Хтонь по-питерски

Вот уж двадцать пять без малого годков существует на просторах Интернета «Мэйл почта». И вот уж двадцать лет не может Катя совладать с ней. Правильнее было бы назвать её Катерина Тихомировна или, если так уж, товарищ Кащенко, но давно это было. Светлым, приятным февральским утром потребовало от неё начальство принять документ на «мыло». И пришла Катя с вражеским шифром и телефоном в соседнюю от своей комнату. Растолкала ком из пуховых одеял, из которого незамедлительно показалась ярко-оранжевая, как раздавленная ягода физалиса голова. Сощуренные голубые глаза долго фокусировались на Кате, то ли с презрением, то ли подозрением. Та только качнул головой, мол, пойдём и потрясла светящимся экраном. Серёжа выполз всего через пару минут, закутанный поверх шуршащих розовых шорт, как в саван, в простынь. Он дотянулся до ручки холодильника, повернул её и ловко вытащил крохотную бутылочку из-под табаско с полочки на дверце. Кровь в ней была свеженькой, холодненькой. Серёжа уселся на старый стул напротив круглого стола, накрытого расписной клеенкой. Локти обдало холодком остывшей за ночь поверхности, он поморщился и вытянул руку. Катя вложила в неё телефон. — Опять «мыло»? — Серёжа кашлянул. — Запрос на документацию по детским перевозкам, тебе его только переслать с Игнатьева на Тимофееву, буквально два движения. — Вот и действуй тогда, — кивнула Катя. — все равно я эту херистику не понимаю. — Как ж тебе тяжко будет, когда компания потребует завести «телегу». — Молодого напрягу, пусть развлекается. Серёжа взял бутылку в зубы и, не вынимая телефон из рук, запрокинул голову. Кровь вытекла за считанные секунды. Из угла рта вытекла всего крохотная капля, которую он тут же слизнул и размазал по клыкам. — В течение часа должно прийти уведомление от заказчиков, ты подойди ко мне, я с остальным помогу. — Там копии какие-то… — Я скрины сделал на всякий случай, если они тебе понадобятся, а меня рядом не будет. Можем попросить Димку, с работы поедет — распечатает. — Уже едет, — Катя заглянула в свой телефон, который ей любезно протянул Серёжа и покачала головой. — в восемь он закончил, будет, может через полчасика, сразу спать ляжет. — Ну, ты смотри сама, если со скринами разберёшься — ради бога, все равно только к понедельнику требуется. — Спасибо тебе, Сереж, я уж с ума сходить начинаю. — Не обижайся, но я правда понять не могу почему с лампой в сенях ты на «ты», а с простейшей электронкой даже не на «вы». — То, — Катя встала из-за стола и указала на дверь в сени, — лампочка Ильича, я при них жила ещё сто лет назад, тут при всем желании не забудешь, как обращаться с таким. — А то — почта «Мэйл», ей двадцать лет. — Дак, она «Мэйл», а не «Ильича», ты разницу чувствуешь? — Ладно, понял, — Серёжа хмыкнул и размашисто облизнул горлышко опустевшей бутылки. — чего за срочность-то, чтобы человека утром в субботу по работе напрягать? Совсем двинулись твои туристы? — Тут просто так не расскажешь, тут петь надо. Собрались они, значит, дошколят везти в Москву, а гид и чухнул, что гайцы в последнее время обнаглели, могут и штраф стрясти. Чего он на неделе запрос на документы не отправил — черт знает… Серёжа пометил, как прочитанное все рабочие письма, удалил спам, рассылки интернет-магазинов и те сообщения, что ему самому — айтишнику с сорокалетним стажем, показались сомнительными. — Детей же везёт, а не мешок картошки, мог бы поответственнее отнестись, — вздохнула Катя, отвернув вентиль самовара и подставив чашку под струю тёплой крови. — даже на картошку документы нужны. — Да, не парься, справятся, это ж Москва, а не Сахалин. Она пожала плечами и глотнула из чашки. В ушах с утра шумело, от погоды может или от голода, с обеда вчерашнего есть не хотелось. А может и просто нужно больше отдыхать. В сенях хлопнула дверь и завозился кто-то очень неловкий, припадающий к стенам для устойчивости, пыхтящий, как уставшая лошадь. Дима толкнул дверь плечом и ввалился в парадную, весь мокрый от снега. — Олег дорогу чистит? — спросила Катя Серёжу. Тот только кивнул. — Пойду, крикну, чтобы домой дров захватил, холод собачий в хате. Серёжа опасливо потрогал трубу под окном и снова кивнул. Он понадежнее укутался в простынь. — Как дела, Димка? — Супер! — Дима улыбнулся, но его слегка качнуло. — В отделе тихо, я даже успел глянуть первые серии третьего сезона «Игры престолов». — А всего их сколько? — Восемь, кажется, но… Не думаю, что… Прервал его громкий крик Олега с улицы. Он согласился принести дрова из поленницы и попросил разбудить Игоря, чтобы съездил в город за лопатами. Хотя тот, кажется, уже проснулся. Если, конечно, судить по скрипку пола, характерному только для одного участка только одной комнаты в этом доме. Облезлая дверь с отходящей по углам краской, тихонько открылась. Потягиваясь, в одних спортивных штанах вышел Игорь. Вся спина во вмятинах от простыни, между лопаток прилипло перо из подушки. Он поежился и шмыгнул носом. — Сейчас, потерпи, принесёт Олежик дров, — Катя закрыла окно, выгнувшись, чтобы поцеловать Игоря. Он сонно подался в сторону, ткнулся в её губы и широко зевнул. Пол был таким холодным, что аж пятки прилипали. Игорь прищурился, выискивая хоть намёк на тапки и, найдя их наконец, принялся выковыривать из-под завалов макулатуры, которой заклеивали оконные рамы до того, как Серёжа вставил пластиковый стеклопакет. Хранят на всякий пожарный. — О, молодой, — прохрипел Игорь. — чо не на дежурстве? — Только что пришёл, — ответил за Диму Серёжа, поставив перед тем чашку горячей крови. — не гоняй его, дай согреться хоть немного. Одетый в серо-голубой кашемировый свитер с толстым горлом, Дима расплылся в благодарной улыбке и поднёс кровь к лицу, тут же нахмурившись под запотевшими очками. — Я и не гонял, — Игорь нагнулся над кухонной мойкой и хорошенько в неё высморкался, а следом продолжил, перекрикивая напор воды. — вы королевишну не будили ещё? — Сама проснётся, — Катя повесила ему на плечо чистое полотенце. — не буди Лихо, пока оно тихо. А ещё лучше — бокальчик ей достань. — А то ж, мы же только из бокалов хлещем. — Не препирайся, делай, что сказано. Искоса глянув на Катю, Игорь вытер нос углом полотенца и закрыл воду. Пошёл из серванта доставать вражью метку — круглую коробку с имперским гербом на крышке. Внутри — не менее вражья посуда: фужеры с орлом, алюминиевые стопки, столовое серебро, завернутое в алый шёлк. Игорь взял один бокал и вытер его стенку о штанину. Лет сто назад он бы туда ещё и плюнул, но не сегодня. На скрип дверцы холодильника пришла и сама Лина - Ее Благородие, Майская в девичестве, а ныне - Разумовская. Закутавшись в полинявшую шаль с золотистой вышивкой, она поправила примятые ото сна волосы и облизнула губы. Дима сглотнул. В голове он искал тысячу и один повод сбежать отсюда, а на деле нервно допивал кровь. — Холодно, — скрипнула она спросонья, сунув руки под кран. — блять… — Ау? — Катя отставила утюг на доску. — Чтоб все это ЖКХ с его начальницей с этой, с Раисой, мать её за ногу, Ильиничной… — Чо случилось-то? — Игорь поставил бокал на стол. — Ни отопления, ни воды горячей. Я что, в двадцать первом веке, как в двадцатом жить должна? На что мы деньги тратим, на их запои? — Чего ты ворчишь с утра пораньше? — Серёжа, покосившись на Игоря, тоже зевнул и прикрыл простыней сосок. — Может авария на трубах. — Действительно, королевишна, не истери, я водички погрею, — вступился Игорь. — ты сходи до Олежки, попроси из бани ведерки принести, я воду и подогрею. — А может сам бойлер? — робко влез в беседу Дима. — Ну… Это же легче, чем таскать воду. — Легче-то оно легче, молодой, да сварится у нас Линка, если ей бойлер греть. Лучше по старинке: кипяточек принесём, разбавит, как надо. — Ты только отсрочил момент, когда я прокушу этой козе артерию, — смягчилась Лина настолько, что прошла к столу и уселась Серёже на колени. — что мы делать будем, если тебя дома не окажется? — Кипятильник достанем, — Катя встряхнула тёплую после глажки наволочку. — Этот кипятильник — твой ровесник. — И что же? Старый — значит проверенный. Столько лет позиции не сдаёт. — Я его боюсь. Дима поперхнулся. Серёжа вытянул руку, чтобы постучать ему по спине, но тот дёрнулся в сторону. Зато Игорь дотянулся и так хлопнул, что Дима чуть о стол не ударился. — Ты запей, а то горло болеть будет, — посоветовал Игорь. И «молодой», ни секунды не медля, проглотил остатки крови. — Схожу я в ЖЭК этот клятый, — пообещала Катя. — спрошу, чего это у нас тепла нет, а счета приходят. — Сам схожу, — Игорь взял из стопки глаженой одежды тёмный джемпер и надел сначала горловину, чтобы руками поправить пояс штанов. — ко мне хоть прислушаются. В сенях затопали тяжёлые ботинки, с подошв их валился грязный, липкий снег. Олег толкнул дверь плечом и свалил кипу сухих дров перед печью. Потом плотнее закрыл дверь, чтобы по ногам не дуло. — За ведром тоже сам схожу, — сказал Игорь. — растопишь? Катя кивнула и достала коробок из нагрудного кармана клетчатой рубашки. Она проверила не отсырели ли спички. Олег пожал Игорю руку, бросил взгляд на стол и забрал пустую чашку из-под носа Димы. Один из сколов у ободка потемнел ржавой сеткой. — Чего ты, как конь, ешь стоя? — Катя кивнула на стул. — Сядь спокойно, никто тебя с собаками не гонит. — Я ещё сосульки хотел с крыши сбить, — сказал Олег, но за стол сел. — На кой черт? Сами попадают. — На башку кому-нибудь они попадают. Сейчас вот возьму метелку, посбиваю, делов на две минуты. Дима решил, что прошло достаточно времени, чтобы тихонько утечь в свою комнату, но незамеченным совсем не остался. — Эй, молодой, — Лина наспех собрала волосы в хвост. — может сам сходишь за ведром? Или хочешь, чтобы старший по званию носился, как Савраска? — Я? — в беседах с ней голос Димы превращается в блеяние. — Ну, не я же. — Лин, — улыбнулся Серёжа, мол, ну его. — Правильно-правильно боярыня говорит, — Катя присела перед печью, сунув внутрь кочергу и потихоньку вытаскивая золу. — пускай молодой сбегает, не сахарный, не растает. Мы вон, в свое время, сколько всего перетаскали? Игорь, на прощание чмокнув её в макушку, запахнул куртку и вышел в сени. Димка кивнул аж несколько раз. То ли побоялся строгого взгляда Олега, то ли хитрой улыбки Лины. Спотыкаясь о свои же ноги, Дима выпрыгнул из дома в след за Игорем. — Игорь! — он догнал друга только у ступенек бани. — Погоди! А где у нас коромысло? — Это под домом, малой… Сейчас уж хрен его достанешь, давай ручками. Не развалишься ведь? — Вроде… Не должен. Игорь сплюнул на дорогу. Дима тоже хотел, но, стоило только шмыгнуть, как закашлялся. Воду в бане и набрали, и подогрели быстро, стоило только руку сунуть и вот — закипела скорее, чем в электрическом чайнике. Дима наблюдал из дверного косяка. Ему было очень завидно: у всех «дедов» есть свои способности, а он — действительно какой-то несерьезный бестелесный «дух». Ещё и опозорится сейчас, когда даже одно ведро двумя руками не поднимет. Придётся просить Игоря, в очередной раз доказав свою бесполезность. — Ну чо? Сам донесешь? — будто услышав мысли Димы, спросил Игорь и встал с корточек. — Думаю, что… Да. Наверное, смогу. — Не надорвись только. Звание майора он оправдывал с головой. Не умел ни здороваться, ни прощаться, зато указания раздавал отлично. Сам слушался, разве что, Фёдора Ивановича — полковника и Катю. Самого Диму он однажды сравни с цесаревичем Алексеем, и все бы ничего, да только говорят, что как-то Игорь замешан в истреблении царского рода Романовых. Не спрашивал. Боялся. Но не больше, чем Лину. Лину Дима боялся ещё до того, как та спустила большее количество крови из всего его организма. Видел всего пару раз, знал только, что работает она учителем английского языка. Напрягал его её тяжёлый, хищный взгляд и острая улыбка. Острая? Острая. А после «смерти» каждый раз вспоминается какими зверски-чёрными были её глаза. Серёжу опасался лишь на том основании, что тот Лину больше жизни любил. В пустой и тёмной бане было жутко. Дима выдохнул, решаясь поднять ведра. В конце концов вода в них ещё долго не остынет, можно не сильно торопиться. Меньше всего из своих соседей он боялся, как раз таки Игоря и Катю. С первым он успел поработать, понять хоть немного его философию. Со второй в первую ночь после обращения долго говорил о жизни, вместо крови, по привычке выпивая чай. К Олегу относился очень настороженно. Очень тот напоминал соседа его мамы по дачному участку — скрытного деда, который закалывал поросят за символическую плату. Диме в детстве казалось, что сосед и его прирежет за бидон молока и мешок сушёных яблок. А Олег… Которому до пятисот лет всего-ничего… Который на лошади, с отрубленной собачьей головой на сбруе, верой и правдой служил... Он точно мог бы сбить метелкой не только сосульки, но и Димкину голову. Дима подхватил ручку ведра и, выдохнув, попробовал поднять. С первого раза не вышло. Он зачерпнул немного ковшиком и вылил на пол. Не вышло и теперь. В маленькое окошко Дима видел, как валится с крыши дома снег, а из трубы валит густой дым. — Давай, Дубин, ты же ходил на каратэ в восьмом классе… Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул и рывком поднял ведро. Было так тяжело, что казалось, руки отвалятся. Мелкими шагами Дима засеменил по ступеням, даже дверь в баню не прикрыв. От воды расходился пар, прилипающий к очкам, ко всему лицу, заставляя пыхтеть даже больше и громче. На морозе Димке было тяжело дышать. С немалым трудом он поднялся в сени и, со всех оставшихся сил толкнув дверь спиной… Расплескал половину ведра на засыпанный углем и золой пол. Он понял это, когда шлепнулся в парадной на задницу, почувствовал руками сначала кипяток, а затем и недогоревший сучок. Света в доме не было совсем, только тот, что проникал с улицы в окно. — Дубин, мать твою! — зарычала Лина, но она металась по кухне, точно не могла заметить болото, которое он устроил. — Ещё дольше мог блудить? Тебя и за смертью не пошлёшь, только нахуй! Хватаясь за ушибленный копчик, Дима не крепко встал на ноги и отдышался. — Не ори, малохольная! — проревел Олег. Где-то в квартире заскрипела стремянка, она же и упала с металлическим лязгом. Из своей комнаты, окутанный бусинами занавесок при входе, вылетел Серёжа. Он казался единственным, кто убьёт Диму не сразу, а сначала хотя бы выслушает. — Что у вас тут стряслось? — тихонько спросил он. Серёжа шевельнул левым ухом. — Подумали, что горячей воды не дождёмся, решили воткнуть кипятильник. — Хренатильник! — крикнула Лина, швырнув на плиту глиняную турку. Серёжа неловко улыбнулся, пожал плечами и прыгнул в ту комнату, откуда кричал Олег. — Это проводка ваша говёная! — только сейчас Дима понял, что стремянку ставили под чердачный люк, из которого высунулась Катя. — Мой кипятильник и в жизнь не вспыхнул бы, не сунь китайцы в наше электричество нос! — Ну, скажи мне, при чем здесь китайцы? — успокаивающим голос сказал Серёжа. Тот тоже полез на чердак, закинув на плечо здоровенный моток оптоволоконного кабеля и сухую тряпку. — Как я теперь мыться должна? — Пойдём, — Олег, потирая переносицу, вышел на кухню. — эта вся ерунда долго будет, я легче баню растоплю. — А пойдём! — Лина накинула шаль на голову и скрестила уголки на груди. — По весне снова к Архипычу поедем, щепы отсыплет хоть ведро за фунфырик. — Кстати, о вёдрах…