Убийства по пятницам

       Цирк — это то место, куда приходят дети и взрослые, чтобы отвлечься от повседневного стресса, чтобы повеселиться, посмотреть на представление и выйти с хорошим настроением. Хлоя Деккер любила цирк за то, что это было местом её работы. Ей нравилось это, она получала от этого удовольствие ещё с детства, именно поэтому, всю свою юность провела, занимаясь акробатикой.        Сегодняшнее представление было особенным, потому что именно сегодня к ним на представление должен был придти внук сенатора, и всё должно было быть на высшем уровне. Все декорации и страховочные тросы были проверены, все сценки были прорепетированы по несколько тысяч раз, сцены с животными также были отточены до идеала, но почему-то именно сегодня Хлоя чувствовала себя как-то по-другому. Она нервничала. И это происходило с ней впервые, потому что раньше она выходила и не боялась ничего, зная, что справится. Но сегодня было всё как-то иначе.        Она сидела в своей гримёрке, смотря на себя в зеркало. До представления оставалось полтора часа, и она надеялась, что к началу весь мандраж пройдёт, но трясущиеся колени и руки не останавливались. — Тук-тук-тук, — послышалось сзади и девушка ещё в зеркале увидела отражение своего лучшего наставника и просто хорошего друга — Генри, — Можно мне войти? — спрашивает он. Деккер поворачивается на крутящемся стуле, широко улыбаясь. — Конечно, можно. Тебе я всегда рада, — отвечает она. — До меня дошли слухи, что ты сегодня какая-то слишком нервная, — мужчина, лет семидесяти, с седыми волосами и с улыбкой золотых зубов, проходит вперёд, по-доброму улыбаясь. Он придвигает стул, чтобы сесть напротив девушки, усаживается и берёт её холодные ладони в свои, — Что с тобой происходит? Ты плохо себя чувствуешь? Или, быть может, у тебя какие-то личные проблемы?        Хлоя мотает головой в разные стороны. Она глубоко вздыхает, чтобы начать говорить, но ничего не выходит. Она не знает, что сказать. — Я не знаю, — честно отвечает она, — Просто такое чувство, что что-то не так, — жалуется она, — Я не знаю… Такого раньше никогда не было. — Что ж… — тянет Генри, — Вполне нормально волноваться перед выступлением, к тому же пред внуком сенатора, и перед ним самим же. Ты лучшая артистка, и я уверен, что у тебя всё получится. Более того, сенатор точно будет в восторге. — Надеюсь, — выдыхает девушка и выдавливает улыбку, хотя совершенно точно знает, что эта тревога никуда не делась. Она всё ещё сидит внутри неё, внутри её души.        Последующее время проходит в таком же напряжении. У Хлои кружится голова и её тошнит от нервов, которые она испытывает, у неё трясутся руки и холодок распространяется по всему телу. Ей хочется убежать, уехать домой, укрыться одеялом и уснуть, но до представления остаётся двадцать минут, в зале ожидания уже собралось куча народа и все эти люди ждут увидеть то, что им сегодня приготовили. — Да что с тобой сегодня?! — восклицает гримёр. — Тебя, словно бы, подменили. Ты уверена, что не являешься клоном Хлои, которую мы все знаем?        Он пытается шутить, Деккер знает об этом, но это ей не помогает. С каждой пройденной минутой, с каждым осознанием, что представление вот-вот начнётся, ей становится только хуже, и она не может ничего с этим поделать.        Она глубоко вздыхает и протяжно выдыхает, и это на какое-то время помогает ей справиться с каким-то непонятным страхом, который появился совершенно недавно.        Представление начинается. В зале слишком много народу и первые актёры выходят на сцену, чтобы представить спектакль. Хлоя трёт замёрзшие ладошки, наблюдая за всеми. Она в своём привычном костюме, в котором ей предстоит выступать, её выступление непростое, но она знает, что справится с этим, она знает всё от и до, и готова ко всему. Нервы постепенно успокаиваются и она выходит на сцену.        Свет выключен, лишь прожектора направлены в её сторону. Она крепко держится за верёвку, переворачивается, и её поднимает всё выше и выше. Она уже на полпути к завершению, когда невероятный страх возвращается к ней. Её пальцы едва соприкасаются с перекладиной, на которую она должна прыгнуть, и она понимает, что ещё немного, и упала бы, но также понимает, что к неё прикреплена страховка. Люди смотрят на неё, затаив дыхание. И она выполняет всё, что нужно было, уходит за кулиса, но страх не пропадает. Она собирается пойти выпить воды, когда слышит какой-то щелчок, оборачивается и видит, как её друг и напарник падает вниз. Он повисает на страховочном тросе, какое-то время так висит, а потом снова падает на пол. Хлоя прикрывает рот руками, не замечая ничего вокруг, потому что, чёрт возьми, она тоже была на волоске от срыва, и, если бы она упала, всё было бы также? Или это после неё так произошло?        Занавес падает сверху, закрывая обзор зрителям. Деккер не знает, что там происходит дальше, потому что последнее, что она помнит, это слова организатора «Он мёртв».

***

       В следующий раз, когда она приходит в себя, она находится в своей гримёрке и напротив неё сидит Генри. Он обеспокоенно озирается по сторонам, когда его рука лежит на её коленях. Ни для кого не секрет, что именно к ней он относится с такой заботой, как будто к родной дочери. И только она знает всю его историю. — Ты всех до смерти напугала! — восклицает он, когда замечает её открытые глаза. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит?        Хлоя в очередной раз осматривает комнату, прежде чем остановить взгляд на мужчине. — Нормально, — отвечает она. В памяти всплывает и событие минувших минут, часов… Она не знает сколько пробыла без сознания, — Джереми?        Генри опечалено опускает голову вниз и мотает головой в разные стороны. Он перебирает пальцы рук, слегка поджимая губы, чтобы не выдать всех своих чувств.        Хлоя же, наоборот, не может сдержать порыва судорожного вздоха. Джереми был её хорошим другом и человеком, в целом. Они часто проводили время вместе и, порой, казалось, что он не ровно к ней дышит. Все вокруг сплетничали о них… Теперь этих сплетен больше не будет. Как и самого Джереми. — Мне очень жаль, детка, — мужчина опускает голову вниз, но поглаживает её по колену, — Надеюсь, что там он в лучших из миров.        Он поднимается на ноги и спешит выйти за дверь, чтобы не расклеиться на глазах своей бывшей ученицы. Этот парнишка и для него был не просто артистом. Они с Хлоей не просто артисты…        Полиция уже давно находится на месте преступления. Это не было несчастным случаем, потому что трос был повреждён, и это сделали специально. Страшно было представить, кто был на такое способен.        Здание оцепили, всех участвующих не выпускали, потому что все сразу же стали подозреваемыми. Кто-то говорил, что ничего не видел, но абсолютно все, поголовно, говорили о том, как сильно нервничала Хлоя перед выступлением. — Хлоя Джейн Деккер? — высокий мужчина в костюме с явным британским акцентом, сидел напротив Деккер и пристально за ней наблюдал. Его глаза, цвета тёмного шоколада, готовы были просверлить в ней дыру, поэтому она обняла себя за плечи, прежде чем кивнуть. — Вы нервничали перед выступлением, хотя для Вас это достаточно нехарактерно. Почему?        Хлоя разговаривала с полицейскими последний раз в подростковом возрасте, когда её и ещё компашку пацанов поймали за рисованием на стенах города. Тогда это не было так напряжённо. — Не знаю, — её голос дрожит. Она потеряла друга, собиралась отдаться эмоциям и явно не ожидала полицию в своей гримерке. — Вы не знаете… — тянет мужчина, — Быть может это Вы испортили трос, поэтому переживали? Кто, на самом деле, должен был стать Вашей жертвой? — Чего?! — возмущённо восклицает девушка. — И в мыслях не было. Что Вы такое говорите?! — У вас ведь был мотив? Он был Вашим конкурентом, — спокойно продолжает мужчина.        Хлоя понимает, что его работа — докапываться до правды, но не такими же способами. Одним лишь своим взглядом он заставляет её дрожать всем телом, потому что она понимает, что ничего не знает в этих всех расследовательных штуках. Её мир был наполнен красками цирка, животными и приятными в общении людьми, все всегда любили её, потому что она несла позитив, и то, что происходит сейчас — совершенно впервые. Она не может скрывать того, что ей страшно, что, конечно же, точно играет не в её пользу.        Британец глубоко вздыхает и поднимается на ноги. Она также резко вскакивает за ним и голова начинает кружиться от неожиданного подъёма. Позже ей бросается в глаза их разница в росте и она неосознанно сравнивает его и с себя со слоном и моськой. Даже в этом она меньше и слабее него.        Он усмехается, когда замечает её взгляд, но позже собирается уходить, лишь попрощавшись с ней. — Мисс Деккер, попрошу Вас не выезжать из страны до выяснений обстоятельств. В противном случае, Вы сами знаете, что будет, — говорит он ей.        У Хлои трясутся колени. Она потеряла своего друга, но вместе с ним и саму себя. Её мир рухнул, потому что как раньше уже никогда не будет.

***

       Снег в Орегоне не редкость. В этом году его слишком много и он всегда приятно хрустит под ногами. Сегодня он идёт весь день, и, выходя из цирка, Хлоя впервые поймала себя на мысли, что хотела бы сейчас оказаться где-нибудь в тёплых странах и отогреть своё замёрзшее сердце.        Сегодняшний день был самым сложным, самым отвратительным за всю её карьеру. После смерти отца, она думала, что больше ничто не сможет её так расстроить — она ошибалась.        Когда полицейский ушёл, она смогла дать волю своим эмоциям. Она скрутилась на полу, обхватывая колени руками и проревела более получасу, пока в дверь не постучали и не вошла уборщица.        Джереми не должен был умереть. Он был слишком молод и жизнерадостный, чтобы покинуть этот бренный мир. Когда-то они даже встречались, но оба потом поняли, что эти отношения не приведут ни к чему хорошему, но и к плохому тоже. Они чувствовали себя лишь хорошими друзьями, а не парой. И Хлоя думала, что так будет всегда.        Она поднимает голову вверх, в небо, откуда хлопьями падает снег ей на лицо. Слёз больше не осталось, осталась лишь грусть и боль, потому что смерть была такой нелепой, такой неожиданной. — Уже слишком поздно, чтобы гулять одной, — слышит она сзади и от неожиданности вздрагивает, резко оборачиваясь. Люцифер Морнингстар — тот самый полицейский — стоит перед ней, но на больше не выглядит таким устрашающим, — Я был слишком резок с Вами, но мои извинения — это моя работа, — он склоняет голову набок и улыбается. — У меня не было мотива убивать своего лучшего друга, — бурчит она, складывая руки на груди, — И вы, как полицейский, должен понимать это.        Люцифер грустно усмехается. Его работа не такая, как он себе представлял её, когда учился в полицейской академии, и он был также сильно наивен, как и эта девушка, стоящая перед ним. Если бы он думал о каждом преступлении также, как думает сейчас она — преступники бы до сих пор гуляли на свободе. И это очень грустно, потому что, к сожалению, что раньше, что сейчас, есть люди, которые совершают убийства и кражи, не чувствуя за это ни капли угрызения совести. — Возможно я и понимаю, но не могу упускать этого как улику, — спокойно продолжает он, — Мне очень жаль, что был так груб с Вами, — он протягивает ей свою огромную руку и она с минуты ещё думает, что ей делать дальше. В конце концов она всё же вкладывает свою маленькую и холодную ладошку в его тёплую, — Люцифер, — приветствует он. — Хлоя, — отвечает она, шмыгая носом. На улице действительно слишком холодно, поэтому они решают двигаться дальше.        Люцифер понимает, что Хлоя не может быть убийцей, хотя бы потому что, чтобы перерезать страховочный трос, нужно быть намного сильнее, чем она. То, как она вложила свою руку в его были тому примером. Её ладони слишком нежные, пальцы слишком тоненькие, чтобы сделать что-то подобное. Здесь должен быть кто-то покрупнее её. И он обязательно разберётся, кто бы это мог быть. — Так значит ты работаешь здесь уже более десять лет? — приятно удивляется Морнингстар, даже не задумываясь над тем, что они как-то перешли на «ты». Общение с Хлоей оказалось более спокойным, каким он себе его представлял, и в какой-то момент он стал испытывать угрызения совести, потому что всё, что он сейчас делает — это из-за того, что он так и не смог исключить её из списка подозреваемых. Он пытается втереться к ней в доверие и выяснить наверняка. — Да, — просто отвечает она. Снег продолжает хрустеть у них под ногами и она больше не выглядит такой подавленной, какой была в цирке. Как человек, который так сильно переживает после смерти своего друга, может оказаться убийцей? Уж точно не она. Но ведь Морнингстар за свою немалую карьеру может понять, что даже такие, с виду невинные маленькие и слабые девушки, могут совершить преступления, которые даже рослому мужику не под силу. И он не может выпускать это из внимания, — Моя мать — актриса, и я, изначально, думала тоже пойти по её стопам, но цирк оказался моим местом. Поэтому я здесь.        Она не рассказывала ему никаких подробностей и своей жизни. Она говорила только по факту — ничего лишнего, и Люцифер понимал, что это из-за недоверия к нему. Она не знает его, для неё он — незнакомец, полицейский, который довёл её до слёз и до смерти напугал своими обвинениями.        Дальше они идут молча. Хлоя засовывает руки в карманы куртки и утыкается носом в воротник, потому что становится слишком холодно. Зима в этом году действительно суровая, а болеть она не планирует. Особенно после всего того, что сегодня произошло.        Её всё ещё слегка потряхивает от произошедшего, и, если бы она с кем-то ещё общалась, наверняка забрела в какой-нибудь бар и хорошенечко напилась, но, кроме Генри у неё никого не было, а с ним она сходит лишь только на детский утренник в саду.        Её новый знакомы также не подходил под роль собутыльника, хотя бы потому, что она всё ещё ему не доверяет, а в пьяном состояние у неё развязывается язык. Ей не хочется взболтнуть ему что-то, о чём она потом даже не вспомнит. Поэтому этот вечер и ночь, по всей видимости, она проведёт вместе со своим котом, который, наверняка, уже её заждался.        Снег продолжает падать, а в свете фонарей это выглядит более волшебным. Хлоя запрокидывает голову вверх и улыбается, впервые за этот день. Её друг умер, но он наверняка сейчас в лучшем из миров, и это не может не радовать. Он там же, где и её отец.        Люцифер же думает совсем не о расследовании. Ему нужно будет вернуться в участок, но идти молча с Хлоей ему куда комфортнее, чем думать об очередном убийстве. Ему также нужно выяснить, как она может быть причастна к этому убийству, либо же непричастна, и у него уже голова идёт кругом от всего этого, потому что раньше дела раскрывались куда проще и быстрее. Сейчас всё идёт совершенно не так.        Он смотрит на неё и ему хочется обнять её, потому что то, как она сейчас выглядит, вызывает в нём жалость. Чуть сгорблена в спине, явно замёрзла, но при этом идёт достаточно быстро, чтобы побыстрее оказаться в тёплом доме. Ему, наверное, стоило предложить подвезти её на машине, которая осталась на парковке возле цирка, но вместо этого он побежал за ней, как последний коп, чтобы докопаться до правды. Только нужной ему и его отделению информации он так и не раздобыл.        Они доходят до многоэтажки, в которой она живёт и он задирает голову, чтобы посчитать, сколько в ней этажей. Двадцать пять. — И на каком этаже ты живёшь? — спрашивает он у неё ещё до того, как они подходят к подъезду. — На восемнадцатом. И это очень плохо, когда лифт не работает, — просто отвечает она, — Спасибо, что проводил, но дальше я сама. — Не за что, — говорит он, смущённо улыбаясь. Чёрт бы его побрал. Ведёт себя, как парнишка какой-то, — Мой номер у тебя есть? — Нет, — ей приходится вытащить одну руку из кармана, когда она открывает дверь в подъезд, а после встаёт к ней спиной, чтобы удержать и вытаскивает телефон. Они обмениваются номерами для того, чтобы звонить друг другу, если будет какая-нибудь информация, но Люцифер уверен, что даже после закрытия этого дела, сохранит его в своей записной книжке.        Хлоя скрывается за дверью подъезда холодной многоэтажки, когда Морнингстар собирается возвращаться в участок. Он живёт не намного лучше неё, но всё же имеет собственный дом, в котором всегда тепло и никакие соседи не мешают с ремонтом. Возможно, когда-нибудь и она сможет переехать в частный дом. Кто знает?        Мысли приводят его к тому, что он слишком много о ней думает, и должен сосредоточиться на деле. Когда он возвращается к своей машине, все воспоминания о проведённом времени с ней потихоньку блокируются и он снова возвращается в рутину будней. Он лишь надеется, что встретится с ней ещё раз не в принуждённой обстановке.