Нас и здесь неплохо кормят

Мягкий солнечный луч ложится светом на моё лицо, пробиваясь сквозь бархат штор. На фоне начинает нарастать бодрая музыка, возвещая о начале активного дня, полного эффективностью и практичностью. А в конце него обязательно произойдёт судьбоносное событие, предвосхищая счастливый конец первой части этого фильма под названием «Новая жизнь Тёмного властелина». Ага, щас же! Я поморщился от яркого света, беспощадно атаковавшего мои бедные глазки и чихнул. Это не помогло — свет продолжал наносить удары. Я зажмурился. Прислушался. В комнате никого не было. Но поскольку я проснулся, пора и остальным начать осознанно существовать в этот прекрасный солнечный день. Я закричал во всю своих маленьких лёгких, крутя головой в попытках спрятать глаза от света, как тот геликоптер-геликоптер. Скрип двери и торопливые тихие шаги обрадовали меня наличием человека в комнате. Это была не мама. Мама ходила по-другому, даже когда спешила занять мой рот своей грудью. Возможно, это служанка? Моя мама всё-таки, к сожалению, не может находиться рядом со мной постоянно: как у человека, отягощённого высоким положением, у неё много дел и мало энергии. И слуги имеются. Ну конечно, я оказался прав. Юная девушка в простом платье взяла меня на руки и стала медленно качать. Свет наконец покинул верхнюю часть моего лица. Блаженство было столь полным, что я даже заулыбался и открыл глаза пошире. Проморгался, чтобы избавиться от неприятных пятен, заслоняющих мне взор на миловидное лицо служаночки. Хм. Не в моем вкусе. — Маленький господин, — он улыбнулась, и улыбка её сияла тысячами солнц. Не в прямом, благо, смысле. — Вы проснулись только что? — Она положила меня на высокую кушетку, на которой было удобно менять мне пелёнки. Какая всё-таки неприятная процедура. Раньше я отвлекался, любуясь красотой и наслаждаясь голосом матери. Начинаю понимать, почему люди не помнят первые годы жизни совсем: мозг блокирует неприятные воспоминания, отгораживая психику от ужасных ударов. Беспомощное положение и унизительные процедуры, проводимые с маленькими иждивенцами, определённо относится к этой категории. Пережив экзекуцию и снова оказавшись в руках девушки, я понадеялся, что меня несут к холмам наслаждения матери. Бездны ради, я питаю огромную надежду, что она будет сама меня кормить до конца периода вскармливания. Не хочу ничью грудь, кроме маминой. Как мерзко звучит-то, блять, но тем не менее. Девушка шла очень ровно — шагала так, что ни вверх, ни вниз мир не качался, очень удобно придерживала мою головку и иногда загораживала мои глаза ладонью от проплывающих мимо окон. Что ж, готов забить на твою непривлекательность, девочка — ты начинаешь мне нравиться. Потолок, на который мне открывался довольно широкий обзор, возвестил меня о том, что мы находимся в коридорном перекрёстке, а толчок сбоку и начало трагичного полёта — о том, что мы с кем-то столкнулись. И этот кто-то явно крупной комплекции, иначе бы вряд ли девушку, способную столь плавно ходить, снесло. Но из рук она меня не выпустила, и я приземлился на её невыдающуюся грудь. Мягко — несмотря на всю её невыдающность. — Господин Итар! — девушка поднялась так же плавно, как до этого шла. Вот это талант. — Пожалуйста, будьте осторожнее! — Я повернул голову в сторону своего брата. Он смотрел так, будто это девчушка его сбила, а не наоборот. А ведь, насколько я могу судить, он должен был нас видеть — мы не были скрыты углом, когда он на нас налетел. — Ваш новорожденный брат мог пострадать. — Хм! — Он резко обошёл нас и пошёл дальше. Девушка быстрым движением обернулась ему в спину. Некоторое время посверлила неодобрительным взглядом и с вынужденным смирением выдохнула. — Он это не со зла, молодой господин Мирдан. — Сказала она, поправляя мне одеяльце. — Наверное, — отвела взгляд. М-да… Я посмотрел в сторону уходящего быстрым шагом брата. Он споткнулся и чуть не навернулся, почти влетев лбом в стену. С чувством выполненного долга я посмотрел на хихикнувшую служанку, мысленно показав ей большой палец. Можем идти дальше. — Да, я знаю. что смеяться над господами неправильно, юный господин. Но вдруг ваш брат воспримет это как знак, что надо лучше относится к своим работникам? — она мило улыбнулась. Ну ангел. — Идёмте, уже недалеко. Мы прошли ещё несколько метров, и девочка открыла двойную дверь в какую-то донельзя светлую комнату. Она сразу заслонила мои глаза тенью своей ладони. — Графиня, — судя по моим перемещениям в пространстве, она поклонилась матери. — Пожалуйста, закройте хотя бы одну штору: детским глазам может навредить столь яркий свет. — Я услышал, как моя мама встала со стула и поспешила создать для меня комфортные условия. Спасибо, служаночка, ты уже моя любимица. — Мир, — я оказался на руках матери. — Как твоё настроение сегодня? — она смотрела на меня любящим взглядом и я отвечал ей тем же. — Госпожа Ева, по пути мы… столкнулись с господином Итаром. — Столкнулись? — мама напряжённо приподняла бровь. — Он сбил нас с ног, — пояснила девочка. — Мне удалось упасть так, что юный господин Мирдан не пострадал, но господин Итар даже не извинился, когда понял, что мог навредить маленькому брату. Мама жёстко нахмурилась. По её взгляду было видно, что только что был сделан первый шаг к безвестной кончине жизни старшего брата. Ну или как минимум к часовым родительским нотациям, которые юноши его возраста терпеть не могут. Для них это настоящая пытка. Я повозился в нетерпении. — Не волнуйся, Мир, — мама провела кончиками пальцев по моей щеке и поцеловала. — Твой брат больше не посмеет быть таким… — она глубоко вздохнула, — невнимательным. Сэми, пригласи сюда моего старшего сына. Чем бы он ни занимался, даже если от этого зависит судьба всех миров. — Мать в гневе — прекраснейше ужасающее существо. Хотя… не то чтобы не могу понять… Пить в баре на нейтральной территории было опасно хотя бы потому, что территория на самом деле принадлежала светлым. Просто немного неофициально. Через подобные земли они провозят контрабанду посохов, зелий, волшебных мантий и прочих бесполезных мелочей для своей армии инвалидов. Им было выгодно, чтобы она считалась нейтральной, потому что тёмным на землях светлых шпионить не грех, а вот на нейтральных… Граждане, не имеющие магии, могли быть весьма изобретательны в своём желании не дать ни одной стороне распространить влияние в их местах. Жаль, они не замечали проделок светлых, а у меня пока доказательств недостаточно. Но я выпивал именно здесь. В этом баре не было тех, кто знал, кто я такой: никто не спешил проклясть меня, помолиться на меня или испортить мне неприятный вечер. Очередной шот отправился мне в мой желудок, проверяя его на прочность и стрессоустойчивость. Но он привык. У меня день скорби. Ещё один шот. Рядом со мной сел тот, кого я бы хотел видеть разве что проткнутым моим мечом и молящим о прощении. На коленях у Диррела сидела его очередная пассия, которая вскоре прибежит ко мне — вся голенькая и готовая познать настоящее наслаждение, а не неумелые ласки этого скорострела. Я отсалютовал ей шотом, отправляя его вслед за собратьями, и подмигнул девушке. Улыбка с прищуром послужила мне ответом. Было видно, что ей скучно играться с членом Диррела. Я полуобернулся, расставив ноги и невзначай положив между ними руку, делая приглашающий жест. — Не напрягайся, красавица, этот неумеха учится долго и плохо, — очередной шот. — Ну не знаю, — отвлёкся от груди девушки Диррел, — твою дочь вроде всё устраивало. — Она у меня просто добрая была, не хотела тебя обидеть. — Поэтому ты её и убил? Или за то, что эта шлюшка на членах всего моего личного отряда попрыгать успела? Приобщалась, так сказать, к правильным ценностям. Я отправил в себя последнюю стопку и встал. Зевнул, кокетливо закрыв рот ладошкой и вышел из бара. Крики боли и отчаяния Диррела были мне прекрасными прощальными словами. Красавица, что украшала его колени до этого, увидев меж ними кровь и не увидев главного, что должно быть у мужчины, поспешила за мной. Эта ночка будет весёлой. А память моей дочери оскорблять никто не смеет. Интересно, в списке приоритетных причин Диррела для моего убийства конкретно эта на каком месте стояла? — Матушка, — дверь плавно закрылась за гостем. — Итар, — напоказ добро улыбнулась мама. — Мой не единственный сын, — она погладила меня по голове. — Ты уже успел познакомиться со своим младшим братом? Он скосил на меня взгляд. — Не довелось. — Вот как… Мне доложили другое. — Что же вам доложили, матушка? — напряжённо спросил мой старший брат, бегая глазами по комнате в поисках спасения. О да, младших всегда больше любят! Какая прекрасная жизненная несправедливость. — Что ты не умеешь смотреть по сторонам, Итар, — грустно произнесла мама. Бездна, даже меня пробрало! — Неужели я тебя этому не учила? Но я точно не учила тебя эгоизму, — она посмотрела на своего старшего ребёнка исподлобья. — Мои мысли были заняты, я очень спешил и не заметил служанку, матушка. — А когда заметил. И когда тебе указали на твою… ошибку… что тебя отвлекло от принесения извинений и помощи девушке с твоим братом на руках? — Брат пристыженно молчал, но по нему было видно, что он просто хочет отмучиться, и точно ничего из материнской отповеди не вынесет для себя. Что ж, если так продолжится и дальше, вынесут его. Вперёд ногами.