Немного бесстыдный подарок на день рождения

В свой день рождения Оливайн был приглашён в поместье отпраздновать это значимое событие жизни вместе со всеми. Конечно, сначала он какое-то время упирался, ведь не хотел никому доставлять лишних хлопот и неудобств, но в итоге поддался всеобщим уговорам — он никак не мог игнорировать радостный огонёк, сверкающий в глазах его друзей в предвкушении праздника. Таким вот образом в ночь своего дня рождения Оливайн оказался в гостевой спальне огромного поместья. Сон на новом, хоть и уютном месте к нему никак не шёл, и в попытках уснуть он безуспешно ворочался на простынях до тех пор, пока не услышал неожиданный стук в дверь. Где-то в глубине дома звон часов начал отбивать полночь. «Вот и мой день рождения», — подумал Оливайн, выбираясь из своей тёплой постели, чтобы настороженно пробраться наощупь к двери и поприветствовать внезапного ночного гостя. К приятному удовольствию Оливайна нарушителем спокойствия оказался Эйден собственной персоной, вероятно преследовавший цель поздравить священника самым первым. Это было очень в его духе и вызвало в душе Оливайна только чувство признательности. Тёмный силуэт парня напротив был подсвечен слабым сиянием свечей в коридоре, поэтому только мельком Оливайн смог разглядеть улыбку Эйдена и какую-то коробку в его руках. — Прости за беспокойство, — немного нервно произнёс Эйден, расправляя плечи. — Надеюсь, я тебя не разбудил. Я пришёл вручить тебе подарок, — придерживая коробку одной рукой, другой Эйден неловко потёр себе нос. — Всё в порядке, Эйден, спасибо. Проходи, я сейчас же зажгу свечи, — сердце Оливайна забилось чаще от предвкушения, этот день для него уже превратился в особенный. Получить в этот праздник свой первый подарок именно от Эйдена было высшим счастьем. Оливайн не смог сдержать волнения, зажигая свечи, его руки слегка подрагивали. Разрастающееся трепетное чувство предвкушения не позволяло убрать улыбку с лица. Комната наконец озарилась слабым мерцанием пламени, отблески которого заплясали по стенам и также отразились на белоснежной ночной рубашке Оливайна. Остановившись у кровати, Оливайн подождал, пока Эйден проследует за ним. Они неловко встали друг напротив друга, и на некоторое время воцарилась абсолютная тишина. Наконец Эйден словно вспомнил о цели своего визита и спохватился: — Подарок. Держи. С днём рождения! Спасибо за твоё терпение со мной, за всю помощь и поддержку, которую ты мне оказал после моего прибытия в новый мир, за все те ночи, которые мы провели вместе… — На этом моменте у Оливайна заалели щёки. Он пристально смотрел на Эйдена, внимательно слушая его речь. — …поэтому я хочу преподнести тебе это в качестве моей благодарности. — Улыбка на лице Эйдена расцвела широко-широко, подтверждая искренность его слов. На душе у Оливайна будто наступила весна: сердце запело трелью птиц, в груди потеплело, словно солнце было прямо внутри него. Он чувствовал себя маленьким счастливым беззаботным ребёнком и с этими переполняющими его эмоциями принял из рук Эйдена коробку, обвязанную праздничной лентой. Прежде чем он успел развернуть подарок, Эйден обхватил его руки своими ладонями, наклонился ближе и коснулся своими губами губ Оливайна. От неожиданной близости у Оливайна запылало всё лицо, но он не мог ничего поделать, если это был Эйден. Он позволил раскрыть свои губы и проникнуть языком внутрь. Тепло внутри Оливайна стало превращаться в тепло иного характера. То, как Эйден ласкал его рот, было невыносимо приятно, Оливайн мог только закрыть глаза и полностью отдаться этим ощущениям, позволяя умелому языку творить с ним любые непотребности. Когда поцелуй разорвался, Оливайн практически не мог соображать. Его грудь вздымалась в тяжёлом дыхании, и несколько мгновений он не мог вымолвить ни слова, переводя дух. Эйден широко улыбнулся, наконец выпустил из плена руки Оливайна и сказал: — Теперь открывай. Оливайн сгорал от любопытства. Лента оказалась плавно стянута и упала на пол, теперь от тайны его отделяла только крышка. Оливайн выдохнул и потянул её вверх. Его глаза широко распахнулись, а рот раскрылся в изумлении, когда он увидел содержимое коробки. Волна мурашек пробежала по спине. Он поднял взгляд на Эйдена и встретил только игривую ухмылку на его лице. В коробке, аккуратно сложенный, лежал комплект белоснежного нижнего белья. В первую очередь в глаза бросалось кружевное бра: два треугольника с бантиком посередине. Затем были отделанные кружевом шёлковые трусы — Оливайну показалось, что они едва ли смогли бы что-либо прикрыть, и покраснел ещё сильнее. Также в комплекте были шёлковые чулки и белые подтяжки. Раскладывая всё на своей постели, Оливайн не знал, что сказать. Подарок был изысканным и мог удовлетворить любой утончённый вкус, но в то же время был невыносимо смущающим для самого Оливайна. Он никак не мог поднять взгляд на Эйдена и как-то его отблагодарить, в его голове только возникали неприличные мысли, события в которых так стремительно развивались, что их невозможно было остановить. — Ну как? — Эйден подошёл сзади, положил руку на бедро Оливайна и едва ощутимо провёл ею вверх, приподнимая тонкую ткань ночной рубашки. Оливайн чуть не задохнулся от переполняющих его эмоций, но всё же смог вернуться в реальность и наконец произнести: — Мне… нравится. — Румянец и отведённые в сторону глаза лучше всего передавали Эйдену то, что в данный момент испытывал священник. Куй железо, пока горячо. Эйден почти полностью прижался к спине Оливайна, чуть приподнялся на носочках и прошептал ему на ухо: — Не хочешь попробовать прямо сейчас? Оливайн положил свою ладонь на руку Эйдена, которая всё ещё покоилась на его бедре. Он сглотнул слишком громко для тишины этой ночи и кивнул, позволяя мурашкам пробежать по шее от горячего дыхания Эйдена. — Только… — очень тихо ответил Оливайн, — только отвернись, пока я переодеваюсь. Эйден почти что засмеялся на эту невинную просьбу, но всё-таки он имел дело с именинником, поэтому решил сегодня быть послушным и играть по его правилам. — Хорошо, — Эйден отступил на пару шагов и отвернулся. Оливайн почувствовал лёгкое разочарование, когда его так стремительно покинуло тепло возлюбленного тела, но он смог быстро взять себя в руки и переключиться на стоявшую перед ним задачу. Ткань ночной рубашки заскользила по телу, обнажая идеальную фигуру. Пламя свечи золотом легло на его бледную кожу, очерчивая упругие мышцы. Оливайн начал с трусов — ткань приятно легла на кожу, не вызывая никакого дискомфорта из-за своего дизайна. Затем Оливайн натянул чулки и, немного помучавшись с подтяжками, смог соединить две детали белья. Теперь он с сомнением смотрел на кружевное бра. Было ли оно так необходимо? Оливайн колебался совсем недолго, ведь если Эйден преподнёс и его в качестве подарка, то наверняка хотел увидеть мужчину в нём. Повозившись с незнакомой конструкцией, Оливайн всё же смог надеть и её. Затылком он чувствовал нетерпение Эйдена и понимал, что сам волнуется не меньше. Наконец Оливайн оказался морально готов показаться перед своим возлюбленным. — Эйден… можешь смотреть. — Его голос был слабым, но он смог улыбнуться уголками губ, когда два молодых человека повернулись друг к другу. Огонь, загоревшийся в глазах Эйдена, можно было почувствовать издалека. Не желая смущать священника ещё больше, Эйден подошёл к нему спокойным шагом, стараясь пока что держать себя в руках. — Я могу тебя коснуться? — восхищённо прошептал Эйден, в ожидании поднимая правую руку в воздух. В этот момент на лице Оливайна зародилась уверенность вместе с искренней улыбкой. — Конечно. Это же твой подарок. Эйден положил руку на его бок, соприкасаясь с гладкой кожей, затем двинулся к бедру, дошёл до края чулка и повёл руку обратно вверх. Прикосновения Эйдена были приятными, Оливайн только и мог, что льнуть к широкой ладони своим телом. Вскоре рука остановилась на животе, мягко поглаживая рельеф мышц. Оливайн тихо выдохнул и непроизвольно напрягся, позволяя ещё в большей степени насладиться своим прессом. Лёгким движением Эйден толкнул Оливайна в сторону постели, и тот приземлился на смятые в неудачных попытках заснуть простыни. Оливайн сам не понял, как оказался в объятиях Эйдена, прижатый спиной к его груди. Руки Эйдена забыли о каком-либо стыде и ненасытно блуждали по телу Оливайна, поглаживая то здесь, то там, возбуждая каждую клеточку тела священника своими прикосновениями. — Тебе так идёт, — услышал Оливайн шёпот Эйдена в своё ухо. — Смотри, как ткань подчёркивает твою фигуру. Правая рука Эйдена остановилась в области паха Оливайна и мягко сжала то, что скрывалось под шёлковой тканью. — Ах! — от неожиданности Оливайн в его объятьях выгнул спину, его голова непроизвольно откинулась на плечо Эйдена, и он вцепился пальцами в простыни, усугубляя беспорядок. — Расслабься, сейчас станет ещё приятнее, — Эйден зашевелил пальцами в массирующем движении, явственно ощущая, как росло удовольствие Оливайна. — А теперь здесь, — другая рука Эйдена провела вдоль талии и остановилась на границе кружевного бра. Он не спешил стягивать его, сначала лишь одним пальцем коснулся выступающего сквозь ткань соска. — Эйден… — выдохнул Оливайн, капельки слёз начали скапливаться в уголках глаз, раскрытые губы призывно блестели от слюны. — Иди ко мне, — сладким голосом произнёс Эйден, и Оливайн повернул голову ему навстречу. Их столкнувшиеся друг с другом губы сразу же слились в страстном глубоком поцелуе. В то же время Эйден не забывал уделять внимание тем местам, которых касались его руки. Когда его правая рука почувствовала влагу, он сказал сквозь поцелуй: — Кажется… кажется, надо немного остановиться. Упоительное тепло сразу же покинуло промежность Оливайна, и рука Эйдена плавно накрыла тот сосок, который остался без заслуженных ласк. — Думаю, этому дружочку тоже нужно внимание, — улыбнулся Эйден под очередной стон Оливайна. Сначала он поиграл с соском через ткань, но затем пропустил руку под кружева, касаясь груди священника напрямую. Оливайн не знал, хотелось ему выгнуться ещё сильнее или же полностью прижаться к крепкому телу Эйдена, он чуть ли не начал извиваться в его руках, и только получаемое удовольствие более-менее удерживало его на одном месте. — Эйден… Эйден, да… здесь… — всхлипы Оливайна становились всё звонче по мере того, как Эйден продолжал ласкать его соски. То оттягивая их, то нежно поглаживая, он добивался того, чтобы Оливайн в его руках изнывал от переполняющих его ощущений. — Интересно, сможешь ли ты кончить только от того, что я делаю так?.. — Эйден выдохнул эти слова в губы Оливайна и незамедлительно увидел в свете свечей, как щёки того порозовели. Такая крепкая мужская грудь на удивление оказалась очень чувствительной к чужим прикосновениям, чем Эйден бесстыже пользовался. Он аккуратно царапнул ногтем до предела возбуждённый сосок, и всё тело Оливайна в тот же момент отреагировало мелкой дрожью. Оливайн крепко сжал бёдра вместе, пытаясь хоть как-то симулировать прикосновения и облегчить то тянущее ощущение внизу живота. Его члену определённо не хватало места в этом тесном белье, и розовая головка смущённо показалась снаружи, выпуская небольшое количество белой жидкости. Эйдена эта ситуация словно вовсе не волновала, он с упоением продолжал играться с сосками Оливайна, которые оказались такими же отзывчивыми, как и их обладатель. Иногда уверенными движениями Эйден обхватывал грудь священника и массировал её, затем снова тянул бусинки сосков и сжимал их между подушечками своих пальцев. Каждое движение Эйдена сопровождалось стонами со стороны Оливайна, тот словно потерялся в своём удовольствии и льнул к любым прикосновениям, позволяя вытворять с ним всё, что угодно. — Давай, ещё немного, — Эйден видел, каким напряжённым был член Оливайна, видел, какое божественное блаженство отражалось на его лице. Кто же знал, что грудь священника окажется такой восприимчивой и жадной до ласк, что от неё было невозможно оторваться, не выявив при этом всю палитру эмоций, которую мог испытывать Оливайн. — Сейчас… почти… — губы Оливайна сжались в тонкую линию, его глаза медленно закрылись, и он снова откинул голову на плечо Эйдена, полностью надеясь на его поддержку. Его бёдра сжимались всё сильнее, он тёрся ими друг об друга, в то время как Эйден в очередной раз крепко сжал соски Оливайна и потянул за них. — Ах! — только и мог выкрикнуть Оливайн, когда по его телу пробежала долгожданная волна облегчения и удовлетворения. Произошедшее удивило обоих: Эйдена в меньшей степени, так как именно такого исхода он и добивался, а что касалось Оливайна… Он был до невозможности смущён и обескуражен реакцией своего тела, ведь считал себя одним из самых сдержанных людей… — С днём рождения! — ещё раз сказал Эйден, когда заметил, что Оливайн немного пришёл в себя и расслабился в его объятиях. — Спасибо! — тепло ответил Оливайн. — Ох! Прости, я испортил твой подарок, — он спохватился и виновато улыбнулся, когда увидел не только свой перепачканный живот, но и промокшие трусы. Несколько капель также оказались на чулках и бра, выделяясь на них серыми пятнышками. — Хе-хе, ничего, это того стоило, — спокойно ответил Эйден, откуда-то достав салфетку и начав протирать Оливайна. Уже засыпая, Оливайн подумал, что это его самый лучший день рождения.