Подростковый возраст

      Чан считал, что это, ну, вполне нормально, что у парней в возрасте примерно с пятнадцати до двадцати пяти, а то и больше, повышенный сексуальный аппетит, но то, что происходило в последние недели, начинало его немного пугать.       Не в плохом смысле, но в среднем таком, в котором ты вроде не против, но при этом нихуя не понимаешь. У них была группа, банда, братство — коллектив. И в этом коллективе они жили как лучшие друзья, но при этом вполне свободно. Обстоятельства когда-то давно вынудили их выживать совместным трудом, но когда плохие времена закончились, каждый получил возможность смело взять свою жизнь в свои руки и жить самостоятельно. Получили возможность все, но никто... не воспользовался. Конечно, они стали многое делать без разрешения лидера, выбирать себе университеты и работы без одобрения, ну и партнёров, разумеется, но прошло уже года два с их общего триумфа и за эти два года на голову Чана свалилась уйма смущающих подробностей личной жизни его младших друзей, которые скрыть их и не пытались...       Крис никогда в своей жизни ещё не досчитывал до такой цифры, сколько раз он заставал Джисона, прыгающим на Минхо в том самом смысле, и наоборот, то же касается и Феликса с Хёнджином, и Чанбина с Сынмином. И всё бы хорошо, Бан честно мог бы это пережить и как-то похоронить в своей памяти, но когда он увидел, как Феликс отсасывает Чанбину, а Минхо вставляет уже Хёнджин, у него возникли вопросы.       Вопросы, ответы на которые он стеснялся и боялся получить.       Таким образом, за два с хвостиком года он стал свидетелем по меньшей мере пятисот высокорейтинговых сцен, в которых участвовали его донсены во всех возможных комбинациях, а иногда и не по двое.       Это напрягало ещё как. Крис всё время думал о том, что именно из-за него и его методов их воспитания они уяснили понятие дружбы немного по-другому и что именно из-за него они не смогли довериться никому другому, кто не принадлежит группе. А потом он как-то услышал, как Джисон признаётся в любви Минхо и там же признаётся Чанбину, а дальше... дальше они сделали то же самое по отношению друг к другу и поцеловались втроём.       Чёрт возьми, это было дико шокирующе, но Чан всё же принял это и переварил. Не сразу, но всё же. Он слишком любил каждого из своих детей, чтобы не принять их необычные полиаморные отношения.       И, казалось бы, на этом всё, но месяц назад началось кое-что новое.       Сказать, что оно началось ровно тогда, конечно, будет немного неверным. Они уделяли внимание Крису и раньше, любили обнимать его и дарить подарки, иногда даже целовать в щеку, но всё это ощущалось дружеским или даже сыновьим. Возможно, Чан немного запутался в своей роли, воспитывая парней с их пятнадцати, а то и меньше, и воспринимал их чаще как младших братьев, чем реально друзей, хотя разница с тем же Минхо у них была совсем небольшой. Определённо это наложило свой отпечаток, но Бан упорно боролся со своим восприятием, приучая себя к тому, что донсены всё же не семья и не его собственные дети, чтобы так их опекать. Младшие, разумеется, помогали ему в этом, всяческими способами намекая, что уже подросли.       Намеки, правда, у них были самые разные... От помощи в домашних делах и самолично принятых важных решениях, демонстрации самостоятельности и готовности решать свои проблемы в одиночку, отвечая за свои слова и поступки, до весьма откровенных прикосновений, жадных взглядов, липнущих к телу, и соблазнительных слов, сказанных горячим шёпотом на ухо.       От последних намёков Чана колбасило весьма прилично: колбасило от моральных ценностей в виде «они мне как братья», до стояка и последующей мысли «а вообще-то не братья». И преследовали подобные метания Криса ежедневно, потому что, даже учась в разных университетах, младшие умудрялись найти способ выловить Чана после работы или настигнуть прямо дома, в их просторной квартире, доставшейся Крису по наследству, ключи от которой имел каждый участник, хотя места для житья многие уже успели приобрести. Они его ловили, и начиналось это:       — Куда идёшь, Чан-хён?       И следом ненавязчивое поглаживание по оголённому майкой плечу.       — Ты сегодня свободен, Чан-хён?       И затем прижимающаяся к телу чужая грудь.       — Посмотрим фильм вместе, Чан-хён, мы давно этого не делали?       И толкающийся за щёку язык, предвкушающий вряд ли хороший фильм.       Чан-хён понятия не имел, чего думать и как себя вести, но безбожно краснел и мямлил своё «нет, прости, не могу» каждый раз, улетая со скоростью Соника за ближайший поворот, где сползал вниз по стене, стирая ладонью со лба испарину.       Подростковый возраст такая тяжёлая штука.       Его образ жизни начинал напоминать затворнический, потому что он запирался в своей комнате на целые дни и боялся её покидать, так как младшие караулили его буквально под дверью. Это становилось опасно. Чан любил их, наверное, даже слишком любил, но становиться частью их игры, из которой он явно выйдет с разбитым сердцем, у него желания не было.       Это вызывало затруднения и тоску. Крис успел несколько раз накрутить себя в разной степени на тему того, что младшим теперь он не сильно интересен как друг, лишь как эксперимент, новый партнёр по сексу или что там у них (Чан всё ещё с трудом воспринимал концепт их отношений, не понимая степень их серьёзности), а после удовлетворения их интереса они совсем покинут его за ненадобностью. Эти мысли сильно огорчали и тревожили его, парень по несколько раз на дню проходил циклы от «да нет, они не поступят так» до «а вдруг поступят» и по новой. Ему было действительно тяжело.       Но вот однажды желание сходить в туалет и голод вынудили Бан Чана покинуть своё убежище. Прислушавшись к звукам в квартире и не услышав ничего, что указывало бы на чужое присутствие, парень открыл дверь, а затем проскользнул к уборной. Отсутствие младших, как и посторонних звуков напрягло его. Сегодня было воскресенье, они точно не на учёбе, может пошли куда-то?       Но если пошли, то, получается, без него...?       Эта мысль больно резанула по сознанию. Быстро они о нём забыли, а он ведь им посвятил почти всю свою жизнь. Надувшись и сгорбившись, Чан медленно побрёл в сторону кухни, мечтая заесть голод вместе с горем. За драматичным разглядыванием пола он даже не заметил, что на кухне был не один. А когда заметил, было уже поздно сматываться, да и не хотелось, если честно.       На кухне был Феликс. В фартуке и с лопаткой в руке, с серьёзным видом караулящий духовку. Стоило ему увидеть Криса, как напряжённые складки на его лбу разгладились и лицо буквально засияло от улыбки.       — Наконец-то ты вышел, хён! — парень бросился к нему на шею, крепко обнимая. — Мы уже переживали, что ты умер там, заработавшись до смерти. Голодный, наверное? Минхо запёк говядину в духовке, а меня оставил следить. Через пять минут будет готово! Рис в мультиварке уже ждёт.       Вместо ответа Бан обнял Феликса ещё крепче и сморгнул с глаз непрошенные слезы.       Конечно его малыши о нём не забыли, откуда у него только мысли такие могли быть?       — Прости, что заставил волноваться, со мной всё хорошо, но я и правда голодный, — Чан отстранился и скромно улыбнулся, тогда как улыбка на лице Феликса приобрела, кажется, хищный оттенок, но сейчас Крису было это не так важно. Он собирался отведать кулинарный шедевр своих друзей.       Ликс проворно усадил его за стол и стал доставать тарелки и столовые приборы. Тарелки у них находились в нижних шкафчиках, поэтому парню пришлось встать на колени, и это пробудило в сознании Чана весьма откровенные картины... Он ведь много раз видел, как Феликс стоит точно так же или на четвереньках и со вкусом отсасывает. Кажется, он делал это многим мемберам. Чёрт, возможно и всем. Наверняка он в этом безумно хорош, раз тот же Чанбин и Минхо так сильно закатывали глаза в такие моменты и пытались не схватиться руками за чужие волосы, потому что Ликс запрещал.       Господи, это совершенно не те картинки, которые ты должен представлять, Бан Кристофер Чан.       И ты абсолютно не должен завидовать своим друзьям и хотеть попробовать ощутить чужие губы на себе тоже.       Крис громко кашлянул и дал себе лёгкую отрезвляющую пощёчину, отворачиваясь и пытаясь восстановить дыхание. Фу таким быть, Чан, фу. Уши безбожно горели, и Бан безумно жалел, что не надел шапку. Феликс после взгляда на него загорелся ещё ярче и хитрее, казалось, его дыхание стало чуть чаще, а в зрачках полыхнуло красным, но Чан быстро отвлекся на появившуюся перед ним говядину. Она была превосходна.       — Господи, Ликс, это чертовски вкусно! — закатив глаза от наслаждения и откинув назад голову, мычал Бан.       Феликс жадно проследил за движением кадыка при глотании и сглотнул сам, закусывая губу.       — Я рад, что тебе нравится, хён, — пробасил он и после откашлялся. — Остальные скоро придут. Мы хотели посмотреть фильм все вместе, как в старые добрые. Все будут рады, что ты снова с нами, Чан, мы ждали этого очень долго.       Эти слова снова заставили глаза Криса увлажниться, и он на эмоциях схватил Феликса за руку, крепко сжимая её.       — Всё хорошо, я вас не заставлю ждать больше.       На эти слова Ли нежно улыбнулся, а потом вдруг притянул их скреплённые руки к себе и оставил поцелуй на костяшке.       — Приятного аппетита, хён, — сказал он, но руку так и не вернул.       Чану пришлось доедать сквозь стыд и смущение.

***

      Когда с едой было закончено, Чан отправился мыть посуду, а Феликс убирал последствия готовки.       — Чёрт, Минхо натянет мне задницу на лицо, если мы не успеем прибраться к его приходу, — в панике промычал парень, яростно оттирая жирное пятно на столе.       Крис на это только хихикнул, случайно плеснув на себя водой с пеной. Феликс на него мгновенно обернулся, внимательно глядя на то, как по ткани расползалось влажное пятно. Бан Чан почувствовал себя неуютно под его взглядом и поспешил выдать своё неловкое:       — Не обращай внимание, это ерунда.       Но Феликс так не считал, в несколько шагов достигнув раковины, он быстро сполоснул тряпку и руки и забрал у Чана уже чистую тарелку, ставя её на место.       — Мы уже закончили, хён, — хрипло сообщил Ликс и серьёзно посмотрел на старшего. У Криса шевельнулись волоски на затылке. — Снимай её, — приказал парень, и Чан правда хотел ему возразить, но... Что-то в его тоне было таким властным, что он не смог противиться, беспомощно глядя на свои мокрые руки в пене. Феликс отследил его взгляд быстро и подошёл ближе. — Я помогу.       Его пальцы внезапно подцепили края и потянули их вверх, заставив Криса окончательно прижаться бёдрами к столешнице и почувствовать себя загнанным в ловушку. Феликс избавился от футболки с удивительным профессионализмом и кинул её на пол, показательно переступая и приближаясь к Бану. Его глаза жадно забегали по белой обнажённой коже, по покрывшимся румянцем груди и шее и зацепились за вставшие розовые соски. Ликс как-то несчастно вздохнул, облизываясь, а затем проныл:       — Издевательство. Ты настоящее издевательство, хён.       Упомянутый хён дышал через раз, пытаясь вообще слиться со стеной и хоть немного успокоиться. Мысли о губах Феликса на своём теле всё больше заполняли его разум, вытесняя другие о побеге. Он чертовски не хотел убегать, предпочитая такую унизительную расправу.       Феликс шагнул ещё ближе и внезапно протянул руки к чужой талии, притягивая её к себе.       — Как ты можешь так играть с нами, Чан? Разве можно скрывать от нас такое тело, когда мы уже видели его столько раз? — Ли завороженно провёл пальцами по рёбрам к мышцами пресса и скользнул в пупок. Его глаза беспорядочно носились то туда, то сюда, не в силах остановиться на чём-то конкретном. Чан боялся лишний раз двинуться.       Феликс тем временем поднялся ладонями до плеч и несколько раз сжал их, выдыхая, ему сносило крышу от их упругости и рельефа. Вены на руках добивали.       — Ликси, — Чан подал голос, тут же жалея и вздрагивая от того, как чужая рука легла ему на промежность.       — Хочу тебя, хён, — жарко выдохнул Ли в самое ухо и широко лизнул ушную раковину, отстраняясь с улыбкой. Крис чуть не свалился на пол от врезавшегося в сознание низкого голоса.       — Чёрт, ты... — Крис не успел договорить, потому что младший впился в его губы, настойчиво, но мягко сминая их. Все слова мгновенно позабылись, Чан с трудом вообще справился со своим сердцем, потому как то, судя по всему, окончательно встало вместе с кое-чем пониже, но нашёл в себе силы ответить после нескольких секунд, мягко приобнимая младшего за плечи и позволяя ему с мурчанием придвинуться к себе, толкнувшись стояком в ширинку.       Бан Чану правда сейчас было безумно плохо и вместе с тем до прокушенной губы хорошо, он не верил в то, что происходящее не было плодом его поехавшего воображения, позволяя губам Феликса касаться его во всех местах, куда те только хотели добраться. А они были прыткими. Феликс был прытким, настолько, что Крис даже не заметил, как быстро тот оказался на коленях с предвкушающим блеском в глазах и руками, стремительно справляющимися с ремнём на его джинсах. Единственное, что Чан успел в этой ситуации, это вцепиться до побеления костяшек в столешницу позади себя и коротко выдохнуть «Феликс, ты...», прежде чем чужие губы разом накрыли его член, ловко всосав его внутрь с хлюпом. Крис, честно, чуть не задохнулся, когда натурально почувствовал, как его член толкнулся в заднюю стенку чужого горла и оказался стиснут между нёбом и языком. Блять, Феликс делал это очень хорошо, умело играя с темпом и то активно насаживаясь, то замедляясь. Он буквально издевался над ним, вытаскивая орган изо рта и стукая им по языку с зубастой улыбкой и своими по-блядски покрасневшими губами. Он был чертовски хорош. Чан хотел поцеловать его и сказать, как хорошо тот справляется, но дико стеснялся, вместо этого ласково гладя парня по голове и мыча в попытке не быть слишком громким.       Феликсу приходилось сжимать себя внизу от того, каким потрясающим был старший. Он мечтал сделать ему что-либо приятное с момента, как познакомился. Ведь Чан всегда дико заботился о них, буквально ютил у себя группу проблемных подростков, разрешая им жить у себя сколько угодно, предоставляя материальную и моральную помощь по любой просьбе. Феликс безумно им восхищался и всегда мечтал сделать что-то в ответ, что-то, чего Чан бесконечно заслуживал. Он вечно пёк для него пирожные, как только научился их нормально готовить, носил ему чашки кофе в комнату, когда хён засиживался, убирался в его комнате, укрывал пледом и делал ещё кучу мелких вещей, которыми считал, что хоть немного может сделать Крису теплее. А ещё Феликс бесконечно залипал на его руки, даже пробовал ходить с ним, Чанбином, Джисоном и Минхо в спортзал, чтобы лишний раз попялиться на них всех и восхититься потрясающей грудной массой их лидера. Да, Феликс очень любил Чана и давно его хотел, как и (чего скрывать) абсолютно все в их компании, но чувство, что он смог всё-таки сделать это первым, заставляло парня довольно мычать вокруг чужого члена и блестеть счастливым взглядом.       И когда он уже был близок, чтобы окончательно довести хёна до края, их ушей коснулось возмущенное шестиголосое:       — Какого хуя...