Not okay, but maybe the least worst / Не в порядке, но, возможно, наименее худшее

— Красный! Иди сюда, сейчас же! — Глаза красного парня резко открылись, оставаясь всё ещё полуприкрытыми. Его брови раздражённо нахмурились, в основном из-за высокого голоса, вырвавшего его из спокойного состояния на диване. Он поднял руку, чтобы провести по своей гриве спутанной пряжи, подавляя зевок. Несмотря на то, что в глубине его разума была небольшая тяжесть, призывавшая его встать и посмотреть, о чём утка будет клевать его на этот раз, но это не было смыслом пустых дней, разве нет? Он был очень, очень занят ничегонеделанием, поэтому он решил, что останется сидеть, пока не начнётся ссора, достаточно сильная, чтобы утащить его. Он прикинул, что у него ещё есть немного времени, прежде чем птица начнёт кричать. Он закрыл глаза рукой, легко вздохнув. Он услышал тихий топот каких-то очень специфических перепончатых лап, но проигнорировал их, оставаясь прижатым к дивану. Он почувствовал, как вес переместился на подлокотник дивана, и почти ощутил присутствие Дака, нависшего над ним. Он затаил дыхание, слегка напрягая руку. — Я знаю, что ты проснулся, и я уверен, что звал тебя, — нахмурился зелёная утка, нависнув над невинно лежащим красным человеком. — Да, и, возможно, мне не хотелось приходить. — Он убрал руку с глаз, глядя на утку со всей мягкой неловкостью, на которою был способен. Дак был намного ближе, чем предполагал Рэд, подумал он с гримасой. Кончик его клюва был всего в нескольких дюймах от лица. — Нет, я специально сказал «красный», ты же знаешь, что это ты, да? Ты же красный, дальтоник, и ты не можешь просто не сделать что-то, когда я тебя так ласково прошу! — Лицо утки выражало негодование, и в его пушистой, покрытой клювом голове действительно не укладывалось, что Рэд действительно просто не хотел приходить к нему на помощь по первому зову. — Ну, я же не тот, кто просил кого-то сделать что-то в день «Ничего», не так ли? Придурок, — усмехнулся он, закатывая глаза. Когда он снова попытался опустить веки, тщетно надеясь, что зелёная утка действительно отказался от своей затеи, он почувствовал лёгкое прикосновение к руке. Он открыл один глаз и увидел, как утка слегка дёргает его за руку. Это было похоже на то, как муравей пытается затащить домой что-то, что, несомненно, в пятьдесят раз больше его собственного размера. Он хмыкнул, довольный, что его весёлая улыбка была скрыта. — Ты… невозможен! — Дак пищал между рывками, постепенно увеличивая силу, прежде чем, наконец, дёрнуть Рэда за руку. Резкая вспышка фантомной боли заставила Рэда быстро высвободить руку из хватки противной утки. — Ах! Прекрати это, — сказал Рэд, ошеломленный больше всего на свете. Он забыл, какими странными были его «учительские триггеры». Обычно их не было, пока они не становились крайне неудобными. — Нет! Пока ты не войдёшь в ванную и не признаешь свои проступки! — Рэд застонал, думая, что это довольно кропотливая работа в День «Ничего». Это почти испортило весь его бесполезный день! Обычно у Дака не было такой большой проблемы с любыми очень незначительными неудобствами, которые он причинял, не настолько, чтобы на самом деле прийти лично, чтобы вызвать у него возмущение. — Если я признаю свои проступки, ты оставишь меня в покое? — Зелёная утка кивнул, опуская руки. Рэд упёрся руками в диван и сел, немного спотыкаясь из-за внезапного давления на ноги. Он сидел в приятном небытии уже почти целый день, и это было очень прервано. Дак схватил Рэда за руку и потащил его в ванную, прямо к зеркалу и раковине перед ним. Дак сердито указал на пустой тюбик зубной пасты на стойке. Конечно, это как-то связано с его уходом. Утка была очень ухоженной птицей и очень раздражался, когда его распорядок прерывался или возникали какие-то небольшие неудобства, связанные с этим. Хотя обычно он не придавал этому большого значения. — Смотри! Смотри! — Он лихорадочно указал на зубную пасту, невинно представленную на стойке. — Я смотрю. — Это был просто пустой тюбик зубной пасты. — Ну! Йеллоу сказал, что это был не он! — Да. Это был я. Мы закончили? — Рэд мог бы сейчас так много бездельничать, но вместо этого они сидели здесь и смотрели на этот пустой тюбик зубной пасты, словно он собирался показать цирковой номер. — Что?! Закончили?! — Дак недоверчиво закричал. Птице не нужно было так громко об этом говорить. Это была просто зубная паста. — Ага. Не знаю, почему ты так беспокоишься, учитывая, что у тебя нет… зубов, — пренебрежительно пробормотал он, переводя взгляд с обвинённого тюбика обратно на птицу. На этот раз утка ахнул, драматизм был в полном разгаре. — Чтоб ты знал, я чищу клюв так же хорошо, как и любой другой человек! Это ответственный поступок! — Дак скрестил руки на груди, бросая на Рэда грозный взгляд. Учитывая, что Рэд уже сталкивался с подобным, его это не слишком беспокоило. — Извини, но не мог бы ты просто объяснить , что тебя так взбесило? — Дак выглядел оскорблённым этим подтекстом, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы, вероятно, перейти к какой-то бессмысленной дополнительной детали и выразить что-то обидное за то, что Рэд не понимает. — Я бы простил тебе всю апатию, все грубые комментарии в мой адрес, на самом деле, я бы даже простил тебя за то, что ты использовал последнюю зубную пасту. Но дело в том, что ты её даже не используешь! —… Что? — У тебя даже рта нет! Или зубов! У тебя почти нет лица! —… Ах. — Рэд подумал о том, что они никогда раньше не поднимали этот вопрос. Может быть, это никогда не приходило в голову? Он никогда особо не говорил о себе или о том, кем он был. В основном потому, что большую часть времени он не мог вспомнить. Но было немного удивительно, насколько птица шокирован этим. — Я, эм. — Рэд сделал паузу, пытаясь найти способ выразить это так, чтобы не сломать хрупкое чувство реальности Дака. — У меня есть. — Нет, — грубо ответил Дак. — У тебя явно его нет, перестань мне врать. Рэд издал натянутый нервный смешок. — У... у меня есть. Точнее насколько я знаю. — Мне нужны доказательства. Подтверждение. Я просто отказываюсь признавать эту суровую реальность, пока ты не сможешь её конкретизировать, — защищался он, явно думая, что Рэд будет в растерянности. Что ж. Так оно и есть. Некоторых это немного сбивало с толку, и он, честно говоря, немного остерегался этого. Поскольку они были скрыты, это блокировало многие его эмоции. Они также были довольно острыми и большими. Это было не то, что можно показывать так легкомысленно. — Зачем тебе доказательства? — осторожно спросил он, проверяя, есть ли выход без насилия или демонстрации зубов. — Потому что обычно, когда кто-то говорит что-то невероятное, у него есть доказательства, подтверждающие это, — сказал он, поправляя пиджак. — Могу ли я просто вернуться к своему ничегонеделанию? — Нет. Ты должен либо признать, что врал, либо показать мне. — сказал он невозмутимо, снова скрестив руки на груди. — Не хочу, — пробормотал он, отводя взгляд. — Ну, это очень плохо, поскольку я стою на своём в этом вопросе. — Он суетливо поправил пёрышки, приподнятые вверх, когда скрещивал руки, отряхивая пальто. Рэд застонал. Похоже, ему действительно придётся это сделать. После этого Дак, вероятно, будет избегать его. Это не должно быть минусом, это должно быть плюсом. Скатертью дорожка, оказалось, что зелёный цвет вовсе не креативный цвет. Прощай, Дак. Он… как ни странно, доверял Даку, что тот не скажет чего-то слишком сокрушительного, когда он это сделает. Глупость, но она всё ещё сохранялась. Та маленькая часть его, которая хотела крутить локоны, брыкаться ногами и вечно рассказывать Даку все свои секреты. Обычно он запирал эту часть и помещал её в тюремную камеру где-то на задворках своего разума, регулярно пропуская её приёмы пищи. Он покачал головой, поднимая руку. Он попытался расчесать бока своей макушки или даже немного пригладить её, а затем просунул под неё дрожащую руку. Он заколебался на секунду, увидев тревогу и нежелание на лице птицы. Его руки странно дрожали, когда он на целую секунду оттянул одну часть своих волос в сторону, как занавес, а затем опустил её на место. Рэд пристально посмотрел в пол, дыхание медленно начало учащаться. Было забавно, как действовал адреналин, даже когда ты не был в опасных для жизни ситуациях. Он надеялся, что его тело прошло достаточное их количество, чтобы заметить разницу, но, как он теперь понял, это было напрасно. Он сильнее сжал руки, тяжело сглотнув. Он услышал тихие шаги, приближающиеся к нему, и увидел в периферии дрожащие руки, тянущиеся к его лицу... Дак аккуратно разделил волосы на пробор и положил руки по обе стороны лица Рэда, ощупывая большими пальцами острые и большие клыки Рэда, которые, вероятно, могли бы перекусить бедро Дака пополам, как морковную палочку. И всё же. Он не держал дистанцию, как это сделал бы любой нормальный человек с хоть каплей самосохранения. Рэд посмотрел на Дака, пытаясь прочесть его черты. Это было любопытство, интрига, замешательство и удивление, наряду с чем-то ещё. Но ничего негативного. Рэд почувствовал, что его лицо покраснело, но никто, вероятно, не заметил бы разницы. Его сердце начало биться быстрее, а дыхание стало немного неровным и прерывистым, когда Дак сунул голову в пасть аллигатора. Метафорически. Рэд никогда бы не укусил Дака, каким бы жестоким он себя ни чувствовал. Его большие пальцы скользнули по клыкам Рэда, слегка надавив. Это было очень похоже на страх. Несомненно, были нервозность и тревога, но это не объясняло большую часть того, что он чувствовал. Это было похоже на... на то, что он болен. В хорошем смысле? Ему казалось, что он ест порох, окружённый минным полем из зажжённых свечей, без страха, но со всем остальным. Ему казалось, что в его животе была пружина, концы которой плотно прижаты друг к другу, и в какой-то момент она стремительно разожмётся и обезглавит его. Хорошо, многие из этих метафор были очень болезненными, но то, что он чувствовал, было очень странным и счастливым, но в то же время нервным и борющимся, бегущим. —... Неудивительно, что тебе пришлось использовать так много зубной пасты! — Рэд начал возвращаться к реальному миру, его зрачки расширились. — Э-э, да. Довольно много, — пробормотал он в руки, обхватившие его лицо. Они были тёплыми и, таким образом, согревали его. Они также были довольно мягкими, покрытыми перьями. Он чувствовал всю заботу и труд, которые вкладывались в поддержание перьевого покрова. Приходилось прилагать активные усилия, чтобы сосредоточиться на том, что говорит Дак, в то время как Рэд чувствовал каждую точку соприкосновения руки с его телом, как искру или огненную кочергу, прижатую к его щекам. Он пытался разрядить обстановку в своём мозгу, сжимая и разжимая руки, сгибая их. Дак, наконец, немного отступил, и рука Рэда поймала запястье Дака, когда тот отстранился. Как только он схватил его, он отпустил его. — П-прости, — пробормотал он, прохладный воздух, окружавший его челюсть, исчез. Дак не стал убирать руку, просто оставив её в воздухе, где её поймал Рэд. — Честно говоря, я не понимаю, почему ты так колебался, — сказал Дак, вернув лицу выражением, которое не было его собственным. — На тебя не так уж трудно смотреть, более или менее. Рэда, должно быть, застали врасплох, потому что он почувствовал, как уголки его рта слегка приподнялись. Слабая улыбка на губах монстра, которую никто никогда не увидит. — Хорошо. — пробормотал он. — Интересно, ты когда-нибудь улыбаешься? Или там просто зубы двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю? — Хм. Я не уверен. Я могу улыбаться, но не думаю, что это имеет какое-то значение, — тихо ответил он. Он действительно не был уверен, он никогда не смотрел на свой рот, когда был счастлив, как бы редко это ни случалось. — Хочешь проверить? – предложил он, руки немного тряслись. Смелый шаг. — Хм. Наверное, хочу, — пробормотал Дак, снова потянувшись к лицу Рэда и снова проникая сквозь завесу локонов. Теперь, лучше когда он был лучше подготовлен, у Рэда было нейтральное выражение лица, а его плечи напряглись. — Как бы мне заставить тебя улыбнуться? — Не знаю. Скажи что-нибудь смешное, наверное. — Почему утка перешла дорогу? — Дак выглядел забавным, давая понять Рэду, что это будет ужасная шутка. — Угх… почему? — Чтобы оплатить налоги. Красный поморщился: — Это ужасная шутка, — ответил он, опустив брови. — Комедия субъективна, мой дорогой друг. — Не тогда, когда она глупая, — отчеканил он, сдерживая ухмылку. Глупость птицы была заразительна. — Что?! Я не думал, что это глупо! Я думал, что это очень, очень смешно. Если бы кто-нибудь мне это, я бы повалился на пол от смеха. — Только потому, что у тебя плохое чувство юмора. — пробормотал он. — Ну, ты можешь улыбаться! — заметил он, ухмыляясь. Рэд пожал плечами, стараясь сосредоточиться на предложении, а не на тёплых, мягких руках на щеках или на зелёном лице, которое так мило ему улыбалось. Казалось, что его внутренности выкипают. Обычно он ненавидел боль, ненавидел медленную смерть, но это не было похоже на смерть. Это было похоже на… перерождение. Это было так преобразующе и так положительно восхитительно. Так вот какими были наркотики? Если да, то назовите его наркоманом, потому что ради этого он готов рискнуть передозировкой. Может быть, для этого существовало какое-то слово; может быть, был какой-то способ описать то, что он чувствовал. Однако он не хотел этому учиться. Они достаточно многому научились, Рэд был доволен тем, что происходит здесь и сейчас. Быть настоящими и быть в порядке или даже лучше, чем в порядке. Однажды они что-нибудь придумают. Может быть, однажды он узнает, или, может быть, они вместе узнают, что это такое. Мысль об этом звучала довольно мило. Но пока… пока он довольствовался этим. Его устраивало отсутствие ярлыков и комфорт, который за этим следовал. — Мм. Наверное, нам пора уже ложиться спать, да? — Я согласен. Я сильно устал, а эта сказка на ночь сама не прочтётся Йеллоу! — Я очень, очень надеюсь, что нет, — кивнул Рэд. Он уже достаточно устал от всех своих эмоций, может быть, пришло время поспать и не добавлять больше поленьев в огонь. Дак откашлялся и вышел из ванной, выбросив на выходе пустой тюбик зубной пасты. Рэд остался там на несколько минут, погрузившись в прошедшие события, прежде чем последовать за ним. Может быть, сегодня всё было не в порядке. Может быть, никогда не будет. Но это был наименее худший вариант.