la mémoire

pyrokinesis — 5 В последнее время он был особенно печальным. Какая-то вязкая тоска поселилась в нем и никак не хотела уходить. Заполнила все пространство внутри него, что даже для фальши не хватало места. — Ты в порядке? — Ной смотрит на него, когда он подобрался к самому краю крыши во время их прогулки по зданиям. Рука было коснулась края плаща, но он вмиг отошёл и продолжил свою прогулку с надменной ухмылкой, будто ничего и не было. — О чем это ты, Ной? Его глаза выражают незаинтересованность, равнодушие и скуку. Хотя вот секунду назад Ной видел в них ещё что-то... "О чем ты думаешь?" Кажется, что его игра стала гораздо хуже, либо же он просто устал играть... Теперь ошибок и проколов было столько, что только слепой не заметит... Он стал чаще смотреть на звёзды, его глаза стали ещё более печальными. Ночью Ною приходилось упорнее делать вид, что он не слышит никаких всхлипов, а на утро не удивляется мокрой подушке. Он хотел его спросить, но стоит ли?.. Как ему начать и как залезть в прошлое того, кто даже в настоящем кажется непостигнутым?.. — Ной, а ты знаешь, что на небе порядка миллиарда звёзд? — спросил как-то он, когда стоял возле раскрытого окна темной ночью. — Ванитас... Он вяло повернул голову в сторону Ноя и повел плечом. — Что? Нет, это было отвратительно... Даже эти выводящие из себя шутки куда-то подевались... Ной имел дело с разрубленным деревом, которое хотелось собрать, но собрать его было нельзя. Не существовало клея для осколков души и частичек памяти. Не существовало таблеток, которые могли бы облегчить боль внутри него хотя бы на одну ночь... Он был горд... Его гордость мешалась со страхом открыть свою слабую сторону. Ной это прекрасно понимал, но не мог смотреть на это бесконечно. Они шли по бульвару, когда он остановился возле небольшой толпы. Молодая девушка в белом платье читала стихи на площади. Он смотрел на нее привычным для Ноя взглядом, но с каждой минутой что-то больше и больше загоралось в этих ледниках. Стихотворение было трагическим, и люди на площади невольно начинали вздыхать и вытирать платками слезы. Он разразился громким задорным смехом, и все глядели на него, как на сумасшедшего. Только Ной заметил, что на темных ресницах его тоже были слезы. Он стал отдаляться от Ноя. Меньше проводить с ним времени. С утра до вечера он где-то пропадал, а приходил ночью растрепанный поцарапанный и пьяный. — Ванитас! Ванитас, что с тобой? — Чего кричишь, зубастик? Я в порядке ... Его воспоминания... Казалось бы, к чему Ною знать о том, что там было с Ванитасом когда-то давно?.. Однако каждый раз, когда он видел его таким.. разбитым? Каждый раз ему хотелось сделать хоть что-то.. Чтобы не получилось, как в тот раз. Ванитас смотрел на звёзды слишком часто. Что он надеялся там отыскать? Спрашивать его было бесполезно. Словно закупоренная бутылка, и, несомненно, если ее открыть, ощущения не самые приятные, однако... У Ноя вызывала жалость вся эта картина... Кто знает, может, он бы и не чувствовал свою причастность ко всему этому, если бы не собственные травмы, но что есть, то есть... — Мне больно... — как-то сказал Ванитас. — Что?.. — Ной, конечно, слышал, но... — Мне больно, отпусти! Он вырвал порезанную в бою руку из ладоней Ноя и бесцеремонно вытер собственную кровь о ткань темного плаща. Быть может, Ной и правда смотрит на мир сквозь призму своего сознания, и вовсе Ванитасу не нужна была помощь... — Почему ты решил спасать вампиров? — Это не твое дело. Они жили вместе долго, работали и понимали друг друга как напарники, если допустить такое слово... Однако как люди они, наверное, совсем не знали друг друга. Так казалось Ною, а Ванитасу... Ему, наверное, было все равно, и Ноя это даже обижало... Возможно ли то, что с ним что-то случится до того, как он одумается и попросит помощи?.. Может ли он вообще попросить помощи? Способен ли он на это? Ной смотрел на Ванитаса, лицо которого только что выражало искреннюю печаль и горечь, но вот уже сменилось на равнодушие — Ты чего уставился?.. Однажды он устал. Устал смотреть на его несчастные попытки сохранить безразличие и скрыть боль, которой стало так много, что она хлестала сквозь щели в маске радости. Однажды Ной уже допустил такую ошибку... Он знал, что для того, чтобы увидеть воспоминания, нужно согласие. Но в древних книгах написано, что некогда вампиры имели такую мощь, что им не требовалось ничьё одобрение и разрешение. Это было все ещё неуважительно и аморально со стороны Ноя, но лучше так, чем смотреть на его загнивающую душу... На одной из прогулок Ванитас был слишком занят, впрочем, на Ноя он не смотрел никогда. Последний плелся сзади. Казалось, так всегда... "Ну увидишь ты мои воспоминания, и что?" Это слова всплывали миллион раз в его голове... "Я спасу тебя". Он рискнул остаться навсегда непонятым ради спасения... близкой души?.. Ной ускорил шаг и осведомился, что Ванитас смотрит в другую сторону. — Прости меня, Вани... Ной вскрикнул от удара и повалился на землю. Ванитас смотрел на него темными глазами и без какой-либо жалости. — Я же предупреждал, Архивист, — как и раньше, он делал упор на этом слове, — постараешься заглянуть в мои воспоминания — убью. — Ванитас, я... я... Ною понадобилось время, чтобы встать с земли под удивлённые взгляды прохожих. Дальше началось полное безумие... Он устал... Да, стало быть, почему Ной тоже не может устать? — Ванитас, хватит! — закричал вдруг он, — позволь мне помочь тебе! Я не такой, как те, кого ты раньше встречал! Я не требую ничего взамен! Я и так прекрасно вижу твою слабость и боль, перестань уже делать вид, что все хорошо! Хватит держать меня за идиота! Я не собираюсь... — Ну и чего ты так разорался, зубастик? — достаточно тихо пробормотал Ванитас, все ещё находясь спиной к нему, — хочешь увидеть мои воспоминания? Так вперёд. Ной ещё молчал несколько минут. Так... просто?.. Нет, конечно нет, Ванитас просто шутит... Уже темным поздним вечером, когда Ной зажёг свечи в их комнате, Ванитас снова повторил свои слова, о которых Ной предпочитал не вспоминать: — Давай, посмотри, раз так хочется. — Ванитас... Послушай, я не это имел ввиду, - прошептал Ной, пораженный, как его знакомый бросается из крайности в крайность, — я просто хочу тебе помочь, ты не подумай ничего... — Но ты ведь хотел увидеть их, верно? Ну так кусай. Теперь Ною казалось, словно он принудил его к чему-то, хотя лицо Ванитаса было по-прежнему безразличным. Он даже не смотрел на Ноя. "Неужели он так отчаялся, что считает, что даже я ему не помогу?.." Он чувствовал себя в замешательстве, и боялся, что если и правда сейчас сделает это, то потом окажется, что не так понял слова Ванитаса. Его вообще очень сложно понять... Иногда Ною казалось, что он сам себе противоречит... — Я жду, — буркнул Ванитас, и Ной невольно подошёл поближе. За это время он столько раз пытался представить и сложить в пазл, что же так упорно скрывает Ванитас, но догадки были лишь догадками... Что, если там нечто ужасное, что уже нельзя изменить?.. Что тогда скажет ему Ной после?.. Ведь, если он не хотел говорить, то и незачем... — Что, наконец страшно стало? Ванитас вдруг рассмеялся как сумасшедший, да так громко, что с открытого окна птицы слетели. Ной только теперь понял, что совсем не знает настоящего Ванитаса. И наверное никогда не узнает. Человек не должен опираться на свое прошлое, но видимо есть исключения... Если прошлое лишает человека будущего... Ной присел рядом с Ванитасом на колени, пока тот по-прежнему был к нему спиной и смотрел в окно. — Я... никому не скажу, обещаю... Просто позволь мне тебе помочь... Рука в перчатке убирает темные волосы Ванитаса с шеи, открыв вид на бледную кожу. Глаза Ноя сразу же загорелись алым, стоило ему учуять аромат сладкой крови. Ванитас даже не обернулся. В последний миг Ной подумал, что может не стоило бы, однако инстинкт его опередил. Клыки вонзились в пульсирующую венку на коже и тут же втянули в себя алую ароматную кровь. Ванитас только слегка вздрогнул и задрожал от боли. Рука его сжала простынь под собой. Эта боль была так похожа на ту, которая была очень давно... Ной видел лишь отрывки всех воспоминаний. Однако даже они заставили его ужаснуться. Он видел Ванитаса в детстве, тот был похож на красивый алый цветок в чистом поле. Вся его жизнь - лишь процесс умирания этого цветка и превращения в гниль. Ной сделал еще пару глотков, отчего Ванитас закашлялся, но все же не позволял сопротивляться. Этот процесс был, наверное, самый болезненный после тех экспериментов. Словно темный чердак с мышами, куда наконец проник луч света и озарил весь смрад. А на вид чердак находился во весьма престижном доме... Спустя минуту Ванитас задрожал, его колени подкосились, и он повалился на грудь Ноя. Нужно было проявить недюженную силу, чтобы остановиться и не выпить кровь полностью. Ной отстранился и увидел, что по щекам Ванитаса текут слезы. На тот момент Ной ещё не заметил своих слез. Реальность ещё до конца не разошлась с миром иллюзий, и Ной видел отрывки из юности Ванитаса наяву... Слезы были горячими... Словно их хранили в себе целую вечность, и теперь, когда они вырвались на свободу, прожгли алые щеки и шею. На коже Ванитаса была алая отметина в виде двух укусов, с которых ещё сочилась кровь. Однако Ной сдерживал себя. — Ванитас... Ты... Тише... Теперь, когда пазл в его голове сложился окончательно, он приподнял юношу на свои колени и со всей нежностью погладил по голове. — Je ne te quitterai pas