Ему было больно

      — Сегодня очень важный день, Феликс! — кричала мама из-за двери.        Ага, очень важный. Слабо сказано. Да он в буквальном смысле перевернет жизнь с ног на голову! Парень ждал его даже сильнее собственного совершеннолетия, которое было почти год назад. Уже год..        Именно поэтому, по всем традициям важных событий, Ли и проспал на целый час, а сейчас бегает по комнате в поисках «необходимых» вещей, которые не удосужился положить в чемодан с вечера, уверенный, что успеет сделать это утром. Довыебывался, блин. Книжки по «Гарри Поттеру», которые были прочитаны ещё в детстве, какие-то блокноты с важными записями, без которых, конечно же, никуда, гирлянда в виде звёздочек.. А что? Феликс — ранимая душа, которая хочет уюта двадцать четыре на семь. А эта двухметровая нитка маленьких лампочек горит таким приятным светом, что ее вообще лучше не выключать, чтобы не потерять крохи того спокойствия, которые она дарит.        Конечно, можно было бы попросить это все сложить слуг, но...        Чтобы кто-то копался в вещах принца?        Да идите нахуй.        — Феликс, ты слышишь? Скоро подъедет повозка, а я тебя ещё не поцеловала на прощанье!        На эти слова он только закатил шоколадные глаза. Мама слишком сильно его любила, и поэтому вообще не ясно, как решилась отдать единственного сына в академию. Он же мог обучаться в замке, например, дистанционно. Двадцать первый век, блин. Но видимо она понимала, что ее чаду нужно общество ровесников (и правильно понимала, важно заметить). Ведь общество — это не один друг за восемнадцать лет, а.. ну минимум два. Конечно, сам Феликс очень хотел учиться в этом заведении, ведь.. он представлял эту учебу как просто длинную смену в детском лагере. Просто там нужно учиться, обязательно заниматься спортом, практиковаться в танцах. Почти как в обычной средней частной школе, только придется оставаться ночевать почти десять месяцев подряд.        Поправляя светлые пряди перед зеркалом, которые все равно потом разлохматятся, парень выкрикнул в ответ:        — Две минуты, мам!        — Пятнадцать минут назад ты говорил то же сам.. — договорить она не успела, так как дверь в комнату открылась, а Ли стоял на пороге. Красивый, стройный, в черном костюме с белоснежной выглаженной рубашкой и увесистой золотой короной на голове.        Йона не могла налюбоваться — ее маленький принц стал уже таким взрослым. Кажется, только недавно пугался грозы и бегал в родительскую спальную комнату по ночам, а теперь — сможет сам защитить от этой самой грозы.        — Ну, как тебе? — он чуть наклонил голову, как делал на фотосессиях, и невинно похлопал длинными ресницами.        — Боже, Ликси.. какой ты у меня идеальный!        Мать подошла вплотную и обняла сына, слыша его приятный низкий смех и чувствуя сильные руки на спине. Он уезжает уже сегодня. Уже меньше, чем через полчаса. На целых десять месяцев! Как она вообще сможет выдержать такой огромный период без него, ее солнышка?        Ее цыпленка. Отстранившись, Феликс заметил блестящие глаза женщины.        — Мамуль, ну чего ты?.. Я же не навсегда уезжаю, в самом деле! Будут рождественские каникулы, да и потом.. мне уже почти девятнадцать! Что со мной сделается?        А королева лишь промокнула уголки глаз кончиками пальцев, нервно засмеявшись:        — И правда, чего это я.. пойдем скорей. Нас заждались уже.        Они вышли во двор — там стоял отец и говорил что-то дворецкому, который только смиренно кивал в ответ. Заметив их, пробежался взглядом по фигуре Феликса, и поманил сына к себе.       Они тепло улыбнулись друг другу. В глазах Рея заплясали искры — он был горд. Феликс был его гордостью. Успешно сдать экзамены и поступить в наилучшую королевскую академию — не каждому посилам, особенно если учесть, что при подготовке к вступительным испытаниям он трудился днями напролет, отдавал всего себя, не принимая помощи от отца в виде каких-либо связей и высококвалифицированных, безумно дорогих специалистов. Конечно, деньги не являлись проблемой, но Феликс смог доказать, что может самостоятельно. Он превратился в настоящего мужчину так быстро..        Король положил ладонь на плечо сына, немного сжав в доброжелательном жесте.        — Феликс, ты уже достаточно взрослый, поступил в академию. Сам. Уезжаешь, вот. Я безумно, безумно горд за тебя. Смотри там, учись хорошо. Присылай письма, летучего порошка я заказал для тебя навалом, — кажется, папа даже растерялся.        У парня в глазах засверкали звёздочки. Отец очень редко говорил что-то подобное. От того слышать эти слова — вдвойне приятнее. Определенно стоило всех тех усилий, что он прикладывал эти годы.        Наверное поэтому произнести получилось лишь шепотом:        — Спасибо, пап.        Отец убрал руку, погрозив уже пальцем:        — Я серьезно, Феликс. Пиши матери, а то она сойдёт с ума.        Заметив недовольное лицо королевы, оба рассмеялись грудным глубоким смехом. Старший протянул руку и прижал парня к себе, похлопав увесистой ладонью по спине.        Его гордость.        Совсем скоро послышался стук копыт, и перед воротами материализовалась повозка с двумя белоснежными единорогами. Охранники поспешили отворять створки, другие работники уже бежали по лестнице из замка с чемоданами в руках, через мгновение уже заталкивая их в багажный отдел.        До Феликса как будто дошло только сейчас: он уезжает. Уезжает отсюда. От родителей, которые были опорой и поддержкой, от леса, который служил утешением, благодаря аромату хвои. Из замка, который — дом. На глаза навернулись слезы, а внутренний огонь протестующе вспыхнул где-то в желудке.        Ли повернулся и крепко-крепко обнял стоящую рядом мать.        — Я буду очень сильно скучать, мам.        Она обняла в ответ, уткнувшись носом в его грудь.        — Я тоже, сынок. Я тоже.        ***        В повозке его уже ждали.        — Чанбин! Придурок, мог бы предупредить!        Феликс плюхнулся напротив друга. Тот проводил его прищуренным взглядом. За придурка Ли мог и получить, но он знал, что Чанбин — душка, пусть и выглядит как типичный силовик. Парень скользнул взглядом по накаченным рукам в свободной черной рубашке. Ну да. Бин-то перешёл уже на второй курс, поэтому и забил на весь парад.        — Вообще-то, я только сегодня утром узнал, что мы поедем вместе. Радуйся, что я хорошо позавтракал, Ликси, а то был бы букой и обиделся.        Тот внимательно посмотрел на него. Пользуясь тем, что повозка ещё стоит, младший раскинул руки и подпрыгнул к другу с радостным возгласом:        — Давай обниматься, Бинни-и-и!!!        В следующую секунду он уже душил Со, который расплылся в счастливой улыбке. Все-таки этого маленького засранца он любил. Даже очень. К тому же, они общались с детства. Тут сложно не полюбить, когда Феликс — такой милый, светлый, родной.        Сдержать рвущийся смех не получилось.        — Феликс, я ещё не готов умирать..        Парень отстранился, весь светился изнутри. Не зря у него стихия — огонь. Он сам — пламя.        Повозка покачнулась и тронулась, единороги громко запыхтели, а младший высунулся в окно, активно махая родителям на прощанье:        — Я обязательно напишу, как доеду!        — Только не забудь!        Тот улыбнулся маме и замахал ещё чаще:        — Да ни за что на свете! Последнее, что Феликс успел заметить, это улыбающееся лицо отца, а дальше его дёрнул Бин, и повозка уже оказалась в воздушном коридоре.        — Тебя сейчас затянет ветром, Ликс..        Младший вжался в сиденье, все ещё смотря в окошко.        Это новая страничка, новая часть в его жизни, в которую он так легко взлетел и так с трепетом ждал. Кто знает, что будет там — вдали от родителей?        Парень, конечно, уже думал об этом. И пришел к выводу, что и понятия не имеет. Чанбин, вредина такая, как только узнал, что Феликс поступил — пообещал, что и словом об академии не обмолвится. И что покажет все по возможности, если уж парень потеряется где-нибудь.        Ну так логичнее было бы показать все заранее, как раз для того, что бы не теряться, нет?        Видимо, Ли слишком надолго залип в небо, ну или Бину не терпелось поговорить (подколоть) с другом, так что он вздрогнул и чуть не обматерил старшего, когда тот хлопнул по его коленке, обтянутой черной тканью:        — Не ссы, Феликс! Все зашибись.