала девушка, крепко сжав в руках чужой локоть. Мико только улыбнулась ей.        — Я ненадолго. Обещаю, что скоро вернусь. Обязательно вернусь, — проговорила девушка, осторожно высвобождая руку из цепкой хватки. Эи хотела остановить её или хотя бы увязаться следом, но силы внезапно покинули её тело, а Яэ так быстро ушла, словно её здесь и не было.       Девушка медленно оглянулась и заметила возле себя лавочку. Присев на самый край, Эи сгорбилась и прижала руки к груди, превращаясь маленькое забитое и запуганное создание. Она хотела закрыть глаза и по привычке окунуться в размышления, но с ужасом обнаружила, что её голова пустовала. Впервые за долгое время никакая мысль не беспокоила её истерзанное ей же самой сознание, а сомнения не угнетали её без того израненную душу. Эи пустым взглядом уставилась в плитку под ногами, пытаясь подумать хотя бы о чём-нибудь. Но, казалось, будто она разучилась думать, а память очистилась, стерев абсолютно все воспоминания. Только страх неизвестных непривычных мест сковывал её тело, не позволяя никуда сдвинуться. Лишь по дрожащим коленям и впивающимся в ладони пальцам можно было понять, что Эи — всё ещё живой человек.       Промелькнувшие на плитке очертания знакомых красных туфель выдернули девушку из оцепенения. Она неожиданно резко подняла голову и уставилась на пришедшую Мико. Подруга держала в руках два бумажных стаканчика, из-за чего Эи с трудом подавила желание кинуться к ней на шею и спрятаться за у неё за спиной.        — Выглядишь напуганной, — девушка уселась рядом и протянула один из стаканчиков подруге. Эи молча приняла его и опустила взгляд на содержимое. Внутри плескалась мелкая пена, по цвету напоминающая цветки персика. Девушка слабо поболтала стаканчик из стороны в сторону, тупо наблюдая, как шевелится в нём напиток. Она поела перед выходом (Мико заставила), и места внутри, казалось, не осталось совсем.        — Так и будешь сидеть и смотреть? Попробуй, тебе понравится, — проговорила Мико, отпивая из своего стаканчика.        — Что это? — от долгого молчания собственный голос напоминал скрежет. Эи медленно обернулась к подруге, ожидая от той ответа. Но девушка лишь лукаво улыбнулась, качая головой в сторону стаканчика.        — Вот ты мне об этом и скажешь, — Эи вновь заглянула в стаканчик и, поколебавшись несколько секунд, отпила чуть-чуть. На губах тут же появился сладкий вкус молока и чего-то ещё, напоминающего смесь вишни и персика. Он показался Эи настолько знакомым, будто она пробовала нечто подобное пару недель назад. Девушка задумчиво отпила ещё, пытаясь вспомнить, где она могла такое пить. Но воспоминания превратились в серую тягучую массу из однообразных дней, которые, казалось, превратились в один нескончаемый сон.       Эи погружалась всё глубже назад, закрыв глаза. Внезапно в бесцветном потоке промелькнуло нечто яркое, за что девушка цепко ухватилась. Перед ней возникло давнее воспоминание, будто бы из прошлой жизни. Вокруг белыми и бледно-розовыми цветками пенилась ранняя сакура, медленно засыпающая лепестками дорожку и лавочки. Рядом сидела Мико, но моложе нынешней, будто бы ещё студентка. Она что-то весело рассказывала о новой книге, которую недавно прочла, и часто смеялась. Эи с улыбкой на лице глядела на неё и молча слушала, время от времени покачивая головой или что-то коротко спрашивая. Они, кажется, могли просидеть так ещё очень-очень долго, но их прервал нежный и до боли знакомый голос. Подруги одновременно подняли головы. Перед ними стояла копия самой Эи, только чуточку старше. Сердце настоящей Эи в тот момент пропустило удар. Макото.        — Как и обещала. Это вам, — её голос был настолько ласковым и добрым, что Эи казалось, будто с ней не разговаривают, а бережно гладят её по щекам. Макото протянула девушкам по стаканчику и присела рядом с сестрой, наблюдая за тем, как они с наслаждением выпивают купленную ею сладость.       Эи вздрогнула и в страхе распахнула глаза. Взгляд до сих пор был опущен в стаканчик с бледно-розовой пеной. Девушка вскинула голову и замотала ей в разные стороны, выискивая взглядом до боли знакомый силуэт. Но её окружали только извилистые клёны с кроваво-красными листьями и опустевший парк. Единственным сходством с воспоминанием была Мико. Она сидела с той же стороны и так же сжимала в руках стаканчик. На лице до сих пор мелькала хитрая улыбка, но в глазах плескалось беспокойство. Девушка осторожно дотронулась до подруги, заставляя её вздрогнуть и остановить бегающий взгляд на себе.        — Эи, всё хорошо? — улыбка исчезла с губ, голос стал тихим. Осознание реальности медленно возвращалось к Эи, мир вновь терял краски. Лёгкий образ сестры потонул в водовороте однотипных дней, которые превращали разум в кашу и лишали сил и возможности думать. Девушка медленно опустила голову и тупо уставилась в стаканчик в руках.        — Этот коктейль, — после долгой паузы заговорила она так тихо, что сама едва себя слышала. — Она купила нам такой же в тот день. Коктейль со вкусом цветов сакуры. Мы с тобой когда-то так его любили…       Внезапно Эи почувствовала сильную усталость. Она низко склонила голову, руки ослабли и выпустили стаканчик на колени. К счастью, Мико успела его поймать до того, как пена расплескалась по плитке под ногами. Воспринимать всякие звуки стало до невыносимого трудно, даже моргание и дыхание требовали огромных усилий.        — Эи, — девушка слышала голос подруги, как сквозь густой-густой туман. Чувства окончательно притупились, Эи не сразу почувствовала, что её держат за руку. Она медленно повернулась к Мико. Её побледневшее лицо расплывалось перед глазами, словно те были полны воды или слёз. — Эи, всё в порядке? Что случилось?        — Пойдём домой, — одними губами произнесла девушка и протянула к подруге руку.       Она уже больше не чувствовала ни чужих прикосновений, ни собственных шагов. Звуки с большим отставанием долетали до её сознания, а картинки вокруг смешались в бессмысленные цветные пятна. Эи утеряла способность чувствовать и сама себе напоминала бездушный манекен, фарфоровую куклу, которая может в любой момент рассыпаться на сотни осколков. Лишь мысль беспокойно крутилась у неё в голове, порождая реки сомнений и вспарывая раны, что только-только начали затягиваться. Девушка вновь как в бреду повторяла эту мысль, позабыв о подруге. Хотя та вряд ли смогла бы различить в шелестящем бессвязном шёпоте какие-либо слова.       «Мико снова расстроена».       Её вновь окружала привычная полутьма. Знакомый спёртый воздух, знакомый запах годовой пыли, пожелтевших книжных страниц и специй для лапши. Спиной она чувствовала родную простыню, посеревшую от старости, частью которой девушка себя считала.       Эи медленно раскрыла глаза и сонно обвела ими комнату. Всё на месте: шкаф с затвердевшими от долгого времени вещами и смятым одеялом, бесконечные стопки книг вдоль стены, изредка потрескивающие книжные полки, заслоняющие окно тёмные тени штор и слегка приоткрытая дверь. Всё, как и сама хозяйка, пронизано пылью и тяжёлой грустью. Девушка не помнила, как оказалась здесь и что случилось с ней в парке. Перед глазами последним воспоминанием висел бумажный стаканчик с бледно-розовой пеной, сжатый худыми слабыми пальцами.       Внезапно послышался тихий стук. Свет, падающий из коридора в спальню, загородил высокий силуэт. Девушка медленно повернула голову и прищурилась, вглядываясь в фигуру в дверном проёме.        — Эи, — знакомый ласковый голос заставил её чуть расслабиться и найти силы сесть на кровати. Мико тихонько шагнула в комнату, не отпуская двери. Она, как и всегда, казалась безмятежной, но Эи удалось в полумраке разглядеть, как цепко подруга сжимает край двери. — Эи, тебе лучше?       Девушка медленно качнула головой. Помявшись немного у входа, подруга бесшумно вошла в комнату и опустилась на край кровати, с беспокойством глядя на сгорбленный в полутьме силуэт. Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но отчего-то молчала. Воздух в комнате стал тяжёлым, Эи почти чувствовала, как он склоняет её голову ещё ниже.        — Мико, — прошелестела она, заставляя подругу вздрогнуть и выпрямиться. — Прости меня, Мико.        — За что ты извиняешься? Я тебя ни в чём не виню. Всякое может случиться, — Эи на это лишь медленно покачала головой и подняла пустые глаза. В темноте выхватывалось бледное лицо подруги, на котором более не красовалась хитрая улыбка. Огонёк игривости в глазах померк давным-давно, как древний уголёк.        — Нет, Мико, — слова давались тяжело, каждое из них будто бы проводило по горлу напильником. Эи опустила взгляд на руки, покоящиеся на коленях девушки. Пальцы сами потянулись к ним и слабо сжали ладонь. — Ты многое делаешь для меня. Кормишь меня, приносишь новые книги, ходишь на работу… Терпишь моё состояние, слёзы… Всегда успокаиваешь, когда видишь, что мне плохо. Даже попыталась вывести меня погулять… Ты бы давным-давно могла оставить меня одну медленно умирать от беспомощности и жить нормально, как живут обычные люди. Но ты всё ещё здесь, всё ещё готовишь мне лапшу и пытаешься прибраться в моей комнате. А я только противлюсь, всё порчу. Не ем целыми днями, не выхожу из комнаты, абсолютно ничего не делаю. Только лежу и думаю, когда, наконец, это бессмысленное существование кончится. И совсем забываю о тебе. О том, что ты тоже можешь грустить или устать, что у тебя тоже есть чувства и мысли. Когда-то давно ты часто улыбалась, даже смеялась и была такой живой и яркой. Мы были… А теперь… Даже единственный шанс заставить тебя повеселиться, вновь испытать радость и лёгкость я испортила собой. Своим состоянием. По мне не видно, но я хочу, чтобы ты была счастлива и чаще улыбалась. Искренне хочу. Но снова и снова расстраиваю тебя. Прости меня, Мико, за то, что я не могу дать тебе улыбнуться.       После столь долгой непривычной речи Эи закашлялась. Во рту пересохло, горло горело то ли от мнимой боли, то ли от внезапного потока слов. Девушка закрыла глаза, не в силах смотреть на подругу. Она только что выпустила весь тот беспорядочный вихрь сомнений, который душил её день за днём и не давал ни секунды спокойствия. В голове не осталось ничего, только неприкрытая ничем пустота, жадно поглощающая всё её существо. Эи показалось, будто бы душа действительно покидает бренное измученное тело, и медленно склонилась набок, не чувствуя внутри себя ничего более.       Вдруг что-то лёгкое и тёплое легло на плечи, не позволяя девушке без сил рухнуть на кровать. Мико обнимала подругу, уткнувшись лицом ей в шею. К Эи на пару минут вернулись контроль над телом и способность чувствовать. Она перевела взгляд на подругу, но увидела только розовую макушку и бледные локти.        — Эи, — прошептала девушка и подняла голову. Яркие глаза поблёскивали в полутьме, отражая стены коридора и приоткрытую дверь. На губах расцвела слабая, но радостная улыбка. Только приглядевшись, Эи увидела, что губы подруги еле заметно подрагивают.       Она, кажется, хотела сказать что-то, но слова не шли, а мысли наверняка путались. Мико осторожно сдвинула растрёпанную чёлку в сторону и легко, почти невесомо коснулась губами бедного лба. Эи ощутила, как внутри вновь растеклось что-то тёплое и тягучее, когда в прошлый раз представила счастливую подругу. Ссохшиеся губы сами собой расползлись в подобие ответной улыбки.        — У меня нет причин бросать тебя, Эи. Всё, что я делаю для тебя, стало смыслом моей жизни. Если я отвернусь от тебя и оставлю одну, то зачем же мне жить? Ты не представляешь, как я рада видеть тебя, когда возвращаюсь домой. Пусть ты ничего не делаешь и почти не говоришь. Одно твоё существование наполняет мою жизнь смыслом, заставляет меня верить, что все мои действия не напрасны. Любое проявление того, что тебе становится капельку легче, уже делает меня счастливой. Даже если оно длится всего лишь мгновение.       Эи взглянула на подругу, замечая, как вновь расплывается её лицо и смешивается с тенями комнаты. Девушка протянула к ней руки и, замерев на мгновение в нерешительности, обняла её. Мысли покинули голову, назойливые голоса замолчали, разум, кажется, впервые за всё это время прояснился. Эи уронила голову на плечо Мико и закрыла глаза, позволяя горячим слезам медленно стекать по лицу вниз. Руки сами прижимали подругу ближе, будто боялись её отпустить. Мико что-то приговаривала, легко гладя её спутавшиеся волосы, но Эи ничего не слышала вокруг. В голове раздавался только размерный стук сердца, который она не слышала уже долгие-долгие годы.