Посох Мерлина. Легенды прошлого столетия

      — Ну же, пап, мы так опоздаем! — в очередной раз взмолился Брендон.       — Не придумывай, у нас ещё много времени, — ответил Скотт, разглядывая прилавок с пирожными. — Я никак не могу вспомнить, на что у неё аллергия. Не помнишь, мёд или орехи?       — Давай просто возьмём с вишней и пойдём? Джереми тебя очень ждёт!       — Не маленький, справится, — отмахнулся его отец. — Его никто там не съест. Не подскажете, какой лучше? Кофейно-шоколадный или грушевый?       Уставшая девушка за прилавком что-то буркнула в ответ, но старший Картер, казалось, не особо обратил внимания на её слова и уже выяснял, насколько вкусные макаруны с черникой. Брендон тихо простонал от бессилия и рухнул на ближайший стул. Он запустил пальцы в непривычно прямые волосы и полушёпотом стал возмущаться медлительности отца, прямо как Джереми делал это, когда кто-либо опаздывал. Мальчик нервно взглянул на новенькие часы на своём запястье, чтобы потом иметь все причины причитать, как они потеряли целых десять минут в кондитерской. Часы блеснули в свете свечей на стене и показали почти пять часов вечера, что заставило Брендона ещё раз взвыть: он так сильно хотел первым оказаться рядом с Джереми, спросить, почему дядя ничего не сказал ему, любимому племяннику, о своём решении, пока все остальные взрослые не успели бы заболтать его.       Оранжевый свет от свечей падал на поднятое к потолку лицо, мягко освещая чуть более острые, чем два месяца назад, черты лица юного Картера. Сегодня утром, когда он убил полчаса на укладывание непослушных волос перед зеркалом, он внезапно понял, что его лицо выглядит слишком уж взрослым по сравнению с угловатым щуплым телом. Особенно с этой непривычной ему причёской, на которой сам же настоял по такому важному случаю. Однако сейчас он чувствовал себя совершенно не взрослым: чуть ли не целый день посвятить практике в магии, а потом ходить по магазинам, с учётом того, что впереди был ещё целый вечер, было выше его сил. Страшно представить, как люди выживают, совмещая работу, уборку и походы по торговым рядам на постоянной основе. И ведь самое обидное, он сидел в кондитерской и не смог выпросить себе ни одного маленького пирожного!       Когда девушка за прилавком разделалась с покупателями и колокольчик над дверью звонко брякнул, семья Картеров поспешила к Парламенту, хотя проталкиваться сквозь толпу волшебников было непросто. В Великобританию пришёл Лугнасад, поэтому улицы города были заполнены магами. Одни продавали или покупали хлеб и фрукты — традиционные товары в праздник Урожая по заветам самого бога Луга. Другие же грелись в лучах палящего солнца, и колосья, вплетённые в причёски празднующих, приходили в движение каждый раз, как кто-то окликал их. Третьи — явно туристы или же хабиталы — озирались по сторонам и подолгу рассматривали дома, прилавки и фонари, которые были украшены знаками почитания Луга, и создавали толкучку.       Брендон любил традиционные праздники, но так как в Лугнасад никто подарки ему не дарил, то без стеснения проталкивался сквозь толпу, тянув за собой отца. Да и вообще, праздновать в современном мире начало осени по заветам друидов и Луга — одного из первых волшебников, которого маги теперь почитали и считали богом Британских островов, — казалось ему ненужной затеей. Будто в мире было мало богов со всеми этими Зевсами и Одинами и остальным языческим сбордом. И с таким настроением он с отцом дошёл до Парламента, не менее многолюдного, чем улицы. Однако прыти почти что тринадцатилетнего подростка хватило для того, чтобы пробиться сквозь зевак у арки, над которой светлыми буквами виднелось слово «Дублин», и занять один из синодов перед самым их отправлением, несмотря на отсутствие спешки со стороны родителя.       Добраться с Графтон-Стрит до Гранд-канала на юге Дублина было непросто. Почти все улицы, скрытые магией от хабиталов, были точно так же переполнены толпами волшебников, словно они отмечали день города и ждали с минуты на минуту фейерверк. Иногда прямо посередине дороги можно было наткнуться на целые горы яблок, груш и других фруктов или пшеницы, произрастающей прямо из каменной плитки. На других участках в пабах было так много магов, что части из них пришлось ужинать снаружи, из-за чего чуть ли не половину улиц занимали стулья, столы или вытянутые в проходы ноги кого-нибудь из посетителей.       Манчестер, который имел лишь несколько точек соприкосновения двух разных миров, сильно отличался от таких городов, как Дублин или Лондон. Если в родном городе Тёрнеров волшебники жили в необычных домах на улицах, полностью отличающихся от тех, что составляли обычную часть Манчестера, то здесь дублировались целые кварталы и здания, смещённые от «оригинальных» на пару метров. Брендон толком не понимал, как это работает, как целый волшебный мир умещался в каком-то нереальном пространстве, но было приятно рассматривать известные всем в мире достопримечательности, при этом не пряча умение колдовать.       — Пап, а мы точно не опоздаем к дяде Джеру? — заволновался Брендон, когда уже прошло около пятнадцати минут после прибытия в Дублин. — Если мы не успеем, то можно смело возвращаться домой!       — До Лисканнора можно добраться не только с помощью синодов. Но мы не опоздаем, не переживай.       — Это же глупо, что до самого красивого места Ирландии невозможно переместиться без перехода в другие синоды на другом конце города!       — Это хабитальская деревня, поэтому перемещения ограниченные. Мы же не хотим, чтобы местные жители обратили внимание на странных людей, которые исчезают и появляются из ниоткуда с такой же частотой, как в Дублине, – копаясь в пакете с пирожными ответил его отец. – Если хабиталы начнут подозревать и интересоваться, то Британия повторит путь Италии во время Теневой войны. А мы этого не хотим. И маленькие синоды как раз и проводят небольшие кучки волшебников. Дозированно. Кстати, это не твоя подруга?       — Что? Где?       — Да вон, светленькая. С этим… Джоном, кажется.       Брендон посмотрел туда, куда показывал его отец. Сквозь толпу разодетых в яркие одежды волшебников он разглядел Кэролайн с небольшим подарочным пакетом в руках. Дан что-то увлечённо рассказывала своим родителям и энергично махала руками, как самая обычная милая девчушка. Словно она не провела весь прошлый год в попытках стать благородной в глазах некоторых неприятных типов. И это поведение, совершенно отличное от того, что он наблюдал целый год в Гринчвилде, почему-то вызывало желание каким-нибудь образом вызвать Вермора сюда и показать, кто такая Кэролайн: девочка, которой лучше держаться подальше от таких, как мюридхаудцы.       — Может, поговоришь с ней в Лисканноре? — прервал его мысли отец. — Помиритесь. Знаешь, такие совпадения не случайны.       — Не вижу смысла с ней мириться, — буркнул Брендон. — Она уже всё сказала. Да и вообще, сегодня помолвка дяди Джера! Я от него всё равно не отойду сегодня ни на шаг, так что на Кэролайн мне некогда отвлекаться!       — Как скажешь! Тогда идем в синоды. Пара мгновений, и мы будем с Джером!       Брендон радостно кивнул, выкидывая из своей головы Кэролайн, и понёсся к ближайшей свободной кабинке.

***

      Величественные утёсы Мохер можно было увидеть почти сразу, как только нога ступала на пыльную дорогу рядом с синодами. Словно покрытые насыщенно-зелёными шапками травы, клифы простирались во все стороны и открывали вид на ещё более необъятное взору море. Лазурная вода в свете заходящих лучей солнца медленно окрашивалась в тёмно-синий цвет, изредка прорезаемый белыми полосами волн. А чуть левее можно было увидеть крыши домов деревни Лисканнор, так же утопающих в зелени. По дороге в их сторону шли несколько человек, которые то и дело останавливались у каменного заборчика, чтобы посмотреть на море и изумрудное покрывало трав на утёсах. Солоноватый воздух со стороны воды смешивался с медовым ароматом цветов, из-за чего безумно хотелось сорваться с места и побежать ближе к обрыву с полной корзинкой еды, чтобы накинуть на себя плед и поужинать, глядя на закат.       Однако этой мечте не суждено было сбыться, потому что те люди вдалеке начали приобретать характерные черты, и Брендон узнал своего дядю в чём-то напоминающем классический смокинг. Он шёл с Оскаром, то и дело поднося сигарету ко рту и протягивая её другу, но тот из раза в раз вертел головой. Дымка сигареты окутывала голову Джереми, будто в попытках скрыть растрепавшийся пучок на голове, но он не обращал на это внимания и снова поспешно затягивался.       — Похоже сегодня день дурацких причесок! — усмехнулся Скотт, рассматривая приближающегося брата, который внезапно сорвался на бег. — И странных нарядов. Это кашне?       — Боги, Скотти, как я рад, что ты пришёл! — крикнул Джереми, с объятиями накидываясь на старшего Картера. — Я переживал, что вы не придёте!       — Как мы могли пропустить такой важный день? — с улыбкой ответил Скотт, похлопывая брата по спине. — Но что ты на себя напялил?       Джереми опустил голову на свой костюм с таким выражением лица, будто видел его в первый раз.       — Плохо выгляжу? — взволновано спросил Джереми. — Амелия сказала, что мне идёт, но я редко надеваю костюмы, ты же знаешь.       — Ты отлично выглядишь! — вклинился в разговор Брендон.       — Ох, малыш, я тебя сначала даже не узнал. Тебя так папка заставил причесаться? Выглядишь на все пятнадцать.       — Нет, я сам захотел. И мне никто даже не помогал укладывать волосы. Папа сказал, что это очень важный день, поэтому я решил соответствовать.       — Ну всё, моя главная поддержка в лице племянника прибыла. На такие кардинальные перемены ради меня никто не шёл раньше, – улыбнулся Джереми, нервно поправляя пиджак. – Теперь я буду меньше нервничать, а то уже почти полпачки выкурил, а руки всё ещё трясутся.       — Но как ты мог не сказать мне, что женишься?!       — Он тебе не сказал? — удивился Оскар, закончив обниматься со старшим Картером. — Я думал, вся Англия знала о решении Джера остепениться. Несколько раз ко мне заваливался домой, чтобы спросить, не торопится ли он.       — Да-да, — поддержал папа Брендона. — «А если она скажет нет, что я с кольцом делать буду? Может надо было брать с другим камнем? Или из белого золота?»       — Не мог же я потерять статус классного дяди в тот же день, что и статус завидного холостяка! Да и хоть раз в жизни перестраховаться полезно. Как бы я тебе в глаза смотрел, если бы знал, что я стал ещё одним скучным взрослым, а, мелкий?       — Это ты меня назвал скучным? Своего родного брата так оскорблять нельзя, Джер.       — Возможно, я не учёл, что у нас такие гены, что мы в зануд не превращаемся, но ты очень близок к этому званию. Как и Оскар, — ответил Джереми, вытаскивая очередную сигарету. — Но если у меня ещё что-нибудь такое произойдёт, как помолвка, клянусь, Брендон, ты узнаешь первым.       — После нас со Скотти, — сказал Оскар, отнимая из немного дрожащих рук Батлера сигарету. — Чтобы «перестраховаться». А теперь как почти что скучный взрослый предлагаю вернуться к твоей невесте, пока она тебя в розыск не объявила.       Следующие полчаса Брендон с отцом и дядями потратили на дорогу до кафе, хотя могли бы вернуться к гостям намного раньше, если бы слишком взволнованный Джереми не пытался остановиться каждые несколько минут, чтобы собраться с духом. И с каждой новой остановкой он всё больше начинал испытывать неприязнь к невесте дяди Джера, ведь из самого классного человека он в миг превратится в кого-то, кого можно будет увидеть только по праздникам. Обычно он ходил со скоростью ракеты, а сейчас плёлся со скоростью улитки. И это всего лишь помолвка, всего лишь год с этой страшной женщиной. И если Брендон был совершенно не в настроении для улыбок, то для взрослых такое поведение Джера стало поводом для дружеских шуток. Которые стали увеличиваться, стоило Батлеру напомнить, как его друзья вели себя во время помолвки, хотя Скотт и Оскар отрицали реальность многих историй. Например, как папа Брендона уронил стол с закусками, когда облокотился на него из-за слабости в ногах от красоты избранницы.       С шутками и смехом более расслабленный Батлер со своей психологической поддержкой наконец дошёл до шатра на окраине деревни. Жемчужно-зелёные ткани шатра развевались на ветру, как паруса пиратского корабля. Возможно, если бы рядом не было домов людей, место вечеринки можно было принять за палатку эльфов — во всяком случае, Брендон именно так это представлял. Серебряные столбы, обвитые лозой, сверкали от попадающих на них солнечных лучей, яркие розовые цветы среди гибких стеблей виднелись по всей площади шатра, и поэтому было достаточно просто выявить хабиталов среди гостей. Они задирали головы и очень внимательно рассматривали сеточку стеблей, обсуждали, как такое смастерили и как связаться с мастером.       Каменный забор проглядывался за шатром, набитым столами с едой, а там, за забором, поросшим зеленью, и лавочками открывался вид на утёсы и море. Словом, всё выглядело словно в красивой сказке. Брендон был уверен, что такая помпезность возникла из-за желания спутницы дяди, и был очень удивлён, когда Джереми сказал, что многие идеи для этого вечера родились в его голове.       — Кто твоя невеста? — спросил Брендон, рассматривая стол с закусками и десертами, которые выглядели слишком сладкими для местной кухни. — Принцесса, что ли? Мне кажется, тебе бы больше подошла какая-нибудь певица. Знаешь, как на том концерте, куда ты меня брал в июле. Она была очень классной!       — Амелия правда очень похожа на принцессу, — улыбнулся Джереми. — Но если серьёзно, то её отец лорд. И обещаю, она ещё круче той певицы.       — Дядя Джер, я не хочу, чтобы мы виделись только по праздникам.       — Почему бы мы стали видеться так редко, Брендон? Я же всего лишь женюсь, а не в космос улетаю.       — Я хочу, чтобы мы веселились, как раньше, и ходили гулять и смотреть фильмы. Чтобы ты приходил к нам по выходным! А ты ведь теперь будешь всё своё свободное время со своей невестой!       — Малыш, ты и Скотти так же сильно важны для меня, как и Амелия. Может, мы будем видеться не каждые вторые выходные, но точно намного чаще, чем по праздникам. Ты мне веришь?       Брендон поджал губы, не зная, что ответить. Всё же это был его дядя, которого он вот-вот потеряет, несмотря на все обещания Джереми. И раз свадьбы не избежать, то он просто обязан узнать, насколько Амелия Вуд опасна.       — Ни один титул и ни одна женщина не заставит меня отказаться от кожаной куртки и походов с тобой в кино, не переживай. — Хлопнул его Джереми по спине. — Но давай притворимся знатными особами и, пока я буду общаться с гостями, ты продегустируешь все десерты?       — Дядя Джер, я уже не маленький. Я бы хотел познакомиться с твоей невестой. Может быть, вы могли бы вместе приходить к нам.       — Конечно, малыш. — Джереми ещё раз похлопал его по спине и повёл к группе девушек у стола с напитками. — Дорогая, я могу украсть тебя на пару минут? Я бы хотел тебе представить моего племянника, Брендона.       Девушка в зелёном сетчатом платье отвернулась от подруг и окинула их удивлённым взглядом. Может, в ней и было что-то от принцессы: высокий лоб, большие голубые глаза, похожие на куски льда, и тонкие губы, — но на Картера она не особо произвела впечатление. Может, лишь жемчуженки в чёрных волосах приковывали взгляд, но не более.       — Привет, Брендон. Я Амелия Вуд, — её голос оказался достаточно низким и совсем не подходил к её слегка полненькой округлой внешности.       — Да, я знаю. Тут все о тебе только и говорят.       — Уверена, что это продлится ровно до того момента, пока Джереми не решит что-нибудь спеть.       — А ты поёшь?       — Нет, хотя родители и пытались развить у меня слух.       — Я думал, все лорды и леди умеют петь.       — Ну, это считается минимальными требованиями к семьям лордов, но у меня были другие хобби, против которых моя семья не возражала.       — Как садоводство? — спросил Брендон и еле сдержал фразу: «Ты слишком скучная и не подходишь моему дяде».       — Я больше любила технику хабиталов. После свадьбы Джереми наверняка тебе покажет гараж. Правда, одну из своих любимых машин я так и не собрала.       — Ты чинишь машины? — настолько удивлённо уточнил Брендон, что Амелия и Джереми улыбнулись.       — Да, когда у меня есть свободное время. Вернее, когда у меня остаются силы после работы. И, опережая твой вопрос, нет, не в Палате Лордов. Я работаю модельером.       — Амелия была той самой девушкой, которая создала дизайн для сценических выступлений нашей группы. Помнишь, ту рубашку, которая тебе так понравилась? Это её работа.       Брендон поджал губы, обдумывая услышанное, и оценивающе посмотрел на девушку. Вуд может уже не казалась слишком скучной для его дяди, да и глаза больше не выглядели такими ледяными, но отдавать ей Джереми он не был готов.       — Может, ты мне расскажешь о себе? — будто бы с искренним интересом спросила Амелия. — Джер говорил, ты учишься в кайндаймхе.       — Да, я заканчиваю оллон в этом году, как прадедушка по папиной линии. Бабушка говорит, я очень похож на него.       — И кем ты хочешь стать?       — Испытателем заклинаний. Мне кажется, это так классно и опасно! Не понимаю, почему некоторые предпочитают варить эликсиры или что-нибудь похожее на это. Наверное, это всё гены, – поспешил добавить Брендон первую пришедшую на ум солидно звучащую фразу.       — Не у всех хватает запала, чтобы исправлять одно и то же заклинание каждый раз, — пожал плечами Джереми.       — Джер, а ты помнишь мою лучшую подругу? Болтушку Эмми. Так вот, она глава отдела испытателей заклинаний, поэтому если ты не поменяешь своего желания, я смогу помочь тебе устроиться к ней на практику.       — А где ты училась?       — Алэйсдэйр. Твой папа был на год старше меня, он первый вложил мне в голову идею стать модельером. А Джереми выкрадывал меня перед выпускным годом из дома и таскал на концерты, — с улыбкой ответила Амелия.       — Она придумала мотив к одной из песен на выпускном, — сказал Джереми, обняв невесту за талию, пока свободной рукой отстукивал такт песни. Одной из самой драйвовых за всю музыкальную карьеру группы, поэтому было невероятно сложно представить, как эта мягкая улыбчивая девушка с небесно-голубыми глазами могла придумать такой мотив.        — Это было моё лучшее лето. — Поцеловала она Батлера в щёку. — А теперь мальчики, извините, меня зовут подруги. Было приятно познакомиться, Брендон.       Картер ответил взаимностью и повернулся к дяде, который всё никак не мог отвести от неё взгляда. Возможно, его выбор был не так плох, хотя он всё ещё ощущал непонятную злость на Амелию. Всё же она станет его женой, и Джереми будет целиком принадлежать ей, а эта перспектива Брендона немного пугала.       — Ты тоже станешь лордом, когда женишься?       — Думаешь, мне не пойдут чопорность и разговоры исключительно об экономике?       — Я думаю, вы будете классным примером для всех леди и лордов. И Амелия, кажется, действительно лучше, чем та певица с концерта. Но, дядя Джер, я тебя не прощу, если ты будешь редко приходить в гости.       — Мне же тебя стольким мудростям надо обучить, как я тебя оставлю? — усмехнулся Джереми. — Я же твой дядя, от меня ты так легко не отделаешься, даже когда захочешь.       — Брендон, — внезапно вынырнул из толпы его отец, — там на веранде какой-то мальчик твоего возраста есть, так что тебе не придётся полвечера скучать. И у меня в сумке лежит та игра с троллями: можете сыграть в неё вместе. А мы пока с Джером и гостями выпьем.       — Спасибо, пап! — обняв дядю и мельком заверив, что никогда от него не устанет, воскликнул Брендон. — Я тогда буду в дальнем конце веранды, не теряйте меня!

***

      Подружиться с мальчиком у Картера не получилось. Бенедикт, который приходился невесте кузеном, вместо игры в Карту трёх миров — популярную настольную игру, позволяющую игрокам благодаря проекциям происходящего оказаться в этих самых трёх мирах — куда-то пропал. Да ещё и назвал Брендона противным, чем отбил всякое желание даже смотреть в его сторону.       И пока взрослые ужинали и предавались воспоминаниям о своей молодости и первой влюблённости, что было очень скучно, ему абсолютно нечем было заняться. Он сидел на лавочке, облокотившись на поросшие зеленью каменные перила, и смотрел, как за утесами возникала и пропадала белая пена волн. Заколдованный в фигурку рыцаря красный мяч всё же иногда привлекал к себе внимание, но Брендон внезапно понял, что ему слишком скучно играть в такие игрушки.       — Почему вы не за столом, юноша? — раздался незнакомый голос за спиной, когда Картер вернул мячу исходную форму.       — Если честно, я наелся десертами, сэр, — ответил Брендон и повернулся к говорящему.       Достаточно низкий пожилой мужчина стоял в нескольких метрах, опершись на трость, рукоятка которой выглядела как птичья голова. Ровная бородка и седые пышные усы несколько странно смотрелись на его квадратом лице, а очевидно давно вышедший из моды костюм придавал квадратные очертания всему телу. Для завершения необычного образа не хватало только шляпы, но серебристые волосы, собранные сзади в низкий хвост, также неплохо вписывались.       — Нда, в моё время десерты ели строго после основного приёма пищи. Никакой дисциплины в вас, юноша, не появится, если вы продолжите так питаться.       — Сейчас ведь праздник, можно и не ужинать, — просто ответил Брендон, пряча в карман мячик.       — А ваш красный мяч не был случайно в форме рыцаря?       — Возможно, вам показа…       — Я тоже волшебник, — понизив голос, сказал мужчина, после чего Брендон утвердительно кивнул. — Увлекаетесь рыцарством?       — Если честно, не особо. Я учусь в Гринчвилде, а там есть целый Орден, но я не очень хочу становиться рыцарем. У меня в том году не заладилось с лошадьми.       — Это вы зря. Помнится мне, в мою юность весь атенеум собирался на трибунах. Я так в Орден и не попал, но чувствовал себя настоящим героем.       — О, вы тоже там учились?       — Почти что шестьдесят лет назад. Это были лучшие годы моей юности, даже исгол не сравнится с ними. Хотя бы потому что в атенеуме не так много задавали и можно было посидеть с друзьями, — хрипло рассмеялся волшебник. — А вы, стало быть, какой год уже там?       — Второй будет.       — Такой маленький ещё, в самом начале пути. Знаете, — активно жестикулируя свободной рукой, продолжил маг, — когда доживёте до моих лет, часто будете вспоминать о былых днях. Помнится, как с друзьями мы бродили по неиспользуемым коридорам, когда были в вашем возрасте. Тогда среди детей были популярны страшилки, и мы всё боялись, что что-нибудь выскочит на нас из-за угла. Особенно, в подвалах…       — В подвалах? Вы тоже там были? — оживился Брендон. Сны о русалке, солторе основателя и затопленных подвалах преследовали его пару недель в самом начале каникул, и странное трепещущее чувство перед той частью замка.       — Конечно, мы там часто проводили занятия в последние годы учёбы. Почти что полностью уверен, юноша, что вам очень понравится проявлять смекалку во время борьбы с разными существами, даже если вы из сайлотака. Многое бы отдал, лишь бы вновь стать шестнадцатилетним мальчишкой, чтобы испытать себя в тех подвалах… Тогда ещё по атенеуму ходили слухи о неких затопленных подвалах, что очень манило искателей приключений двенадцати лет. Ваши одноадранцы говорили о них?       — Мы с друзьями были там, сэр. Это вовсе не миф. Там были руны и письмена на полу, вырезанные в камне. А в другом росли очень красивые цветы прямо на потолке.       — Эх, — усмехнулся старый маг, облизнув сухие губы, — на что только не способна детская фантазия.       — Но это чистая правда!       — Конечно, для вас это однозначно было правдой. Когда я только поступил в Гринчвилд, выпускники часто рассказывали нам о месте, где было спрятано целых два солтора основателей, и мы детьми…       — Ещё два солтора в Гринчвилде? — прошептал Брендон. — Расскажите… Расскажите об этом побольше, пожалуйста?       — Рад, что у молодого поколения осталась тяга к знаниям, но боюсь, что те истории не больше, чем сказки. Красивый миф, чтобы впечатлить детей.       — Но всё же! Нам никогда о таком не рассказывали, даже папа об этом не говорил.       — Дайте мне вспомнить, — ответил волшебник и потянулся дрожащей рукой к скамейке. Брендон подставил плечо, после чего пожилой мужчина медленно сел на край лавочки, по-старчески кряхтя.       Августовское солнце уже почти не светило, уступая в яркости даже фонарям шатра. Волны будто бы ещё громче стали накатывать на утёсы, и воображение рисовало, как белая пена разлеталась во все стороны. Волшебник в старом костюме и мальчик с зализанными волосами сидели на лавочке вдалеке от света и шумной толпы, словно кто-то специально забыл их, оградил от суеты, чтобы старые легенды обрели второе дыхание.       — Нам говорили, что в атенеуме было заколдованное место. Что никакое человеческое зло не способно пробраться туда или даже найти проход, маленькую лазейку, сокрытую в стенах замка. Гринчвилд насчитывает несколько веков истории, он выстоял и войны, и непогоду, тысячи учеников и преподавателей, так что, разумеется, в том месте были люди, однако ещё ни один из них не мог найти тайник основателей…       Поговаривали, что один из солторов принадлежал госпоже Мюридхау — самой первой ученице Мерлина — поэтому сам атенеум скрывает такой артефакт от любопытных глаз. В моё время была легенда, что леди Мюридхау и второй основатель решили пойти на хитрость и спрятать проводники не в углах звезды, а в месте, куда невозможно добраться. Возможно, оно на виду у всех, а возможно, в самой высокой башне или глубоко под землёй.       Мы искали след соула — волшебного существа, с которого хабиталы списали единорогов — ведь только он способен привести человека к солторам.       — Но соулов же не существует…       — Поэтому это не больше, чем красивая легенда. Проводники были утеряны, кроме того единственного, который остался в Гринчвилде, и нам, детям, не оставалось ничего другого, кроме как придумывать байки об их тайном хранилище и надеяться найти их вместе с Экскалибуром.       — Но вы же точно так же думали про подвалы…       — У всякого здания есть подвал. Суть в том, что никто не знал, как туда пробраться, ведь атенеум древний, в нём уже много утерянных для всех нас троп. А детей всегда прельщали тайны. Помнится, у моего старшего сына тоже были свои мифы про тропу эльфов. Тогда они верили, что в лесах есть потайная дорога, которая в итоге приводит к селению эльфов и их дворцам из изумрудов и слёз Греине, и пропадали до отбоя в лесу в попытке найти хотя бы что-нибудь. Потом кто-то из них додумался до того, что путь укажет нить гюрье, и лишь Дагда уберёг их от того, чтобы потеряться. И бдительность патрулирующих учителей, — заново рассмеялся волшебник. — В учебные годы Амелии тоже были какие-то свои легенды.       — Вы лорд Вуд? Папа Амелии?       — Я так молодо выгляжу? — с улыбкой поправив пиджак, поинтересовался мужчина. — Я её дедушка. Лорд Фредерик Вуд. А вы, стало быть?..       — Брендон Картер, сэр. Племянник Джереми Батлера.       — Так мы с вами будущие родственники. Приятно познакомиться, молодой человек, а теперь предлагаю всё же отведать ужин с остальными гостями.

***

      Кэролайн лежала на мягкой кровати и болтала ногами в такт музыке, которая доносилась из шатра за окном. Только недавно выкрашенный в жёлтый цвет дом тёти находился на окраине Лисканнора, его окна выходили на утёсы, но трепет и восхищение перед мощью природы совершенно не ощущались в тёплой светлой комнате.       Волосы разметались по подушке, щёки покрылись ярким румянцем, что Кэролайн пыталась скрыть, прикрывая лицо руками. Яркие фенечки на запястьях дополняли праздничный образ в виде джинсового платья и новеньких серёжек-бабочек.       — Я точно закрыла дверь, — перестав смеяться, воскликнула Кэролайн и тут же перевернулась на живот. — Никто тут тебя не увидит.       Небольшое зеркало в серебряной оправе стояло в горе подушек и мягких игрушек. Шляпа игрушечного фокусника, необъяснимо большая по сравнению с телом и украшенная блёстками, лежала таким образом, будто какой-нибудь иллюзионист специально высунулся из зеркала и положил на оправу, чтобы его голова идеально вписывалась под этой шляпой. Однако в один момент в отражении показалось не лицо Кэролайн или фокусника, а Фосети Вермора.       — Убери эту шляпу, а то я неловко себя ощущаю, когда представляю, как выгляжу.       — Тебе очень даже идёт, так что ничего я убирать не буду.       — Ну тогда сиди тут и жди, когда я тебе нацеплю какую-нибудь дурацкую шляпу, — ответил Вермор и отошёл к столу.       Меньше чем через минуту перед глазами Кэролайн виднелся явно наколдованный головной убор, который выглядел как обклеенный ромашками цилиндр. Дан прыснула от смеха, вообразив свой внешний вид, состроила рожицу и представилась магом Магикусом — ужасным магом из города Магия.       — Ты всё ещё очень красивая, хотя эта шляпа абсолютно тебе не подходит, — с улыбкой сказал Фосети. — Знаешь, я не могу дождаться, чтобы снова увидеть тебя в Гринчвилде. И ты будешь ходить только со мной, пусть даже твои соседки по партам не смотрят в твою сторону на переменах.       — Я тоже очень соскучилась, — призналась Кэролайн. — Те два дня, что мы не общались, я даже не могла спать нормально: так сильно я по тебе скучала.       — Поэтому я вообще не понимаю, почему ты не пригласила меня к себе. Ну, к твоей тёте. Тем более, что она живёт в очень красивом месте, мы бы могли погулять вместе среди этих утёсов…       — Просто здесь живёт много хабиталов.       — Ну и ладно, они же не первые в своём роду, так что до них мне вообще нет дела. Тем более, что твои родственники волшебники.       — Да, но тут мы бы не смогли провести время наедине. Мои родственники слегка безумные, так что постоянно бы нас дёргали. Знаешь, принесите то, помогите там…       — Поэтому людям нужна прислуга. Хотя ты говорила, что твои родители считают, что труд якобы важен, но со мной ты бы никогда ничего не делала по дому, а сидела бы со мной в кабинете, пока я работаю.       — Договорились, — улыбнулась Кэролайн. — Хотя я бы хотела хотя бы чем-нибудь заниматься самостоятельно. Ретт как-то сказал… — На этих словах она замялась, вспомнив застывшего Мелроуза на фоне конюшен. Сердце куда-то ухнуло, стоило представить перед собой лицо мюридхаудца, который, может, тогда и не был милым с ней, но он испытывал хотя бы какие-то эмоции. В отличие от тех месяцев после уничтожения лагеря похитителей мистера Бойда. — Он сказал, что хотел бы достичь всего своим трудом, и я бы тоже хотела сделать что-нибудь очень важное для мира.       — Отец говорит, что Ретта просто бесит положение его семьи, поэтому он пытается сделать всё возможное, чтобы отличиться от них. Он в любом случае недостоин звания лорда из-за своих выходок.       — Каких выходок?       — Ну он часто менял девушек, хотя у него есть невеста…       — Но он же её ненавидит! Ты бы согласился жениться на ком-то, кого терпеть не можешь?       — Я бы сделал это ради семьи. Брак не так важен в жизни, как безграничность твоих возможностей. В любом случае, Мелроуз сбежал из дома после окончания года.       — Почему ты не говорил мне об этом?! — вскочив с дивана, спросила Кэролайн.       — Разве для тебя это важно? Вы даже не друзья. Да даже если бы были друзьями, это я твой парень, а не он.       — Я думала, вы с ним дружили. К тому же, сбегать из дома — опасно, он — несовершеннолетний! — не могла успокоиться Дан. Она почему-то так переживала о Ретте, что даже пропустила последнее предложение Фосети мимо ушей.       — Мы с ним общались. В любом случае, Ретт всё равно вернётся в Гринчвилд, так что ты убедишься, что он просто валял дурака. Наверняка просидел всё лето в доме какого-нибудь родственника и закатывал вечеринки каждый день. Это же Мелроуз, он больше ничего не умеет.       — Да… Наверное, с ним правда всё в порядке… Надеюсь, он действительно закатывал вечеринки всё лето, а не пропал, — сама себе сказала Кэролайн, пока Фосети рассказывал ей о своих планах на завтра.       Покрытое синяками и ранами лицо Ретта стояло перед глазами, перекрывая болтающего в зеркале Вермора. А вместо просторной комнаты на заднем плане виделась то грязная подворотня с глубокими лужами, то дремучий лес, но в любом случае побитое тело Мелроуза в неестественной позе лежало на холодной земле, где никто не мог бы ему помочь.       И она даже не узнает, что с ним случилось.

***

      Брендон сидел за столом, облокотившись головой о плечо отца. Гости перестали танцевать и шуметь уже часа два назад, чтобы не будить спящих жителей Лисканнора, и разбились на разные группки по интересам, где обсуждали волнующие их темы. Эти беседы были настолько отвлечённые от помолвки или хотя бы виновников торжества, что казалось, будто большинство людей случайно здесь оказалось.       Лишь тихие голоса Скотта, Джереми, Оскара и ещё двух выходцев из Гринчвилда, которые изредка перерастали в смех, доносящиеся обрывки песен в исполнении бабушки Элис, тётушки Батлер и остальных родственников казались родными и успокаивающими после целого вечера танцев и громкой музыки. Украдкой наложенные старшим Картером согревающие чары убаюкивали Брендона незаметно для него самого. Сквозь проваливающееся в желанный сон сознание проскальзывали истории о рабочих буднях, разных фестивалях, по которым Джереми любил таскаться, но никогда не брал с собой Брендона, и все эти истории превращались в голове в мешанину самых разных и несвязанных между собой картинок. И если пару минут назад действующие лица в полусне совпадали с голосами говорящих, то чем дольше юный Картер сидел, тем всё чаще он превращался в главного героя.       Сначала он рассекал на мотоцикле по городу по поручению своего начальника, который представлялся старым мужчиной с лицом лорда Вуда, потом сразу с трассы Брендон попадал в шумную толпу, которая горланила смутно знакомые песни. И так, путешествуя от одного места в другое, сталкиваясь со всеми, кого знал, в самых разных местах, Картер сам не заметил, как уснул.       Осознание того, что он оказался в царстве Морфея, настигло только когда Кэролайн — его новый босс, одетый в длинное пальто и держащий трость — стукнула по столу и пригрозила уволить. Чувство праведного гнева начало клокотать в груди из-за того, что его, Брендона, уволили, и что в его собственном сне уволила его именно Дан, но очень быстро испарилось, стоило разглядеть в офисе знакомое лицо.       Молодой Мерлин в классическом костюме смотрел прямо в глаза кайндаймхца, будто не видел вокруг никого другого. Потом он слегка качнул головой, будто бы позвав с собой Брендона, и медленно двинулся к выходу. Предчувствие интересного путешествия в классические истории о юном Мерлине заставило подорваться с места и поспешить за легендарным волшебником, и когда взору открылся Гринчвилд, Картер понял, что не зря послушал внутренний голос.       Королевский маг к этому мгновению уже гордо восседал на чрезмерно огромном коне и ждал своего спутника. Едва Брендон залез на точно такую же лошадь, Мерлин натянул поводья, ставя своего жеребца на дыбы, и после этого погнал его по высокой траве напротив стен замка. И Картер последовал его примеру. Тёплый ветер дул в лицо, дух захватывало, стоило лошади взять преграду в виде поваленного дерева, и вот наездники уже влетели галопом в Гринчвилд. Радостные крики вылетали из горла, когда удавалось вписаться в поворот, но потом Мерлин внезапно остановился.       Конь исчез, солнечные лучи, которые проникали в коридоры, сменились на лунный свет, и великий волшебник уже в своей привычной одежде стоял напротив какой-то арки. Тут же из-за поворотов начали выходить и основатели атенеума, и Брендон почувствовал, что он тут лишний. Но как бы ему ни хотелось выскочить на улицу, чтобы не прерывать собрание великих магов, желание узнать, что происходит, опять взяло верх.       Брендон встал на мысочки, выглядывая из-за плеча сэра Алэйсдэйра, чтобы увидеть, что же происходит за аркой. Но за ней не было ничего, кроме темноты. Настолько неприятной, что можно было кожей почувствовать её ледяное дыхание, и Брендон невольно начал озираться вокруг в надежде, что волшебники решат провести встречу в другом месте. Однако они уходить не собирались и лишь с жадностью смотрели в сторону Мерлина.       Когда Картер опять перевёл взгляд на королевского мага, то заметил качающиеся на цепочках солторы основателей.       — Это сон, это сон… — затараторил Брендон, как только понял, что было в руках мага, не глядя на Мерлина. Всё ещё такого же молодого и озорного, который будто бы дурачился с проводниками, что очень отличалось от поведения великого волшебника во время всех остальных попаданий Брендона в мерлиновские времена. Да и вообще, Мерлин к завершению строительства уже отправился к праотцам, но страх опять ввязаться в видения о древней магии был сильнее логических доводов.       — … дабы запечатать безмерные силы магии и уберечь нас от войны, я соединю эти два солтора и оставлю их в этой арке, чтобы никто никогда не мог их найти, — послышался голос великого мага, из-за чего Брендону пришлось отвлечься от своих мыслей.       — Impero tibi ut coniungere et confirmo, — начал шептать маг.       — Impero tibi ut coniungere et confirmo, — стоя под луной, шептал человек в капюшоне. Два солтора в его руках, которые для всех в мире, кроме нескольких детей, утратили магию, неярко засветились, стоило первым словам заклинания раствориться в воздухе.       — Dabo tibi potestatem et virtutem, — продолжал шептать Мерлин, из-за чего проводники начали светиться всё ярче, а руки трястись.       — Dabo tibi potestatem et virtutem, — будто сами собой срывались слова с потрескавшихся губ палача. Слова заклинания, которые никто не помнил уже много веков; заклинания, которое никто не мог подчинить со смерти учеников Мерлина.       — Reduco magnus magia! — из последних сил воскликнул королевский маг, и два солтора с яркой вспышкой слились воедино.       — Reduco magnus magia… — закончил произносить заклинание палач и осмотрел в свете луны своё творение. После ослепительного света от объединившихся проводников было сложно рассмотреть форму и следы сплетения, но палач знал, что всё получилось. Приятное покалывание в пальцах от пробудившейся магии солторов опьяняло и вызывало улыбку. Страшную, но не из-за безумия, а из-за того, что палач знал: мир только что проиграл войну, о которой даже не знал.       Брендон с затаённым дыханием смотрел, как этот человек, который последний раз снился ему в июле, медленно убрал соединённые солторы в карман, и как другие два проводника всё тусклее горели в темноте комнаты Гринчвилда, пока вовсе не потухли, бесследно пропав для человечества. И он совершенно не знал, что ему делать.        И в это время замок внезапно пропал, и осталась лишь луна, которая заливала всё вокруг чуть ли не так же ярко, как солнце. Но ни серебряные лучи, ни Брендон не могли найти человека в капюшоне, хотя ещё секунду назад он рассматривал плод своих трудов. Зелёная поляна рядом с безграничным лесом будто никогда не чувствовала ноги этого человека на своей земле, ветер не доносил запаха чужого парфюма, ведь палач внезапно и бесследно исчез.