Капля искренности

Бывают такие вечера, когда самые обыденные вещи начинают казаться невероятными. Бывают такие минуты, когда каждая мельчайшая деталь начинает иметь значение. Неубранный диван кажется чем-то вопиюще неправильным, хотя в обычное время ты можешь даже не замечать, что он есть в квартире — все равно приятнее сидеть на полу. Молчащий телефон проверяется каждые полчаса — как будто кто-то может позвонить. Да и кому Шизуо мог вдруг понадобиться? Боссу, что ли, или Сэлти? А все равно пальцы периодически сами тянутся к кнопкам и проверяют смс-ки. Словно ожидание чего-то, что вот-вот случится, возможно, даже какое-то предчувствие. Неприятно, короче. Да, Хейваджима Шизуо не любил это чувство — словно тебя подвесили на крюк и стали показывать мир вверх ногами. Точнее, он не любил это чувство почти всегда — за одним-единственным исключением. И это исключение теперь пыталось протиснуться в квартиру между ним самим и дверным косяком, придерживая свою дорожную сумку. - Ты почему вдруг сюда? - в голосе стихийного бедствия Икебукуро звучала легкая растерянность. Он неуклюже отстранился, освобождая проход, но опоздал — гость уже поставил свою сумку на пол прихожей и снимал обувь. - У меня выходные — режиссеру нужно переснять несколько эпизодов с другим актером. Он отпустил меня на пару дней, - Касука снял с себя шапку и положил ее куда-то на шкаф, ибо вешалку для головных уборов в доме бывшего бармена пришлось бы искать долго и — безуспешно. Вообще, назвать это место домом язык не поворачивался. Небольшая двухкомнатная квартира выглядела как нечто среднее между давно заброшенным жильем и обиталищем невероятно бестолкового хозяина. Например, у шкафа не было одной дверцы, и несколько комплектов униформы бармена были повешены на обозрение пришедших гостей. Впрочем, последние появлялись тут не часто. Именно эта дверца шкафа больше всего смутила хозяина квартиры, который теперь изо всех сил пытался заслонить позорное зрелище своей широкой спиной. Это его, правда, не спасло, потому что брат, не обратив никакого внимания на отсутствие дверцы, втиснулся между Шизуо и шкафом, чтобы повесить туда свое пальто. Не то что бы мужчине было стыдно, просто... Просто, черррт, ну как объяснить, что он выломал дверь исключительно потому, что посчитал ее наиболее удобной для броска с балкона на голову стремительно убегающему информатору? Он, Хейваджима-старший, не виноват в том, что наглая блоха заявилась прямо к дверям его квартиры, чтобы «благосклонно предоставить» информацию по одному из нужных Тому должников. Информация была необходима Шизуо настолько сильно, что он ни на секунду не задумался, прежде чем попытаться придавить навязчивое насекомое. И, как следствие, разгромил половину квартиры. - Так и будем стоять истуканами? - спросил Касука. Хозяин квартиры пожал плечами и сделал шаг по направлению к кухне, думая о том, как удачно прикупил пачку лапши к ужину. Конечно, не еда от первоклассного повара из хорошего ресторана. Да что там, не прилипла бы к кастрюле — и то хорошо. В общем, оценив свои кулинарные способности, Шизуо ненавязчиво спросил брата: - Позвонить в Суши и заказать нам еды? Касука слегка поморщился. - Разве у тебя нет продуктов? - Есть, но... ну, просто, подумал, может, ты хочешь есть, быстрее было бы заказать, к тому же.. - Не парься, - юноша с удивительной ловкостью прошмыгнул мимо старшего брата по узкому коридору и направился на кухню. - Я сам приготовлю. От этого «не парься» Шизуо испытал навязчивое желание согнуть дверные ключи, которые он держал в руке, но сдержался. Вдохнул, выдохнул — и направился вслед за братом, вспомнив, что в раковине лежит целая гора грязной посуды. *** Резкий мыльный запах раздражающе щекочет ноздри — хочется фыркнуть и почесать нос, но руки до самого запястья покрыты густой белой пеной, поэтому приходится только морщиться и надеяться, что посуда в раковине кончится побыстрее. Заниматься работой по дому было особенно обидно, когда в мыслях все время вертелись слова Кадоты о том, что мальчишки собираются устроить на футбольном поле матч против каких-то ребят из другого района. Не то чтобы Шизуо был очень хорошим игроком в футбол, но, черт побери, немного приятно осознавать, что они просто подожмут хвосты, узнав, что против них играет человек-стихийное-бедствие. К тринадцати годам за старшим Хейваджимой уже очень прочно закрепилась эта слава. К тому же — там были все его друзья. Ну, или точнее, приятели, потому что другом Шизуо мог назвать разве что Кадоту, да и тот все время был как-то слишком замкнут, чтобы действительно сблизиться с ним. Но вместо этого ему приходилось стоять над этой гребанной посудой, да еще и вместе с младшим братом, который вообще делает вид, будто он на кухне один — вы подумайте, какое высокомерие! И посуды еще так много, что просто хоть бульдозером разгребай, значит, работы минут на двадцать минимум — а это было слишком для терпения мальчика. Вообще Шизуо никогда не понимал, зачем в доме лишние тарелки. Миска для супа каждому, по одной тарелке на члена семьи, по чашке и по блюдцу — вот залог успеха! Конечно, мыть придется чаще, но зато меньше. - Можешь помыть нож? Я случайно уронил. Мальчик подавил инстинктивную попытку огрызнуться и принялся домывать посуду. Он не понимал двух вещей. Первая: почему он должен находиться на кухне бок о бок с этим мелким, и уж тем более, почему должен быть наказан по его вине. А в том, что именно по вине Касуки был брошен в стену и сломан единственный в семье телевизор, Шизуо не сомневался. Не нужно было так нагло обыгрывать его, Шизуо, три раза подряд в карты. Тогда и телевизор был бы цел, и провинность отбывать не пришлось бы. Вторая вещь, которой не понимал ураган всея квартиры, заключалась в вопросе, почему он, как инвалид какой-то, должен мыть посуду, в то время как действительно важным и сложным делом, приготовлением ужина, занимается его мелкий брат. «Мелкий» было тут главным и самым обидным словом. - И готовить ты не умеешь, - высказал Шизуо мысль, которая давно мучила его и без того уязвленное самолюбие. Касука в ответ хмыкнул и пожал плечами, продолжив нарезать шиитаке для лапши. - Не умеешь, я сказал. Ни капельки. Я лучше едой в школьной столовке давиться буду, чем твоей! Потому что бе-е-е и невкусно, - продолжил Шизуо уже уверенней и задиристей. Касука сосредоточенно шинковал морковь. - И вообще, готовят только девчонки — это их занятие. Маленькие девочки в розовеньких платьицах. И с бантиками. Ути-пути, кто у нас примерная девочка, уж не ты ли? Касука то ли не слышал, то ли не придавал никакого значения словам брата — может, просто привык. - Да ты и похож на нее. На девчонку. Да, на самую хилую и противную девчонку из тех, кого я встречал! - продолжал заводиться Шизуо, не замечая, как вилки, попадая в его руки, возвращались в раковину вымытыми и согнутыми пополам. Касука отступил на шаг от плиты, стягивая с шеи завязку фартука. - И что с того? - спросил он тихо и как-то слишком спокойно. - Как что? - почти прорычал Шизуо, отворачиваясь от раковины. - Тебя не бесит, что тебя считают девчонкой? - Позволь тебе заметить, что так считаешь только ты, - в голосе Касуки прозвучала нотка самой ненавистной для старшего брата насмешки. - У меня много друзей, которые думают иначе. Шизуо и сам не понял, почему он так завелся. Вообще анализировать свои слова и свое поведение — это был явно не его метод. У мальчика начинала кружиться голова. Поэтому он предпочитал не отдавать себе отчета в том, что делал. Где-то в глубине души у Хейваджимы было подозрение, что он просто хотел вылить свою злобу на то, что младшего брата воспринимают в семье как более ответственного. Всегда, чуть только появляется какое-нибудь важное поручение: «Касука, проследи» или «Касука, оставляю тебя за главного». Как будто это не Шизуо старший. Мальчика это немножко злило. Да что там — чертовски злило! А тут эта малявка еще и пытается доказать ему, что он, Шизуо, видите ли, не прав, и какие-то там друзья считают совершенно иначе. В общем, мальчик опомнился только тогда, когда обнаружил, что он стоит, держа над головой микроволновую печь. - Ах ты маленький самоуверенный говнюк!! Да ты... Да я..!!! В плече что-то странно хрустнуло. Шизуо не любил этот звук. Обычно он всегда означал то, что больница совсем скоро снова раскроет объятия своему постоянному клиенту. «Хоть от этой козявки отдохну…» - успел подумать мальчик, прежде чем потерять сознание от болевого шока. *** - У меня такое чувство, словно мы снова школьники и отбываем провинность по дому, - сказал Касука, прерывая повисшую на кухне тишину. - Э? - Шизуо, нахмурив брови, повернулся к нему от своей раковины. В той действительно была огромная гора посуды, которую нужно было вымыть как можно быстрее, чтобы не стоять как идиот с губкой в одной руке и тарелкой в другой. В глубине души Шизуо всегда считал, что мыть посуду — женское занятие. - Ты всегда мыл посуду только потому, что родители знали: если ты будешь готовить, то вечером все останутся голодными. Помнишь, как однажды соседи чуть не вызвали пожарников, когда ты просто попытался разогреть на сковороде замороженные котлеты? Они тогда действительно были очень напуганы черным дымом из-под двери. Желание согнуть первый попавшийся в руки предмет повторилось во второй раз за вечер. Хейваджима стиснул зубы и принялся яростно протирать полотенцем и без того скрипящую от чистоты тарелку. - Как ты вообще питаешься по вечерам? - снова спросил Касука через минуту. Вопрос, очевидно, был риторический. По крайней мере, отвечать на него совсем не хотелось. Помолчав с минуту, Шизуо нарочито медленно поставил последнюю тарелку на посудную полку, повернулся к брату и отчеканил. - Русские суши — и суши, и компания. - Я слышал, что их доставляет какой-то странный черный парень. Неужели ты его знаешь? - Я всегда прошу его немного посидеть со мной, пока я ужинаю. Не люблю есть в одиночестве, - Шизуо с мрачным видом направился к столу и сел, наблюдая за тем, как готовит брат. Хейваджиме-старшему не нравились разговоры о его жизни, поэтому он решил перевести тему. - А ты? Почему все же не к себе домой? - Не хотелось отключать домашний телефон, а так у меня есть официальная причина — меня не было дома. Да и прийти кто-то может, а мне не хочется никого видеть. Тут меня, по крайней мере, никто не найдет. - Почему бы не поехать к кому-то из своих друзей? - снова спросил Шизуо. - У меня нет друзей, - спокойно ответил Касука. Мужчина посмотрел на младшего брата, который уже принялся раскладывать лапшу по мискам — он успел добавить туда найденные в холодильнике грибы и порезанную на кусочки говядину — выглядело гораздо аппетитнее, чем в ресторане. Так, по крайней мере, подумал Шизуо. Вид брата был как обычно спокоен. Девушкам такие типажи нравятся — холодные, изящные и загадочные. Неудивительно, что режиссеры наперебой приглашали его в картины. Но сам Шизуо эту маску не любил. - Прекрати паясничать. Ты вращаешься в среде людей с общими для тебя интересами. Это твои коллеги, люди одного круга. Богемного круга, позволь тебе напомнить. Многие были бы счастливы знакомству с ними. Тебе повезло, и я не верю, что ты этим не пользуешься. - Меня окружают хорошие актеры и злые люди. - Касука сел напротив и принялся за лапшу. - Лучше быть в одиночестве, чем с кем попало дружить. Шизуо взял миску со стола и начал есть. Но долго сидеть в молчании он не мог. - Ну, а как насчет друзей среди обычных людей? Касука отвлекся от еды и посмотрел на брата. - Как будто ты не понимаешь, что они в первую очередь видят во мне знаменитость. Зачем друзья, которые будут льстить и заглядывать мне в рот? - Ну а... - не сдавался мужчина, когда Касука его перебил. - Никаких «ну а». Друзья, по сути, мне не особенно нужны, - пожал плечами юноша. Возмущению Шизуо, который, вообще-то, в другой обстановке и другому человеку сказал бы то же самое, не было предела. - Как же так? А кто же тебя выслушает, подставит дружеское плечо? Касука молча продолжил трапезу, доедая лапшу. - Кто сможет дать хороший совет, кто предложит посидеть в баре и отдохнуть? К кому, в конце-концов, можно прийти в полуразбитом состоянии в три часа ночи и точно знать, что этот человек откроет дверь? Касука отнес пустую тарелку и поставил ее мойку. - К тебе. Шизуо хотел сказать что-то еще, но после ответа брата поперхнулся остатками лапши. - Э? Касука забрал его пустую миску и снова вернулся к раковине. - Я сказал: «к тебе». - Звук текущей воды, взгляд юноши сосредоточен только на пенной губке в его руках. - Зачем мне друзья, когда у меня есть брат, который и выслушает, и приютит, и все остальное? Так что никаких друзей мне не нужно. - Он выключил воду и выдохнул. - А теперь пойдем спать, потому что я очень устал после перелета. Я же вернулся со съемок в Европе. Надеюсь, у тебя есть теплые одеяла? И с этими словами юноша вышел из кухни. Шизуо спокойно отложил палочки для еды, которые до сих пор держал в руках. - Маленький самоуверенный говнюк... да ты... да я... - мужчина слабо выругался сквозь зубы, встал и — пошел следом. *** Комната была похожа на место боевых действий. Пролетавшие то и дело от одной стены к другой подушки, книги, тетради и другие мелкие предметы, попадавшиеся под руку Шизуо, только поддерживали ощущение. Парень уже несколько раз порывался поднять и метнуть в младшего брата книжный шкаф, но пока чувствовал, что время этого самого шкафа еще не пришло. Да и зол он был не настолько. Хотя это лишь вопрос времени. - Придурок, - прошипел Касука, которому одна из книг больно попала по плечу. - От придурка слышу, - огрызнулся Шизуо и схватил с кресла еще одну подушку. - Если бы ты не был моим братом, я бы тебя убил! - А я бы убил тебя, если бы вовремя не напоминал себе, что идиотов нужно жалеть, - Касука был действительно раздражен, что уже было явлением редким и удивительным. - И это мой брат. С тобой же просто невозможно жить, ты ни о ком не думаешь, кроме себя! Какая разница, что я лег на твою кровать, я же не запрещаю тебе лежать на моей. Или что я выпил твое молоко, как будто нельзя налить другое? - Какая разница, брат или не брат, когда у меня только мои вещи?! Не собираюсь их ни с кем делить! А если тебе что-то не нравится, то потерпи пару лет, я скоро найду способ свалить из этого дома и жить на свои деньги. Не то чтобы у Шизуо был какой-то особенный план, как через три года, когда закончит школу и ему исполнится восемнадцать, он найдет себе источник заработка. Он просто был уверен в этом, как в непреложной истине. Ведь именно так со многими и происходит — они выпускаются, начинают работать, очень скоро собирают достаточно денег, чтобы снимать свою собственную квартиру. Все это казалось Хейваджиме таким простым, что даже думать об этом не стоило. Вот он и не думал. - О да, конечно, крутой парень Шизуо будет жить один. Готовить не умеет, а жить один будет, - огрызнулся Касука. - У меня еще есть время, я научусь, - рыкнул в ответ парень. - А вот тебе стоит серьезно подумать, куда приткнуться по жизни — я не собираюсь защищать тебя или как-то помогать тебе. Говоря это, Шизуо немного кривил душой, но сейчас ему было плевать на это. До этого дня ни один человек, который обидел младшего Хейваджиму, не оставался без побоев и синяков, а иногда дело доходило даже до переломов. Шизуо сам не знал, зачем он это делает. Просто злился на «уродов, которые слишком много себе позволяют», и все. После каждого такого случая старший брат спешил уверить Касуку, что сделал это вовсе не для него, а просто, чтобы потом не сказали, что семья Хейваджима — слюнтяи, не умеющие за себя постоять. Кто мог ляпнуть такую дурь, подписав себе тем самым смертный приговор, оставалось загадкой, но младший брат лишь кивал и не возражал. - Учел, - слишком коротко и холодно ответил Касука. - Ты не будешь мне помогать. Не больно надо. Они стояли друг напротив друга, сжимая кулаки, словно заклятые враги. - Чтобы ты знал, - добавил мальчик с какой-то слишком сладкой улыбкой. - Сваливай поскорее, я точно не буду по тебе скучать. - Как мне будет тяжело от этого факта. Поверь мне, я тоже постараюсь как можно быстрее забыть, что у меня вообще есть брат. - Ну и прекрасно! - Ну и договорились! Касука нашел в себе силы и отвернулся, направившись к своей кровати. Он лег на нее и почти сразу укрылся с головой одеялом. - Ведешь себя, как придурок, - в злобе бросил Шизуо. - Как будто ты ведешь себя умнее, - парировал Касука. Затем он не удержался, повернулся, откинув одеяло и состроил брату какую-то насмешливую и крайне презрительную физиономию. - Я весь в своего старшего бра-а-а-атика!! - Заткнись! - Шизуо было бросился к нему, но сдержался и пошел к выходу из комнаты. - В любом случае, не желаю слышать о тебе до завтра. Я пойду к Кадоте, у него сегодня нет никого дома и мы будем играть до утра в приставку. - Очень интеллектуальное занятие, - съязвил Касука, но Шизуо уже не слышал его, захлопнув за собой дверь. Он завязывал кроссовки и думал о том, из-за чего же, собственно, разгорелась такая ссора, почему он вдруг, ни с того ни с сего, наговорил брату столько злых слов. Повод для ссоры в памяти упорно не находился, и Шизуо не стал думать об этом, повесил рюкзак на плечо и вышел из квартиры. *** - Как ты меня назвал? - Маленький самоуверенный говнюк. И я нисколько не отрекаюсь от своих слов. - Обоснуй-ка? - Я вижу тебя насквозь, и еще три метра под тобой. Какой к черту отпуск? Ты сам себе веришь? Нафига лететь аж из Европы в Японию, просто потому что тебе дали выходные? Касука фыркнул. - Ну, хорошо, если тебе так будет легче, я прилетел из Европы повидать своего старшего братика. - Так бы сразу и сказал, - Шизуо улыбнулся и посмотрел в потолок. Ему нестерпимо хотелось курить, но слишком лень было тянуться за сигаретами, щелкать зажигалкой, да и просто... Странный день, странное настроение, странные мысли — как будто тебя подвесили на крюк и стали показывать мир вверх ногами, а ты смотришь, не отрываясь, и боишься моргнуть, как будто от этого движения иллюзия исчезнет. - Допрос окончен? - Не-е-ет, - протянул мужчина, потягиваясь. - Мне интересно услышать твою версию происходящего. Так вот, в данный момент мы лежим в одной кровати исключительно потому, что ты считаешь ниже своего достоинства спать на диване в гостиной? - Естественно, - спокойно парировал Касука. Шизуо усмехнулся. - Я тебе, конечно, верю, - сказал он чуть тише, чувствуя, как его плечи медленно обхватывают теплые хрупкие руки, как голова брата касается его груди, как его дыхание греет кожу. - А ты, конечно же, снял рубаху, потому что считаешь ниже своего достоинства как-то менять привычки из-за приезда «маленького самоуверенного говнюка»? - в свою очередь спросил Касука. - Именно, - глухо ответил Шизуо, как только брат коснулся губами его шеи, легко и почти невесомо у яремной впадины, чтобы постепенно скользнуть губами выше, слишком намеренно дразнить этими прикосновениями, не приникая ближе — такое Шизуо мог позволить только ему. Подумать только, гроза Икебукуро, самый сильный человек в городе — дрожит и замирает в ожидании, как пятнадцатилетний мальчик, который рывком и слишком неожиданно осознал, что кто-то может вызывать настолько яркое возбуждение, настолько сильное желание прикоснуться. Касука не спешил продолжать разговор и, казалось, был целиком увлечен скользящими движениями руки по животу другого мужчины, легкими поглаживаниями, мимолетными поцелуями и тем, как все больше сбивается от этих движений дыхание грозы Икебукуро. В его движениях — почему-то именно в этот момент — не было той обычной для юноши прохладной сдержанности и безразличия — того, что Шизуо не любил с самого детства. Касука оторвался от кожи только через минуту и слабо улыбнулся. - Ну, вот видишь, как все удачно совпало... Я не изменяю своим привычкам, ты не изменяешь своим… - он прикрыл глаза и опустил взгляд. - Может, уже поцелуешь меня? Шизуо дернулся как-то слишком судорожно, навис над братом, вжимая его в кровать и заставляя выгнуться, чтобы прижаться ближе. - Как насчет того, чтобы наконец-то стать капельку искреннее? - поинтересовался Касука, улыбаясь и глядя в глаза брату. Тот облизал пересохшие губы. - Я скучал по тебе. Очень. - Я тоже...