Глава 37. В роли шпиона
6 ноября 2022 г., 20:33
С самого первого сентября этого так называемого восьмого курса жизнь Драко Малфоя была непривычно скучной. Не было рядом верных друзей и по совместительству телохранителей Крэбба (сердце Драко всегда сжималось при мысли о нем, пусть он был и придурком, но он был ЕГО придурком) и Гойла, который решил не возвращаться в Хогвартс. Не было вечно заглядывающей в рот Пэнси Паркинсон, с которой можно было иногда пообжиматься в темных уголках подземелий. Теодор Нотт, с которым они всегда неплохо ладили, сейчас демонстративно его не замечал, подтверждая сплетни о ненадежности и продажности слизеринцев. Впрочем, чего греха таить, окажись Нотт в его положении изгоя, Драко также бы его сторонился. Кому нужны неудачники?
Блейз Забини поначалу писал ему, но, так как Драко редко утруждал себя ответом, постепенно перестал.
Так Драко Малфой, признанный слизеринский лидер, вечно окруженный друзьями и желающими ими стать, оказался в вынужденном социальном вакууме, который, к большому удивлению, совершенно его не тяготил. Наоборот, стали раздражать попытки некоторых однокурсников, вроде крошки Гринграсс, с ним заговорить, поддержать. Сейчас ему это было не нужно. Хотелось только поскорее закончить проклятую школу и снова спрятаться за массивными надежными воротами Малфой-мэнора. Интересно, как там его последний павлин поживает?
А потом прилетела взъерошенная сова Поттера, и жизнь Драко заиграла новыми красками. Умеет же этот неубиваемый герой со шрамом создать вокруг себя грандиозный переполох, играючи втянув в него ни в чем не повинных окружающих.
Сначала Драко решил на письмо просто забить. Будет он к Поттеру бегать по первому зову, ага, как же! Если ему так нужно, пусть сам приходит.
Потом любопытство победило, и Драко все же пошел в Хогсмид. Ну не отвалится же от него кусок, в самом-то деле. Правда, увидев в Кабаньей голове целую шайку гриффиндорцев, он немного струхнул и чуть было не ушел. Но тут Поттер немало его удивил, попросив о помощи, и Драко, быстро прикинув, какие перспективы перед ним открываются, и немного поломавшись для приличия, согласился.
И вот теперь Драко, как самый настоящий шпион (привет декану!), по вечерам после уроков вынюхивал, выспрашивал, следил за своими подозрительными собратьями по факультету, и ему это безумно нравилось.
Нравилась мысль, что он пытается помочь Северусу Снейпу, которому все же как бы должен. Нравилось замечать летящую к нему по утрам сову от Поттера, смешную такую, лупоглазую, с задорно торчащими хвостиками над крошечными ушами. Нравилось встречаться со взволнованной Грейнджер в коридоре, деловито рассказывать ей очередную хрень, вроде «Мать разговаривала с Паркинсонами, те тоже не верят, что Снейп мог связаться с Яксли», и видеть огонек благодарности в ее огромных карих глазах.
Не нравился ему только Уизли. Не та, которая рыжая девчонка Поттера, к ней он был удивительно равнодушен, а тот, рыжий, вечно таскающийся за героем оболтус. Он страшно раздражал Драко одним только своим сопящим и чавкающим присутствием, но, слава Мерлину, с ним ему редко приходилось общаться.
Удивительной была вся эта ситуация — он, Драко Малфой, помогает гриффиндорцам спасти от тюрьмы Северуса Снейпа. Удивительной и правильной. Как будто он наконец закрыл гештальт, который тяжелым хвостом тянулся за ним с тех самых пор, когда семь далеких лет назад в поезде Гарри Поттер не пожал протянутую ему руку. Конечно, закадычными друзьями им уже никогда не стать, слишком разные у них взгляды на жизнь, но приятельствовать с мальчиком-который-выжил тоже очень даже полезно.
Все бы было хорошо, если бы не Грейнджер.
Ежевечерние встречи с ней стали настолько важны для него, что с самого утра он начинал думать о них и подгонять еле ползущее время. Драко убеждал себя, что просто хочет помочь декану, который каким-то чудом спутался с этой лохматой всезнайкой, но, спеша к ней после уроков, с тяжелым сердцем признавал истину. Плевать ему на Северуса Снейпа! Пусть бы вообще никогда не возвращался. И тогда можно было бы вечно его спасать, попутно утешая печальную Грейнджер.
Ни об одной девушке он столько не думал. Ни о Пэнси Паркинсон, которая весь шестой курс обещала ему дать, но так и не дала. Ни о той странной француженке, которая от идей Темного Лорда разве что кипятком не писала, чертова фанатичка, и с которой он все-таки лишился девственности перед Рождеством на седьмом курсе. Ни о милашке Астории Гринграсс, о которой мать ему все уши прожужжала, что это отличная для него партия — богатая, чистокровная, ни в каких сомнительных организациях не состоявшая. Скучная, как весь его восьмой курс до триумфального появления совы Поттера.
С Грейнджер они встречались возле статуи Одноглазой ведьмы и шепотом обменивались последними новостями. Драко знал, что о них уже вовсю сплетничают однокурсники, но разве это имело хоть какое-то значение?
— Поттер сегодня написал, что Снейпа снова допрашивали, — рассказал на этот раз Драко и по испуганному лицу Гермионы понял, что сболтнул лишнего. Недаром Поттер ей-то ничего не написал. — Успокойся! Его не мучили. Он закрылся от них окклюментным щитом.
Но Гермиона так сильно расстроилась, что Драко мысленно дал себе пребольный подзатыльник. Ну кто его за язык-то тянул?
— Пойдем-ка, — он потянул ее в сторону широкого подоконника. — Просто посидим. Не нравишься ты мне, Грейнджер. Ты хоть что-нибудь ешь вообще?
Ответить на вопрос Гермиона не успела. Послышались голоса, и Драко, недолго думая, втолкнул девушку в нишу за статуей и закрыл своим телом, плотно прижав к стене.
— Что ты делаешь? — удивилась Гермиона. — До отбоя еще куча времени.
— Тс-с-с, — цыкнул на нее Малфой, и Гермиона не стала спорить.
Тем временем голоса приблизились, и стало ясно, что профессор Деверо пытается донести до директора информацию, в то время как та из последних сил пытается от нее скрыться.
— Директор МакГонагалл, — в пустоте коридора голос профессора Деверо звенел от плохо сдерживаемого возмущения, — как декан Гриффиндора я заявляю — мне не нравится состояние этого ученика! С ним происходит что-то ужасное, но я не могу понять, что!
— Как это вы не можете понять, что? — рассердилась МакГонагалл. — У Денниса Криви всю семью убили, а вы не можете понять, что! Иногда я сомневаюсь в вашей компетенции, профессор Деверо.
— Ах, вот так, значит! — Деверо явно сильно разозлилась. — А если я скажу, что до весны он был опечален, испуган, растерян, но не более. А сейчас… сейчас он абсолютно не в себе. Я даже иногда его боюсь.
— Какие глупости, дорогая, — профессор МакГонагалл снисходительно похлопала по плечу молодую коллегу. — Вы просто устали, переутомились. Вам нужен отпуск.
Деверо так и застыла на месте. Видно было, что она изо всех сил пытается справиться с нахлынувшими эмоциями, но получается плохо. Ноздри ее раздулись от гнева, вена на виске быстро запульсировала. Чертова старуха! Вечно от нее отмахивается, как от мухи назойливой.
— Это вам нужно в отпуск, — наконец совладав с собой, едко сказала Фредерика. — Неважно выглядите, директор.
И, четко печатая шаг, ушла, оставив МакГонагалл в одиночестве.
— Вот ведь нахалка! — покачала головой директор и тоже удалилась.
Подслушанная информация не отличалась особой ценностью — все и без Деверо знали, что Деннис Криви после смерти родителей медленно сходит с ума, и Гермиона разочарованно запыхтела, пытаясь выбраться из ниши.
— Можно было и не прятаться, что на тебя нашло? — забубнила она, но замолчала, смущенная, под немигающим взглядом Драко. — Что такое?
Малфой не отвечал и не двигался, по-прежнему прижимая девушку к стене. В полутьме ниши его глаза казались немного сумасшедшими, и Гермиона вдруг с ужасом поняла, что он смотрит на ее губы.
— Драко, — тихо позвала она и, когда он потянулся к ней, добавила уже громче и строже: — Драко! Да что с тобой такое?
Малфой замер. Потом нервно дернул плечами. Взгляд его стал осмысленным, губы скривились в недоброй усмешке.
— Вот ты, вроде, вся такая из себя умная, Грейнджер, — зло процедил он, делая шаг в сторону и освобождая проход, — но при всем при этом дура набитая!
Гермиона даже не успела ничего сказать, настолько быстро Драко исчез после этой непонятной речи.
***
Где-то ближе к летним каникулам Минерва МакГонагалл окончательно поняла, что быть директором ей категорически не нравится. Конечно, первый послевоенный год в Хогвартсе был намного спокойнее собственно военного и предшествующих ему годов, но проблем все равно было неприлично много. Хагрид снова увлекся разведением соплохвостов, из-за чего пару раз в неделю больничное крыло превращалось в ожоговое отделение, молодая преподавательница трансфигурации дерзила и хамила ей на каждом шагу, а профессора зельеварения, строгого мрачного Северуса Снейпа, вообще вон поймали в постели со студенткой и отправили в тюрьму. Не за связь с ученицей, слава Мерлину, но все равно неприятно. Слизнорт этот противный, временно приглашенный на место Снейпа, постоянно нудит и требует к себе внимания. Дошло до того, что Минерва, завидев издалека его тучную фигуру, сворачивала в другую сторону. Иначе ведь заговорит до смерти! Ученики тоже не давали поводов для радости. Деннис Криви со своими глубоко запавшими измученными глазами и мертвенной бледностью теперь больше всего походил на Кровавого барона, разве что цепями не звенел и сквозь стены не просачивался. МакГонагалл ужасно, до боли в сердце, было жаль бедного мальчика, но помочь ему она ничем не могла и просто оставила в покое. Говорят, время лечит, но сколько же его нужно, чтобы излечить такую рану. Неприятно удивила Гермиона Грейнджер. Самая умная и правильная ее ученица вдруг закрутила роман с учителем на двадцать лет ее старше и даже ни капли не смутилась, когда директор с аврорами застали их в постели. Минерву до сих пор передергивало при этом воспоминании. Нет, ханжой она не была и прекрасно понимала, что современные девушки уже не хранят девственность до свадьбы, но, черт побери, почему именно с учителем? Почему с Северусом Снейпом? Почему бы не найти себе ровесника и с ним познавать радости физической близости. Рональда Уизли, вот например. Хороший ведь парень, из порядочной семьи, правда, несколько, хм-м-м, простоват для нее, но все же. И, кажется, что-то у них завязывалось сразу после войны, но потом Гермиона с поистине гриффиндорской самоотверженностью погрузилась в заботы о профессоре зельеварения, и ничего не получилось. А ведь Минерва еще тогда, в больнице, заподозрила, что между учителем и ученицей далеко не простые отношения. Как мисс Грейнджер подскочила как ужаленная, когда она в шутку ударила Северуса по руке! Или как накричала на него и ушла, хлопнув дверью, а тот даже глазом не моргнул, словно для него в порядке вещей, что восемнадцатилетняя девчонка кричит на него, взрослого мужчину, как сварливая жена какая-нибудь. Мерлин, до чего же все очевидно было, а она, Минерва, не вмешалась, не предотвратила. Ох, да что ж теперь себя корить, нужно разгребать последствия. Во второй раз Гермиона удивила (и сильно!), когда после ареста Снейпа, погоревав с месяц, стала проводить вечера в компании Драко Малфоя. Застав их как-то возле статуи Одноглазой ведьмы, — ребята не обнимались, не держались за руки, ничего такого, просто тихо о чем-то переговаривались — Минерва так поразилась, что разогнала их по своим гостиным, хотя час отбоя еще не наступил. Но вечером, хорошенько все обдумав, директор решила, что так даже лучше. Северус, безусловно, хороший человек и заслуживает достойной женщины. Именно женщины, а не сопливой школьницы! И Гермионе будет лучше с ровесником, пусть даже и с Малфоем. В конце концов, он, кажется, даже перевоспитался. На уроках сидит тихо, учится хорошо, с учителями не пререкается. Ему дружба с маглорожденной гриффиндоркой тоже на пользу пойдет, глядишь, пересмотрит некоторые свои жизненные принципы. Теперь, встречая этих двоих в коридоре, Минерва благосклонно улыбалась, заставляя студентов недоуменно переглядываться, и иногда поручала им несложные задания. Помочь мадам Пинс в библиотеке, отнести Хагриду удобрения для его тыкв, проверить состояние метел перед уроком полетов у первокурсников. Гермиона и Драко удивлялись, но послушно исполняли поручения, а МакГонагалл, хитро улыбаясь, возвращалась в своей кабинет. Если ее и посещали угрызения совести, то совсем слабые, беспокойства не причиняющие. Северус ведь не дурак, сам должен понимать, что не подходит этой девочке. И вообще, зря она что ли приглашала на работу эту наглую рыжую американку? Специально для него, между прочим! Рассчитывала, что Снейп не устоит перед броской красотой женщины, а он, видите ли, на девчонку глаз положил. Ну ничего, переживет, смирится, а утешить здесь есть кому.***
Наступила пора экзаменов, и директору на некоторое время стало не до коварных своднических планов. Впрочем, и без ее участия Грейнджер с Малфоем виделись почти каждый вечер, это она подмечала. Первыми отстрелялись младшие классы и шестой курс. А потом прибыла комиссия из Министерства, и пятикурсники с семикурсниками начали параллельно сдавать свои главные экзамены. Вроде, каждый год происходит одно и то же, но впервые все заботы свалились только на плечи Минервы. Заместитель ее, как известно, прохлаждался в Азкабане, от остальных мало проку, потому директор, сцепив зубы, разгребала все сама. Встречала и устраивала в замке членов комиссии, лично накрывала подпольные точки по продаже бодрящих зелий и самоотвечающих перьев, успокаивала перенервничавших и всхлипывающих от страха старшекурсниц… ох, как же она мечтала об отпуске где-нибудь на берегу моря, и чтобы рядом ни одной души! Но все плохое, как известно, когда-нибудь заканчивается, и, помахав на прощание мистеру Тофти, Минерва МакГонагалл наконец выдохнула с облегчением. А встретившаяся ей в холле Гермиона Грейнджер и вовсе подняла настроение до максимума. — Мисс Грейнджер! — окликнула она ученицу. Та подошла к ней с некоторой опаской. Все же после сцены в комнате Северуса и последующей разборки в кабинете директора отношения между ними были несколько напряженными. — Мисс Грейнджер, мне нужна ваша помощь, — улыбнулась МакГонагалл, и Гермиона просияла в ответ. Что-что, а помогать учителям она любила. — Пойдемте со мной, — и директор МакГонагалл зашагала в сторону своего кабинета, приглашающе кивнув Гермионе. — Поможете мне написать приглашения в Хогвартс родившимся в июле детям. В кабинете МакГонагалл показала девушке огромную, страшно древнюю на вид Книгу Доступа (Гермиона пропустила пару вдохов, когда увидела ее), выдала пергамент, перо и чернила и ушла, весьма собой довольная. Драко Малфой ожидаемо топтался в холле, и директор решительно направилась к нему. — Мистер Малфой, мне нужна ваша помощь. Малфой сник, вряд ли в его планы входило проводить последние дни в Хогварте в компании директора, но Минерва тут же добавила: — И мисс Грейнджер тоже. Слизеринец скорчил недовольную мину, но МакГонагалл успела заметить мгновенно вспыхнувший огонек радости в светло-серых глазах. — Идите за мной, мистер Малфой. В кабинете Гермионы не было. Теплый июньский ветерок весело играл легкими занавесками и переворачивал пожелтевшие от времени страницы Книги Доступа. Недописанное письмо, почти полностью залитое чернилами, сиротливо лежало на столе. — Странно, — удивилась МакГонагалл. — Куда подевалась мисс Грейнджер? Драко нахмурился. Тягостное предчувствие чего-то нехорошего застучало в висках, заставило похолодеть кончики пальцев. Он подошел к столу, поднял перевернутую чернильницу и аккуратно поставил на место. Потом поднял вопросительный взгляд на МакГонагалл. — Я не знаю, мистер Малфой, — ответила она на его невысказанный вопрос, тоже начиная ощущать смутную тревогу. — Она была здесь, когда я уходила. Писала письма будущим первокурсникам. А это уже какая-никакая, но зацепка. Драко быстро и без малейшего трепета придвинул к себе древнюю книгу и стал перелистывать страницы. — Скорее всего, мисс Грейнджер просто пролила чернила и пошла мыть руки, — принялась рассуждать вслух МакГонагалл, как-то игнорируя тот факт, что Гермиона — вообще-то волшебница, и простое Эванеско может мигом решить проблему и испорченного письма, и грязных рук. — Сейчас она… — Профессор МакГонагалл, — вдруг перебил ее Драко странным сдавленным голосом, — подойдите сюда. И он ткнул пальцем в одно из имен. МакГонагалл подошла, чуть наклонилась, вчитываясь в текст, и ахнула. — Разве не всю его семью убили Пожиратели? В книге могут быть имена умерших волшебников? — настойчиво продолжал расспрашивать Драко. — Нет, это невозможно, — покачала головой директор. — Но тогда получается, что… — Черт! — вскричал Драко, судорожно роясь в кармане. — Монета! После недолгих поисков он извлек из кармана брюк фальшивый галлеон. Он был гораздо теплее, чем если бы просто нагрелся от его тела, и даже немного вибрировал в руке. — Грейнджер в беде! — воскликнул Малфой и сунул зачарованную монету под нос МакГонагалл. — Видите? Директор переводила взгляд со взволнованного парня на галлеон и обратно и не понимала ровным счетом ничего. А Драко откровенно запаниковал. Страх за Грейнджер ледяной липкой рукой сжал сердце, выдавил воздух из легких, стало трудно дышать. Но мозг неожиданно отреагировал на нехватку кислорода правильно — стал соображать лучше. — Профессор, профессор МакГонагалл, — быстро заговорил Малфой, схватив Минерву за руку и буквально потащив к выходу. В другое время он даже представить подобного не смог бы, но сейчас ситуация была критической. — Нужно срочно найти Джинни Уизли. У нее есть какая-то карта, на ней мы увидим Грейнджер, если она… — голос Драко просел, — в Хогвартсе, конечно. Отведите меня в гостиную Гриффиндора, быстро! К чести МакГонагалл она даже глазом не моргнула. Просто вырвала руку из весьма болезненного захвата слизеринца, подобрала мантию и побежала вперед. Драко не отставал ни на шаг. Полная Дама, увидев запыхавшихся директора и ученика с другого факультета, даже стандартный вопрос о пароле задавать не стала. Просто быстро открыла проем. Разговоры в гостиной смолкли, едва слизеринец вслед за МакГонагалл переступил порог комнаты. А потом послышался недовольный ропот. Гостей с враждебного факультета здесь явно не очень-то жаловали. — Эй, Малфой! — крикнул кто-то, кажется, Смит. — Ты что здесь забыл? — Он со мной, идиот, — прошипела МакГонагалл, обводя учеников суровым взглядом. — Где Джинни Уизли? Долго искать Джинни не пришлось. Она сама спешила к ним, нахмуренная, серьезная, с картой в руке — ее монета тоже подала сигнал об опасности. — Малфой, — кинулась Джинни к парню, — с Гермионой что-то случилось! Она на Астрономической башне, а с ней… — Деннис Криви! — мрачно закончил за нее Драко и, резко развернувшись, выбежал из гостиной Гриффиндора.
