кАэволюция

С самого утра слепящие лучи солнца, мелкий дождь, игривый ветер, гоняющий из стороны в сторону смеси, оставшиеся от зданий, то и дело сменяли друг друга. Такими непостоянными я себе и представлял дни после захвата города, всегда казалось, что мир должен работать органично. Ощущать изменения вблизи, на себе, куда интереснее чем воспринимать их очередной бегущей строкой, однако, на ровне с любопытством, всегда существовал страх того, что прошлое уничтожено, а будущее не построено. Так протекают любые переходные этапы. В момент преобразования предмет, который обращается в иную форму, нестабилен, и любая мелочь может повлиять на финальный результат. Сквозь школьное окно я наблюдал за группой машин, сопровождавших грузовик гуманитарной помощи и остановившихся у обломков магазина. Зеленные человечки с красно-чёрными нашивками суетливо бегали туда-сюда. Кто-то закурил, пока было время, а кто-то ковырялся во внутренностях одного из автомобилей. Я бы так и продолжил следить за их копошениями, еслиб не слабый женский шепот, отвлекший меня. - Андрей? - По правую руку сидела Коралина. Она, уставше-удивленно смотрела на меня. Еще месяц назад я бы подумал, что за бессилием кроется нечто определенное, но теперь бледнота лица, худоба и этот взгляд сопровождали ее постоянно. - Он что, не понимает по-всеобщему? - Спокойно спросил статный мужчина лет тридцати, стоявший у учительского стола, скрестив руки на груди. Руководитель был одет в черный, отглаженный костюм с ярко-красным галстуком, что казалось странным в постбоевых условиях и, хотя сперва я не заметил его, как и начала переклички, эта вычурность привела меня в чувство. Я встал, сам не знаю зачем. Мое горло начало першить, а язык будто бы слипся с небом. Эти особенности появились в лет тринадцать, и каждый раз, когда я оказываюсь среди незнакомых людей или в большой компании, они проявляют себя. - Извините, не услышал вас, — Сказал я, откашлявшись. Мне подумалось, что этого недостаточно, и захотелось добавить "Здесь", но уже через секунду дополнение показалось таким же неуместным, как и молчание. Учитель одобрительно покачал головой. Затем вновь посмотрел на меня. Я опять отвел взгляд на солдат, теперь, чтобы не встретиться с его глазами. Андрей Раудиус, - Он вдумчиво протер лоб мозолистыми пальцами, — Получается, у нас два славянина? На тот момент замечание казалось странным. Я в непонимании осмотрелся, осознав, что класс практически пуст. Считая меня и Коралину, в нем было 5 учеников, все незнакомые. Не то, чтобы мне приходилось общаться со своими прежними одноклассниками, но лица я помнил. А эти были не просто другие, каждый из них отличался от следующего. Он балтиец, — За меня робко ответила Коралина. Я подтвердил незатейливым «да». Еще раз положительно покачав головой, мужчина назвал следующее имя: "Ирина Дягилева". Отозвалась высокая девочка с медовыми волосами, серовато-голубыми глазами и хитрой улыбкой, сидящая за первой партой второго ряда. После шла Шарлотта Вейр. Самым первым, что бросалось в глаза, у нее не было правой руки ниже верхней части. Я, как мог, старался не пялиться на обрубок и для этого снова отвлекся на уже пустующую улицу. Тем более часть девочки отражалась в окне. Можно было разглядеть все, не смущая нас обоих. Еслиб не дефект, изначальное внимание привлекли бы ее ярко-рыжие волосы, собранные в хвостик и многочисленные веснушки, беспорядочно рассыпанные по лицу. - При позавчерашнем обходе вас предупредили о том, в каком виде нужно прийти в школу, - Руководитель не спрашивал, он недовольно констатировал. Действительно, из-за инвалидности я и не заметил того, что, в отличие от всех, на ней была синяя спортивка с белыми полосами, проходящими по контору тела. Хотя человек из НПВП, посещающий все дома и раздающий лекарства с едой, в субботу просил надеть что-то черно-красное к понедельнику. - Предупредили. Но дома подходящей одежды не было. – Шарлотта ответила непринуждённо, будто произошло недоразумение. - И вы решили одеться именно в это? - А что-то не так? – Губы Шарлотты дрогнули, чуть ли не приняв форму злорадной улыбки. Глаза распахнулись в нарочитом удивлении И, конечно же, она понимала причину допроса. В ее сине-белом наряде не хватало только принта мака в цвет полос, чтобы полностью обозначить свое отношение ко всему происходящему. - Послушайте, я вам не враг. Тут вообще нет ваших врагов. Всех попросили об этом как о временном решении проблемы, а такие акции могут сильно вам навредить. Все равно вы переоденетесь в правильные цвета, когда привезут форму. Не нужно усугублять свое положение глупыми проделками, – Мужчина ответил без раздражения или злобы, но со строгостью. Девочка промолчала, хотя ее брови искривились, напоминая две отраженных друг от друга косых черты. Остался еще один ученик - худощавый, невысокий, черный мальчик с зализанной прической. Его имя не назвали. Видимо уже отметили, как и Коралину. Классрук вполголоса проговорил: "Юки Касима отсутствует" и чиркнув в тетради, сел за стол. Я надеялся на то, что учитель представиться, однако это, скорее всего, произошло ранее. Потому он сразу перешел к делу, сложил из пальцев замок и, опершись на него, принялся рассказывать о том, что наши паспорта больше недействительны, о том, куда мы должны пойти, чтобы их поменять, о том, в каком режиме работает школа и разное подобное. После лекции нам предложили задать свои вопросы. Мне ужасно хотелось спросить, что плохого в двух славянах. Я не знал имени и отчества, но на такие случаи еще с детства у меня есть вежливое и нейтральное "Смотрите". Удобней было бы дождаться, пока кто-то другой обратиться к нему с тем же вопросом. Но, видимо, ни это, ни что-либо иное остальных не волновало. - Смотрите, вот хотел спросить, – Неуверенно начал я, - Э-э, а что не так с двумя славянами? Он посмотрел на меня, как на наивного ребенка. Будто бы то, что сейчас будет сказано, очевидно само по себе. Русская девочка прикрывала кулаком улыбку. - Такова политика нашей системы. В одном классе, на одном рабочем предприятии не должна быть слишком большая прослойка людей одной национальности. Народы и культуры должны встречаться друг с другом, входить в симбиоз, смешиваться или ассимилироваться. Иначе невозможно победить нацистские идеи, ныне популярные на Северо-западе и отчасти на Юге. — Проговорил он без запинки. Каждая интонация была строго выточена, но в голосе слышалась скука. Содержание напоминало листовки, скидываемые на город, или агитационные ролики, лоббируемые СМИ еще до того, как электричество отключили. Я поблагодарил его за ответ. На этом вводное занятие было окончено. Все побрели из кабинета, кроме Коралины, ждущей, пока я натяну куртку, но перед тем, как мы уйдем из класса, руководитель попросил ее подождать в холле, а меня задержаться, чтобы поговорить наедине. - Слушайте, Андрей, вам же есть 16? — Он спросил монотонно, продолжая заполнять бумаги. - Да, — Мне стало не по себе. Никогда не любил серьезные разговоры. Зачастую они вели к чему-то сложному или страшному. - Тогда насчет вашей сестры. Когда пойдете за паспортом, подайте прошение на то, что бы вас сделали ответственным за нее, - Он продержал паузу, посмотрев на меня исподлобья, — И не затягивайте, иначе этим займется НПВП. - А что будет, если этим займется НПВП? - Паника внутри меня нарастала. Ответ был ясен, но по какой-то причине хотелось, чтобы это проговорили вслух. - Ее, как несовершеннолетнюю передадут в ответственность государству, а оно уже к кому-то другому, - Обыденность, с которой он объяснял все это, заставила горло першить активнее, дышать стало сложнее. - Да, спасибо, — Я встал со стула. Хотя передвигаться от таких перспектив было сложно. Невольно в голову лез самый плохой вариант развития событий. - И еще, — Он, наконец, оторвался от писанины и посмотрел прямо на меня. Так что возможность скрыться была полностью подавлена, - Я все понимаю, Андрей, но вам пора выйти из состояния абстракции. Строй справедлив и безжалостен. Массы индивида не ждут, если не сумеете быстро адаптироваться, войти в новый быт, можете оказаться погребенным в его котловане.