save the rich kid

16 февраль 129 дней       Пик-пик-пик. Надоедливый писк заставляет Джинн проснуться. Она продолжает держать глаза закрытыми, не желая возвращаться в реальный мир. Пытаясь оставить собственную жизнь на пазе. Не нажимать кнопку запуск. Не продолжать.       — От тебя всегда только одни проблемы!       Джинн слышит крик Эвана искажённо, будто находясь под водой. Как долго он здесь? И на кого он кричит? Она лениво разлепляет глаза. Резкий флуоресцентный свет искажает зрение. Ей требуется время, чтоб найти источник звука.       Они стоят посреди палаты, меряясь взглядом. Эван презрительно смотрит на Нейтана и пытается дотянуться до него, но между ними стоит Кейт. Маленькая, почти неприметная. Она загораживает Прескотта собой, пытаясь вразумить друга.       — Может, если бы вы не слиняли, бросив её в одиночестве, то всё было бы нормально? — Нейт гневно размахивает руками, едва не задевая стоящую к нему спиной Марш.       — Мальчики… — нервно пищит Кейт.       Джинн прочищает горло, хрипя:       — Что вы тут устроили?       Кейт поворачивается к Смитт, округляя глаза. На её губах замирает едва заметная улыбка.       — Джинн! Мы так волновались!       Джиневра пытается припомнить, что случилось накануне. Голова раскалывается на тысячи маленьких частей. Она помнит, что провела почти весь день с Чейз, разговаривая о всяких мелочах, лепя из глины маленькие фигурки. А вечером… Джинн резко приподнимается на своей койке, отчего провода прикреплённые к её телу натягиваются почти до предела. Джинн осматривает Прескотта с головы до ног, пытаясь поймать его взгляд, но он не смотрит на неё.       — Нейт, — зовёт она его.       Он поворачивается к ней лицом. Его сожалеющий взгляд проходится по её лицу. Джинн видит как сильно он сжимает челюсть, натянутые мышцы напрягаются на его лице до предела.       — Что с Викторией? — Джинн смотрит в его глаза-океаны. Кажется, приближается шторм.       — Она в порядке. — цедит он сквозь зубы.       — Но…       — Джинн, —перебивает Нейтан, — побеспокойся хотя бы раз о себе. Она в порядке. Лучше, чем ты.       Джинн хмурится, сводя брови к переносице.       «О чём он говорит?», — думает она.       Дверь в палату распахивается. Тучный мужчина средних лет в компании Сэма входят в палату. Он слегка кивает присутствующим в знак приветствия.       — Мисс Смитт, — мужчина потирает ладони, — вы уже очнулись.       — Как видите. — ощетинивается Джинн.       — Что ж, славно. Как вы бы уже могли понять, у нас имеется к Вам несколько вопросов.       — Но, сэр… — возражает Сэм, но тут же замолкает, прикрывая ладонью рот.       Джинн ощущает где-то внутри задатки истерики, как будто всё скопившиеся за несколько месяцев переполнилось и вот-вот лопнет, вырываясь наружу. Она сглатывает, пытаясь подавить внутри себя этот ком. Из неё вырывается нервный смешок. Она поднимает глаза на мужчину, который вряд ли является настолько старым, насколько выглядит. Он едва ли видел настоящие преступления, кроме какой-нибудь кражи в ближайшем супермаркете, но самомнения о себе у него настолько много, что в комнате становится труднее дышать от его через чур раздутого эго.       — И что же, в Вашем протоколе была опущена часть про то, что Вам нужно представиться и показать значок? — грубо спрашивает Джинн.       Нейт чертит носком ботинка линии по полу, тем самым раздражая Смитт. Кейт увела Эвана к противоположной части палаты, подальше от Нейтана. Харрис напряжённо смотрит в его сторону, поглощённый своими мыслями. Он ими, в принципе, редко делится, предпочитая переносить все свои невзгоды и негодования в себе. Этим они с Джинн похожи. И она была наверняка уверена, что своей последней фразой Нейт задел Эвана. Лишь Кейт слегка безумно переводит взгляд с одного на другого, периодически задерживаясь на внезапно заполнившими всё пространство полицейскими.       — Джинн… — начал Сэм, но внезапно отдёрнул себя.       — Что ж, — сказал мужчина вновь потирая свои руки и вытирая их о карманы брюк, — лейтенант Филлипс, — он небрежно вытаскивает из заднего кармана и невзначай обнажает удостоверение, не давая окружающим его рассмотреть, — у меня имеется к вам парочка вопросов.       — Да ладно вам, она же только пришла в себя, — перетягивает их внимание на себя Нейт, — к тому же у неё сотрясение. Я уже предоставил вам запись нашего звонка, этого вам недостаточно?       — Мистер Прескотт, я понимаю Ваше переживание об однокласснице, но я думаю, — он склоняет голову в сторону Нейта и смотрит на него не читаемым взглядом, — мне виднее, как вести расследование. В прошлом Вы доставили нам немало проблем, потому я попрошу Вас подождать за дверью. Да, — он поворачивает голову в сторону Кейт и Эвана, — Вас я тоже попрошу удалиться.       Кейт смиренно поджимает губы, Эван хмурится, но эти двоё незамедлительно покидают помещение. Проблемы создаёт только Нейт, который стоит на месте, меряясь с полицейским взглядом. Сэм слегка хлопает его по плечу, направляя в сторону двери. Прескотт фыркает, отталкивая его от себя плечом и с наигранной медленностью проходит к двери. Он последний раз смотрит на Джинн, она замечает в его взгляде что-то незнакомое. Такое странное. Он кивает ей напоследок и громко хлопает дверью, когда выходит.       — Итак, мисс Смитт, приступим. Что вы помните о том вечере, где, как говорят, на Вас напали? — Мужчина окидывает её скептическим взглядом.       Джинн чувствует его недоверие кожей и хмыкает. Ну что за идиот?       — В тот вечер была вечеринка. — Джинн сгребает руками одеяло, собираясь с мыслями, — Я весь день провела с Викторией.       Полицейский хмыкает.       — Мисс Чейз? — Его ядовитый тон выводит Джиневру из себя, но она делает глубокий вдох, успокаиваясь.       — Да, Викторией Чейз, на которую так же напали тем вечером. — Она смиряет полицейского злобным взглядом, переводя их на Сэма, стоящего в паре метров и что-то высматривающего в своем блокноте.       — Занятно. Другие ученики говорили, что вы не ладили с мисс Чейз. — на лице Филлипса натянута снисходительная улыбка.       Джинн вздыхает.       — При чём тут это?       — При том, что вы проводите целый день в ученицей, с которой у Вас были неоднократные ссоры, а вечером на неё нападают, с Ваших слов. — Филлипс смотрит на неё с нахальной улыбкой. Будто одними пожатиями губами можно раскрыть целое преступление с двумя пострадавшими.       Ладно. Просто выдохни, Джинн.       Его дедукция довела его до простой ссоры одноклассниц и он не собирается напрягаться в этом деле, обвиняя во всем богатых девчонок не поделивших помаду или парня. Такое банальное дело.       Джинн примеряет на себя маску глупой девицы, слегка выпячивая нижнюю губу и хлопая невинно глазами.       — Мы с Викторией не поладили из-за Нейтана, — говорит она, намеренно смягчая свой тон.       — Прескотта? — уточняет полицейский с безучастным видом.       — Да, — кивает Джинн, — она ревновала или типа того… Но мы все выяснили. — глупо объясняет Смитт, жестикулируя руками.       Дверь распахивается с характерным раздражающим скрипом. Она старается не смотреть на входящего, сконцентрировавшись небольшой щели, в которой рассмотрела стычку Нейтана с мужчиной, напоминающего его отца с фотографий, только существенно постаревшим и поднабравшим в весе. Фигура в дверях нервно расправляет плечи, поправляет пиджак. Джинн скользит по ткани, стараясь не встречаться с ним взглядом. Её отец выглядит непривычно неопрятным.       — Вы посмели допрашивать мою дочь без её адвоката. — холодно проговаривает он.       У отца Джинн было уникальное свойство. От его властного скрипучего тона присутствующие начинали чувствовать дискомфорт и чувство всепоглощающей паники. От отца Джинн исходило ощущение вседозволенности, будто сейчас он может слегка усмехнуться, а уже через секунду свернуть шею стоящему поблизости полицейскому. Джиневра заметила как Сэм невольно подпрыгнул и невзначай отодвинулся ближе к стене, предоставляя возможность разбираться со всем своему напарнику.       — Лейтенант Фил…       — Неважно, кто вы. Вы закончили. Дальнейшие допросы моей дочери проводятся только в присутствии её адвоката. — четко проговорил отец Джинн, прожигая полицейских взглядом.       Опешившие полицейские переглядывались, нервно поддергивая конечностями. Немой диалог продлился недолго. Наспех кивнув, мужчины поспешили на выход.       Под гнёт отцовского молчания началась больничная суета. Ее отключали от мониторов, врач тревожно что-то обсуждал с Смиттом старшим под его хмурым взглядом. Медперсонал передал Джинн вещи, которые у неё забрали при поступлении и те, что принесли ребята. Среди них не было привычной повседневной одежды, только теплая пижама и какой-то роман Кейт. Джинн напрягалась. Её телефон проходил как улика, потому разбитый смартфон передали в участок.       Джиневра наблюдала за всем как в замедленной съемке, покусывая нижнюю губу, пока медсестра фиксировала очередные показатели в её карте. Закончив, женщина в серой форме быстро покинула палату, оставляя их с отцом один на один.

***

      Джинн поежилась от порыва ветра, выходя во внутренний двор больницы. Отец шел следом, поглядывая на собственные золотые часы. Девушка не нашла в себе сил начать диалог, но с каждой минутой молчания раздражалась все больше.       — Что ты тут делаешь? — не выдержав спросила она, искоса поглядывая на его профиль.       Смитт старший вздохнул, потерев бороду. Он выудил из внутреннего кармана пиджака дорогую пачку сигарет, протягивая ту дочери. Александр знал о очередной вредной привычке Джинн с её тринадцати лет, но никогда не уделял этого особого внимания. Сейчас же всё казалось до жути неправильным.       Закурив, он недолго смаковал дым, задумавшись, пока Джиневра прикончила чуть больше половины сигареты.       — На тебя было совершенно нападение, поэтому я здесь, — так просто ответил он.       От неожиданности Джинн хихикнула.       — Будто бы это что-то необычное, — держась за живот, еле сдерживая истерический смех, ответила она.       — Джиневра… — устало выдохнул Александр.       — Нет, я серьёзно. Что ты тут делаешь? Ты бы не приехал из-за такого пустяка.— настаивала Джинн.       — У тебя шесть швов. — констатировал он.       Джинн поежилась, ощущая неприятное натяжение в области головы. Она ощупала голову около виска, ощутив непривычное покалывание, где когда-то была целая прядь волос. Неприятные грубые нитки пронизывали её скальп и до неё дошло. Она понятия не имела, как сейчас выглядит.       Джинн подошла поближе к дверям, пытаясь в них разглядеть собственное отражение. Она осмотрела швы. Раз-два. И правда, шесть. Взгляд сместился левее, к глазу. Ужаснувшись, она быстро отвернулась.       — Ты рассекла висок при падении. Удар пришёлся на затылок. — Холодно проговаривал отец, заметив её опешившие глаза, бегающие по окружающему ландшафту. Джинн прерывисто дышала, схватившись за голову, намеренно надавливая на швы.       Её затошнило. Будто вся скопившаяся боль в организме прорвалась наружу. Немного пошатываясь, Джиневра дошла до ближайшей скамье под хмурый взгляд отца.       — Джиневра, — привлекая внимание дочери, произнес отец.       Он немного помолчал, подбирая слова. Джинн ощутила некую странность. Её отец всегда собранный и подготовленный, не знал, что сказать.       — Я отменил твою помолвку.       Она невольно подняла на отца глаза, поморщившись от боли.       — Что? — не отходя от шока, произнесла Джинн.       Наблюдая за отцом, она смутно верила в происходящие. Это все нереалистичный сон. Она сейчас проснётся и всё вернется на круги своя. Она сжала ладонь в кулак, ожидая ощутить привычную боль от ногтей, но неожиданно обнаружила, что их срезали. Почувствовав, как отец присел рядом и обхватил её руку в непривычном отцовском жесте, Джинн подумала, что вместо сотрясения получила помутнения разума. Иного объяснения ситуации у неё не было.       — Этого не должно было случиться. Тебя никто не должен был тронуть, — обречённо прошептал отец.       — О боже мой, — по слогам прошептала Джинн на манер отцу.       Пазл складывался моментально. Странные исчезновения студенток, нелепые смерти. Все переплелось.       — Ты всё знал! — Зло прошипела Джинн, скидывая руки отца со своей и подскакивая со своего места, желая отдалиться, — Черт возьми! Это же мои друзья!       — Джиневра, — строгий тон отца прошёлся по её барабанным перепонкам, — сядь.       Её тело словно безвольная кукла подчинилось, возвращаясь обратно. Отец тяжело вздохнул, набирая в легкие больше воздуха. Джинн готова была начать молиться, лишь бы он задохнулся.       — Всё должно было быть иначе.       От возмущения Джинн фыркнула.       — Иначе?! Ты клялся мне, что никогда не будешь заниматься этими делами!       — Тихо, — сильная хватка окутало плечо дочери. — Перестань устраивать драму.       Легкие Джинн горели, все её тело окутало жаром. Осознание накрывало лавиной у внезапно пробудившегося вулкана.       —Господи, — локти Джинн уперлись в острые колени Джинн, руки хаотично зарылись в запутывавшиеся волосы.       Жесткая ухмылка отца разрезала внутренности Джиневры.       — Твоя подруга оказала на тебя много влияния.       — Я и правда надеюсь, что ад существует. Из-за таких, как ты, — выплюнула Джинн, вскакивая на ноги, почти что убегая внутрь больницы.       Отец не пошел за ней, оставшись на скамье, доставая очередную сигарету. Джиневра умная девочка. Он воспитывал её скрупулёзно, без поблажек. Она никогда не должна мешать его бизнесу. Наиглавнейшее правило семьи Смитт—никогда не мешать семейному бизнесу, огромной корпорации, которому всегда так противилась его жена. Его свободолюбивая, характерная жена. У его дочери нет такого стержня, ей недостает характера, чтоб противостоять ему. Всё, что досталось ей от матери — её огромные тёмные глаза.       «Так ощущается старость, верно?», — его лицевые мышцы дрогнули в подобии улыбки.

***

      Злые слёзы бороздили её лицо. Оказавшись в палате, Джинн ощущала отчаянное желание вырваться. Запихивая принесенные вещи в пакет, она услышала характерный скрип.       — Джиневра Смитт? — уточняющий вопрос медсестры.       — Что вам нужно? — зло прошипела Джинн.       — Куда это ты собралась?       Смитт развернулась, зло сверля женщину глазами. Она смотрела на неё с вызовом, вздёрнув подбородок.       — Я ухожу.       — Нет, не уходишь.       Джинн вопросительно вздёрнула бровь. Медсестра явно теряла терпение.       — Послушай, Джиневра. Ты никуда не уходишь. Ты не можешь уйти.       Джинн заметила в окне, выходящем в общий коридор больницы, движение. Несколько крупных мужчин напряжённо следили за обстановкой в палате.       — Что происходит? — напряжённо спрашивает девушка.       — По законам штата…       — Что происходит? — Зло кричит Джинн в лицо медсестры.       — Ты не можешь покинуть больницу сейчас. Твоя масса тела критична, ты можешь умереть. Мы запросили твои документы. У тебя серьёзное заболевание. По законам штата, мы имеем право оставить тебя здесь. — заготовленная речь женщины проходится по внутренностям.       Джинн истерично отшвыривает пакет в стену, истошно заорав. Противный звук двери перерезал перепонки.       — Я вас засужу, — проорала Смитт.       Санитары напряжённо стояли около медсестры.       — Твой отец подписал все необходимые бумаги, милочка, — женщина пошла в наступление, — лучшее, что ты можешь сейчас сделать — успокоиться и принять эту ситуацию. Иначе эти парни, — она кивает в сторону грузных мужчин, — уложат тебя на кровать и свяжут по рукам и ногам, я вколю тебе препарат, а в нос запихну трубку, через которую тебя будут кормить. Тебе ясно?       Тяжёло дыша, Джинн присела на кровать. Зарывшись лицом в собственные ладони, она пыталась осознать в какой же дерьмовой ситуации она оказалась. Все эмоции иссякли. Она чувствовала себя абсолютно пустой и абсолютно одинокой. Скопившаяся информация проникала в подкорку, оставляя мерзкий след. Её снова заставили ненавидеть собственную жизнь и себя, от невозможности что-либо изменить, она откинулась на кровать и горько заплакала.

***

      Джинн принесли еду через четверть часа. Медсестра уселась в кресло в углу палаты, напряжённо смотря на неё, будто она занятная обезьянка в этом зоопарке. Смитт перевернула поднос на пол, зло смотря на женщину. Её звали Лорен, но признать её имя, означало и принять её влияние на себя. Потому Джинн продолжала называть её «женщина» даже в своей голове.       — Послушай, Джинни, — медсестра сложила руки на груди.       — Меня зовут Джиневра. — огрызнулась Смитт.       — Да, верно, Джиневра, — она кивнула, — я дам тебе время до вечера. Ты должна поесть.       — Нет, не должна.       Лорен вновь вздохнула. Это девчонка определенно трепет ей нервы.       — Я объяснила тебе, что случится, если ты этого не сделаешь. Ты делаешь хуже только себе.       — И определённо усложняю вам жизнь, — хмыкнула Джинн, — в чём дело, Лорен? За что вас могут лишить лицензии? — мерзкая улыбка разрезала лицо Смитт.       Она была дрянью. Жестокой и грубой. Ей было чертовски оставаться собой, но противиться своей сущности она не могла. Она ожесточалась от боли.       — Джиневра, — спокойно проговорила медсестра, — я могу лишиться лицензии и мои дети останутся голодными, без дома и моя жизнь станет тем ещё дерьмом, потому что ты можешь этого добиться, да, но тебе не станет от этого лучше.       — Смотря как посмотреть, — презрительно сказала Джинн.       Лорен сдалась. Поднялась с кресла, пробормотав что-то о том, что скоро придёт санитар убрать это безобразие, она оставила Джиневру в полном одиночестве, пусть она разбирается со своим дерьмом сама.

***

      День лениво переходил в вечер. Джинн силилась уснуть уже несколько часов, но голова раскалывалась от мыслей и не только. Она обреченно смотрела в окно, высматривая на листьях дерева какие-то узоры. Когда её жизнь превратилась в это? Она не знала. Возможно, это был закономерный процесс. Ей помыкали с самого детства, не давая никакого выбора, кроме собственного увечья. Оно было ей подконтрольно, хоть иногда. Цифры на весах были в её власти. Причудливые шрамы на теле подчинялись её воли. Так она могла что-то контролировать, но она потеряла пульт управления и её больной мозг водил её за нос. Все в её жизни было неподвластно ей. И Джинн чертовски ненавидела свою жизнь. Этот фарш из мыслей заставлял Смитт зарыться в простыни и завыть. Оглушительно громко завыть.       Она услышала чьи-то шаги и приподнялась, утерев слёзы. Не нужно давать этой суке жалеть себя ещё больше.       Дверь тихо скрипнула, неуверенно отворяясь. Прескотт выглядел взволнованно. Он неуверенно улыбнулся ей в дверях. Очередная чертова перемена.       — Ты устроила тут настоящий пиздец, да? — он нервно засмеялся, проходя вовнутрь.       Он уселся на кровати, весь загнанный и испуганный. Джинн улавливала все перемены в нём, сама не понимая зачем. Рукава его рубашки небрежно закатаны по локти, оголяя розовые полосы. Такой же сломанный, как и она сама.       — Когда это началось? — тихо спросил Нейтан.       — Началось что? — ощетинилась Джиневра.       — Все эти проблемы с едой, — он не смотрел ей в глаза, нервно теребя угол её одеяла.       Она фыркнула, злясь.       — Когда тебе начали нравится худосочные злобные стервы? — он удивлённо поднял на неё глаза, — Что?       — Джинн, ты нравишься мне не поэ…       — О, просто замолчи. Я не нравлюсь тебе, тебе нравится весь это психоз между нами, — она расчертила пальцем расстояние между ними, — ты такой же больной, как и я.       Джинн позволила скопившейся боли выползать из неё, открывая все самое худшее в ней.       — Перестань делать вид, что тебе не наплевать, окей?       — Джинн, — устало говорит Нейт, — мне не плевать на тебя.       Это действует как триггер, срывает чеку, захлестывая волной взрыва.       — Серьёзно, Нейтан? Ты сближаешься со мной, потом причиняешь мне боль. Ты целуешь меня, после я вижу тебя в объятиях другой девушки и вы вылизываете друг друга на моих глазах. На глазах ёбаного Блэквелла, — Джинн пытается поймать его отстранённый взгляд, чтоб увидеть в них что-то, но сталкивается с чужой пустотой и гнев разрастается вновь, — это просто смешно.       Нейтан долго молчит, покусывая губы, нервируя Джинн ещё больше.       Молчание длится слишком долго, заставляя её что-то решить. Расставить точки, определённости.       — Ладно, хватит, — Джинн сцепляет руки в замок перед собой, внутренне собираясь, — все это неправильно, так не должно быть, — шёпотом произносит она, — Я не нужна тебе, Нейт, — слёзы беспомощно скатываются по щекам, — я так устала, — произносит Джинн на выдохе, — я не могу… Постоянно тешить себя надеждами и разбивать о собственные ожидания с тобой. Я не смогу больше собирать своё сердце и снова позволять его разбивать. Я не хочу снова стычек с Кортни, — она усмехается, стирая слезу со щеки, — серьёзно, я не хочу драться из-за тебя с девочками, не хочу доказывать всем, что ты не тот урод, который доводит меня до слёз каждый раз. Это выше моих сил.       Возможно, три простых слова спасло бы положение и успокоило бы её. Она бы сделала другой выбор, но он вновь отрешённо молчит, поджимая губы и её сердце болезненно замирает. Джинн нажимает кнопку вызова персонала, давая ему ещё один последний шанс. Каких-то тридцать секунд на выбор. Три простых слова. Но он молчит, когда Лорен распахивает дверь. Джинн горько сжимает зубами губу, шепча последние слова, как заклинание.       — Уходи, Нейт. — Она стирает слёзы, стараясь улыбнуться, пока удивлённые две пары глаз смотрят на неё, — Я хочу поужинать, Лорен.