Пропасть

      Звук битого стекла. На полу лежат осколки стакана, ранее красивого, одного из любимых, но сейчас он потерял всю свою ту красоту, вызывая лишь мысли «теперь убирать придётся». И это было бы правильно, если бы Сяо сделал так, как велело ему сознание, но руки начинают дрожать, да слишком сильно от простого разбитого стакана.       Страх. Неясный страх, возникнувший из неоткуда, он окутывает всё тело, он проникает в каждый уголок сознания парня, заставляя сначала тяжело дышать, а в последсвии рухнуть на пол. Пол холодный, отопление в квартире не дадут ещё минимум недели две, а зима не за горами, скоротечность времени пугает, даже слишком. Казалось, что совсем недавно было лето, что совсем недавно он был глупым девятиклассником, но вот он уже ходит второй год в университет, живёт в другом городе, другой жизнью, совсем не похожей на его прошлую. Почему время так летит? Почему не может постоять на месте немного дольше? Это так несправедливо, эгоистично. Впрочем как и вся жизнь. «Пожалуйста…»       Пола под ногами больше нет, он банально исчез. Казалось, словно парень висит над тёмной пропастью, готовый упасть в неё в любую секунду, но удерживаемый невиданной силой, жаждущей увидеть его страдания, а насладившись ими вдоволь — выкинуть. Будто Сяо не человек, а всего лишь игрушка, не та, которую хотят все дети, не та, которую выставляют на витринах, а игрушка, найденная где-то на пыльном чердаке, потресканная, изуродованная, интересующая лишь первые минуты. Эта пропасть растёт, увеличивается, заполнив весь пол, из-за чего становится просто невыносимо.       Вся мебель в комнате плывёт, а после исчезает, оставляя вокруг лишь четыре стены, даже дверь на балкон исчезла, что уж говорить о выходе в коридор. Сейчас всё, что было вокруг парня — серые потресканные стены. Ничего более. Ни потолка, ни пола. И дышать труднее, а дрожь во всём теле не успокаивается ни на секунду.       Почему он так страдает? Он заслужил это? Заслужил ли кто-то в этом мире страданий? Где тот обещаемый покой? Где та радость, о которой твердят люди вокруг?       Пальцы в пластырях, таких странных — хотя нет же, это были обычные классические пластыри, которые можно купить в любой аптеке — изрисованных разными маленькими глупыми рисунками на парах, обхватывают голову и становится ещё хуже, чем было. За что? За что ему это всё? Почему он не может быть нормальным, почему не может жить как другие?       Какое бесчисленное количество людей он видел на улицах? Таких счастливых, наслаждающихся жизнью, её трудностями, её моментами, пусть те были хорошие или плохие — не волновало. Словно те люди, которых ему доводилось встречать, прибыли сюда из другого мира, не ощущали той боли, которую, по их мнению прекрасная, жизнь причиняет. И это так… завидно. Который раз Сяо ловит себя на мысли, что завидует кому-то? Кажется, он готов заплакать. И непонятно отчего именно.       Почему его сейчас так трясёт? Чего он боится? Старается глубоко дышать как его учили родители, как его учили друзья, как его учил психотерапевт, как его учил Альбедо. Вдох-выдох-вдох-выдох… не помогает. Из лёгких выкачали абсолютно весь воздух и каждая попытка взять себя в руки оказывается провальной. Словно бабочка в банке — заперт в собственном сознании без возможности выбраться, пока кто-то извне не откроет крышку, дабы образовалась возможность улететь, сбежать, обрести свободу. А возможно ли вообще её обрести? Откроет ли кто-то ему туда путь?       — Сяо… — знакомый голос и касание всегда холодных рук к собственным плечам заставляет сделать шумный вздох.       Видит слабые очертания человеческого облика и хватается, хватается, словно тот сейчас снова исчезнет, снова оставит парня одного в этих четырёх стенах наедине с его мыслями, с ним самим. Дрожит, обнимая Альбедо, боясь отпускать, боясь, что это галлюцинации и он один в комнате. Шепчет под нос что-то нечленораздельное, что-то непонятное, словно на ином языке, а затем плачет. Не кричит, хотя хотелось, не истерит, хотя мог, лишь тихонько всхлипывает и шепчет «пожалуйста».       И так страшно, страшно настолько, что описать не хватит всех существующих слов в мире. Поглаживания по спине помогают дышать, помогают ощущать то, что он не один. А это важно. Да важно так, что без этого он провалится в ту пропасть под ногами в первую же секунду.       Но пропасти больше нет. Под ногами чётко ощущается деревянный пол старой квартиры, всё такой же холодный, лишь бы не заболеть после всего этого. Ноги болят, глаза жжёт, а в горле пересохло. Поднять взгляд стыдно, страшно, хотя краем разума он понимает, что это глупо. Его не осудят, не скажут ничего плохого, он знает это, но не может, всё точно также не может поднять глаза.       А Альбедо молчит. Молчит и терпеливо ждёт, прекрасно понимая, что парень сейчас ощущает. Он звал его добрых три минуты, но тот не отзывался, отчего в душе заселился страх за Сяо. И благо, что всё обошлось, что самое страшное уже позади. Даже выходит расслабиться и уложить подбородок на чужую макушку, продолжая гладить парня по спине. Слова лишние, говорить тяжело обоим, они это понимают и не будут заставлять себя вести бессмысленные разговоры, отнимающие так много сил, хотя хочется поинтересоваться как тот себя чувствует, безумно хочется.       — Можешь посмотреть на меня? — шёпот Альбедо приятный, неожиданный, но не пугает, а наоборот успокаивает и Сяо заторможенно кивает, отодвигаясь и устремляя заплаканные янтарные глаза, которые иногда сравнивают с медовыми, на парня напротив.       Чужие остатки слёз вытирают большими пальцами, а затем помогают встать и присесть на кровать. Конец осени не шутка, лекарства дорогие. Держит за руку аккуратно, но крепко, ладони Сяо давно согрелись, пока у художника они остались такими же холодными, как и всегда. Такой контраст придаёт некую комфортную атмосферу.       Снова Сяо кладёт свою голову тому на плечо, их особый жест, не требующий объяснений и просто существующий как факт. И в ответ Альбедо приобнимает парня свободной рукой, не отводят взгляда от осколков стакана. На одном чётко виден рисунок лозы, красивый был стакан, но коль разбился значит судьба так велела. Судьба странная вещь, необъяснимая и нелогичная; она приносит немало моментов, как плохих, так и хороших, но таких важных, таких нужных, без которых жизнь не может существовать.       — Заварить чай? — шёпот. Громче и не нужно, они одни и никто их не услышит, тогда зачем говорить во весь голос или кричать? Кивок и Альбедо выдыхает, зная, что это не конец, но и не начало. Конец будет, неизвестно когда, неизвестно при каких обстоятельствах, но будет, а пока путь к нему предстоит долгий и требующий терпения. А Альбедо терпеливый и знает, что они оба смогут дойти до конца.