Да зацветёт Ликорис

Дождь в тутовой роще шумит… На земле едва шевелится Больной шелковичный червь.

***

      6 сентября, 6:12       Маленькая Осака, США              Гермиона проснулась от ноющей боли в пояснице. Её квартирка в Лондоне не отличалась размерами, однако одно в ней было неоспоримым преимуществом — широкая кровать с ортопедическим матрасом, из которой так не хотелось вылезать по утрам воскресенья. И это было не просто прихотью. Гермиона поклялась себе во время войны, лёжа в палатке на потрёпанном пледе, что первым купленным предметом мебели для её будущей квартиры будет именно кровать. Большая и удобная. Как символ того, что она пережила и что никогда не собиралась испытывать вновь.              Подняв взгляд, она упёрлась в широкую спину напротив. Малфой спал, напоминая каменное изваяние. Под стать своему отцу Драко вырос в статного мужчину. Он был тем самым человеком, который привлекает к себе взгляды присутствующих, когда входит в помещение.              Однако интерес Гермионы вызвали вовсе не рельефные мышцы, а множественные чернильные узоры. Вечером накануне она не сумела разглядеть татуировок из-за скудного освещения и неловкости ситуации, теперь же она получила карт-бланш.              Всё его правое плечо было покрыто рисунками, которые заканчивались ниже локтя, скрываясь под покрывалом. Обилие картинок мешало выделить каждую отдельно, но общий вид напоминал библейские сюжеты.              Вдоль позвоночника тянулась надпись на латыни, и Гермиона чуть поднялась, чтобы разглядеть татуировку.              «Descensus averno facilis est».              Лёгок путь в Ад.              Почему-то эта цитата обретала своего рода печальный смысл, находясь на теле Драко Малфоя. Считал ли он, что попадёт в Ад за то, что оказался на стороне Волан-де-Морта? Может, он и вовсе не вкладывал ничего подобного в это тату. Тем не менее Гермиона знала наверняка, что Драко далеко не тот, кто станет попусту забивать своё тело бессмыслицей.              Как на его теле вообще оказались татуировки, помимо тёмной метки? В волшебном мире тату нельзя было назвать чем-то совсем непривычным и странным, но это веяние скорее перенимали те, кто был тесно связан с магловским миром. Многие и вовсе проводили прямую параллель с меткой Волан-де-Морта, называя чернильные рисунки на теле дурным знаком.              Впрочем, после новостей о том, что Забини работает патологоанатомом, Гермиону было сложно чем-то поразить. Увиденное скорее заставило её задуматься, что происходило в жизни, а главное — в голове Малфоя после их последней встречи пару лет назад.              — Долго будешь пялиться на мою спину? Понимаю, зрелище впечатляющее.              Гермиона дёрнулась, откидывая одеяло и изображая деятельность. Хриплый утренний голос Малфоя застал её врасплох. Сердце против воли зашлось в ускоренном ритме.              У него что, глаза на спине?              — Мечтай, Малфой, — фыркнула она, закручивая волосы в тугой пучок.              — Иногда я удивляюсь, как вам удавалось спасать свои задницы в Хогвартсе, учитывая твоё невероятное умение врать.              Драко поднялся, не заботясь о том, что прикрыта лишь нижняя часть его тела. Он поднял руки, потягиваясь и разминая шею. Мышцы под натянутой кожей бугрились и перекатывались, демонстрируя удивительную красоту человеческого тела.              — Собирайся. Позже найдёшь время для своих грязных фантазий.              Не успела Гермиона отреагировать, как Малфой уже скрылся за дверью и направился в ванную комнату. Такой приём был у Малфоя в списке любимых — бросить колкость и оставить последнее слово за собой.              — Урод.              Моральный, по крайней мере.       

***

             6 сентября, 10:21       Маленькая Осака, США              — Потому что это полнейший бред!              — Твои идеи, разумеется, имеют больше смысла, — рявкнул Малфой, откидывая на стол папку с бумагами. Его левая рука машинально потянулась к лицу в попытке стереть усталость от размышлений и споров.              — Да, имеют! — воскликнула Гермиона, не ну шутку заводясь от их очередной перепалки. Шестой перепалки за два часа, стоит заметить. — Нападение оборотня? Когда в последний раз ты видел, чтобы они разрывали людей на части без причины? Да, такое могло бы произойти, будь это борьбой за территорию или элементарное соперничество между стаями, но тот мужчина был самым обычным маглом. Я сильно сомневаюсь, что он мог когда-то перейти дорогу кому-то из волков.              — Известно ли тебе, что животные иногда болеют бешенством? Так вот, для оборотней это тоже вполне актуально — они могут проявлять агрессию на пустом месте, если по каким-то причинам волчьи корни возьмут верх, — Драко старался сохранять ровный тон голоса, но в каждом слове слышалось напряжение. Так, будто он готов был сорваться в любой момент.              Небольшой кабинет душил своими стенами, на полках скопилась пыль. Не столь большой слой, чтобы назвать место запущенным, но достаточный, чтобы нос щекотало желание чихнуть. Эту каморку выделило Министерство магии США для прибывших коллег, чтобы те могли работать в подходящей обстановке. Однако Малфой не собирался проводить здесь больше одного дня, поэтому заявил, что найдёт для работы место получше. Это, к слову, и было первым поводом для ругани.              — К тому же, — продолжил Драко, — другие магические твари с когтями и клыками редко оставляют жертву без следов поедания плоти, а версию с дикими животными опровергают оторванные конечности.              — Вероятность обращения оборотня вне полнолуния равняется буквально нулю!              — Нет ни единого события, вероятность которого равнялась бы нулю, Грейнджер.              — В книгах нет никаких упоминаний о том, что кто-то мог обращаться в другие дни цикла. Думаешь, мы на пороге нового магического открытия? Что ж, не забудь вписать моё имя в свою новую книгу о магических тварях, — её голос сочился ехидством, а кривая усмешка добавляла словам яда.              — Обязательно упомяну тебя как ведьму, которая мешала моей работе своим тугодумием.              Кудрявые волоски встали дыбом, когда Гермиона услышала столь наглое оскорбление. В жизни ей приходилось терпеть достаточно насмешек, в большинстве от того же Малфоя, но принижение её умственных способностей выходило за всякие грани.              — Да ты… Ты просто…              — Сядь, — предостерегающе пробасил он, исподлобья глядя на подскочившую Грейнджер. — Я лишь прошу тебя сдвинуться с мёртвой точки, коей являются размышления о проклятиях и артефактах. Мы застряли на этом предположении с самого первого дня, но никаких зацепок у нас не появилось. Заклинания не зафиксировали ночью никакой активности от этой девочки, как и никаких следов тёмной магии. Кому, как не мне, склоняться именно к воздействию тёмномагических предметов, но иногда стоит сделать шаг назад, чтобы увидеть полную картину.              Гермиона выдохнула, выпуская воздух из лёгких, будто вместе с ним могло уйти и раздражение. Теперь её больше злило то, что Малфой оказался первым, кто воззвал к мирному обсуждению и продемонстрировал зрелость. Она привыкла вступать в споры с Гарри или Роном, но те по сей день оставались мальчишками, которые злились и пылили, как дети. С ними Гермиона всегда чувствовала себя осознанной и более взрослой, в случае же с Малфоем ей приходилось признавать, что за годы он вырос не только физически, но и эмоционально. В школе он представлялся вредным папенькиным сынком, нынешний Драко Малфой являлся мужчиной, который умеет брать любые эмоции под контроль.              — Хорошо, давай по порядку, — спокойным голосом произнесла Гермиона, усаживаясь на место и массируя виски. — Мы знаем, что у Эри ночные кошмары, а также то, что в районе её проживания произошло два жестоких убийства за короткий срок. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что происходящее определённо имеет общую нить?              — Не стану, — ответил Малфой, сдвигая брови к переносице. — Но и не собираюсь исключать вероятность того, что у ребёнка обычный лунатизм, который никак не связан с убийствами.              — Два этих высказывания совершенно противоречат друг другу, — карие глаза закатились против воли.              — Я лишь делаю акцент на том, что мы не можем исключать все возможные варианты. Если бы ты видела хоть часть моих исследований, то убедилась бы, что в этом грёбаном мире возможно абсолютно всё. И любая дрянь, которая может показаться тебе нелогичной или странной, имеет место быть.              Гермиона сделала глоток кофе, смакуя вкус корицы. Рон имел привычку смеяться над её кофейными предпочтениями, называя их девчачьими. Было что-то такое в этих пряностях уютное и домашнее. Ощущение, будто щепотка корицы могла сделать погоду за окном менее пасмурной, а ветер не таким колючим.              — Если мы продолжим распыляться на несколько версий, то не угонимся ни за одной. Всё ещё считаю, что следует сосредоточиться на том, что показалось верным изначально. — Глубокий вдох и выдох. Так, словно будущие слова собирались оставить борозды прямо в глотке. — Ты хороший эксперт своего дела, способный волшебник, как и я. Раз уж так вышло, что нам посчастливилось работать вместе, то стоит забыть о былых конфликтах на это время.              Драко просидел с нечитаемым выражением лица с полминуты, а затем его губы растянулись в лёгкой усмешке. Прядь волос упала на глаза, чуть смягчая общий деловой вид. Правая рука Гермионы невольно дёрнулась в порыве зачесать прядь назад.              Её ладони осторожно пропустили светлые волосы сквозь пальцы. Такие мягкие и гладкие, казалось бы, могли принадлежать лишь кому-то, кто подобен ангелам.              Люцифер тоже когда-то был ангелом.              — Ты замёрзнешь, — голос совсем тихий, аккуратный. Будто эти губы не привыкли произносить что-то, что напоминало бы заботу.              — Не замёрзну. — Развернулась спиной и прижалась к твёрдой груди, откидывая голову на чужое плечо. — Ты тёплый.              — Былые конфликты, ясно, — усмехнулся Малфой, чуть качая головой. Его поза оставалась свободной: ноги широко расставлены, спина откинута на спинку кресла так, что полы пиджака разошлись в стороны, открыв вид на обтянутое рубашкой тело.              Со стороны маленького оконца послышался скрежет — Драко сразу же поднялся на ноги и повернул ручку, впуская внутрь чёрный комочек с крыльями.              Нокс казался совсем крошечным на фоне своего хозяина, который мог бы с лёгкостью поместить зверька в ладони. Он повис на рукаве Малфоя, разглядывая Гермиону непропорционально большими зелёными глазами.              — Новости от Блейза, — пояснил Малфой, усаживаясь обратно и разворачивая письмо.              Гермиона начала методично постукивать носком туфли по полу, пытаясь унять нервозность. Ей хотелось выхватить бумагу из рук Драко, чтобы прочитать всё самой и как можно скорее. Однако она сдержалась, приложив титанические усилия и подключив всю имеющуюся в её запасах силу воли. Часы, стоявшие на одной из полок, донельзя медленно тикали, отсчитывая секунды до возможного краха. Грейнджер не знала, что она думала получить от новой порции информации, но внутренний огонёк надежды разгорался всё больше. Хотелось бы верить, что данные от Забини помогут моментально прийти к разгадке.              Брови Драко, всё больше сдвигающиеся к переносице, не предвещали ничего хорошего. Линия губ стала тоньше, а челюсть чуть дёрнулась в сторону. Ему явно не нравилось то, что он видел перед собой.              — Дерьмо.              — Дай посмотреть, — встрепенулась Гермиона, выхватывая листок из его рук.              Дав себе и напарнице пару минут на обдумывание прочитанного, Малфой заговорил:              — С первой жертвой обошлись хуже. Отрубленные пальцы, вырванный язык и вспоротый живот. Меня больше смущает факт, что убийство произошло в квартире: совсем не похоже на оборотней. Теперь с почти полной уверенностью мы можем вычеркнуть этот вариант. — Он с нажимом потёр прикрытые глаза. Это было его заядлой привычкой в моменты, когда голова отказывалась соображать с нужной скоростью. — Как и практически любую магическую тварь. Кто из них охотится, забираясь в магловские квартиры?              — Никто, — подтвердила Гермиона, отрывая взгляд от сообщения Блейза. — Но мы можем объединить две версии в одну, так? Допустим, влияние даёт всё тот же тёмный артефакт, в таком случае любое магическое существо поблизости может попасть под действие магии, тогда и поведение может стать атипичным. Вообще, довольно многое может влиять на изменение поведения менее разумных видов, таких как магические твари и животные. Маглы часто изучают аномалии поведения тех или иных существ, которые возникают даже из-за незначительных изменений в условиях их обитания или окружающей среды. Начиная от температуры окружающего воздуха и заканчивая теми, кто селится по соседству.              — Забини сделал акцент на том, что все раны нанесены чрезвычайно острыми когтями и зубами, размер которых сопоставим с когтями мантикоры. Но точность нанесения ударов даёт понять, что существо не просто бездумно кромсало жертву, а действовало согласно своей особой логике. В первом случае оторван язык, во втором — руки. Напоминает языческие обряды с жертвоприношениями.              — Ты знаешь про язычество?              Драко вскинул одну бровь, глядя на Гермиону так, будто она только что оскорбила всю его родословную.              — Я достаточно образован, чтобы знать о подобных вещах, Грейнджер.              — Это радует, — скривилась она, излишне сладко улыбаясь.              — Знаешь, нам нужен перерыв, — Малфой поднялся, поправляя лацканы пиджака.              — Нет, не нужен, — возмущение в голосе.              — У меня всё равно есть дела на ближайшие три часа, ты можешь встретиться с Лайонелом и передать ему информацию от Блейза.              — Не раздавай тут приказов, Малфой.              — А то что? — с вызовом ухмыльнулся он, оголяя клыки. — Снимешь с моего факультета баллы?              Он говорил полнейшую чепуху.              Гермиона подавилась воздухом, не в силах найти ответ на эту провокацию. По итогу она пришла к выводу, что именно сейчас настал тот момент, когда она сравняет счёт и поведёт себя по-взрослому, проигнорировав его выпад.              — Я отправлюсь на встречу с Флоресом, славно, — спокойно проговорила она, возвращая взгляд к письму, лишь бы не смотреть на этого напыщенного индюка.              — Славно, — эхом отозвался Драко, собирая свои вещи в кожаную сумку.              — Откуда он у тебя? — вдруг поинтересовалась Гермиона, чуть подняв взгляд на зверька, всё это время крошечной тенью висевшего на Малфое.              — Нокс? — уточнил Драко. — Мне его передали для исследований, в него угодило проклятие.              — Проклятие? Он выглядит вполне здоровым, — Грейнджер покосилась на летучую мышь, которая продолжала висеть вниз головой даже тогда, когда хозяин сгибал и разгибал руку.              — Это анимаг, — Малфой с нескрываемым удовольствием поймал удивлённый взгляд карих глаз. — Его направили мне из Средней Азии, там парнишка и родился. Проклятие то же, что и у Нагайны, я полагаю. Однако пока что определить природу его действия полностью мне так и не удалось. До тех пор, пока я не сумею разработать контрзаклинание, Нокс будет рядом.              Гермиона, казалось, посмотрела на вестника Драко совсем по-другому. По её телу невольно пробежали мурашки, когда она осознала, что перед ней человек, запертый в своей анимагической форме. Ей была известна история Нагайны, но узнала она её через пару лет после окончания войны. Как ни старалась, но жалости к кровожадной змее Волан-де-Морта испытать так и не удалось. Она старалась, честно старалась проникнуться судьбой этой несчастной девушки, что оказалась навеки заточённой в теле змеи, но обстоятельства оказались сильнее.              В случае же с Ноксом Гермиону затопила печаль почти сразу же. Большие зелёные глаза теперь сквозили осознанностью, которую не заметишь с первого взгляда. Наверное, служба в роли почтальона помогает отвлечься и занять себя хоть чем-то, пока нет возможности обратиться обратно в человека. Опыт с Нагайной показывает, что рано или поздно любые человеческие качества и воспоминания стираются напрочь, уступая место животному нутру. Поэтому если Малфою не удастся найти спасение для Нокса, то он превратится в практически обыкновенную летучую мышь. Разве что перестанет стареть.              — Надеюсь, ты найдёшь способ, — в голосе появилась непрошенная безысходность. Во времена войны такие нотки искоренялись напрочь, но теперь навык был утерян.              — Я тоже, Грейнджер.              Малфой покинул кабинет, оставляя за собой горьковатый шлейф.       

***

      Несмотря на время года, день выдался на редкость солнечным. Малфою приходилось щуриться по пути к нужной двери.              Министерство магии США оказалось чуть меньше по размерам, но внутреннее оформление выглядело в разы богаче, чем у английского. Проходя по основному холлу, Драко с одобрением рассматривал развешенные гобелены, позолоченные статуэтки и расписные стены. Министерство Великобритании нельзя было назвать скромным от слова совсем, но американцы вывели украшательства на новый уровень. Это напомнило Малфою фешенебельные отели, в которых ему порой приходилось останавливаться.              Вот и сейчас он бы с удовольствием остановился в каком-нибудь люксе с видом на мегаполис, но, к сожалению, работа обязывала к иному.              — Добрый день, мистер Малфой, — было первым, что он услышал от Лайонела, войдя в тот же кабинет, где оставалась и Грейнджер. В помещении пахло кофе, а бумаг на столе стало заметно больше.              — Добрый, — ответил Драко, проходя внутрь. Он с раздражением отметил, что Флорес занял его место. Не то чтобы он занимал это место больше пары часов с утра, но всё же. — Есть успехи? Надеюсь, вы без меня всё разгадали.              Гермиона взглянула на вошедшего с кислым выражением, будто присутствие Малфоя отравляло ей жизнь. Она молча принялась пить остывший кофе — третью кружку за полдня. Мама сулила ей проблемы с сердцем от чрезмерного употребления кофеина. Грейнджер же чувствовала себя зависимой в моменты напряжённой работы, на выходных или в свободное время она даже на завтрак предпочитала чай.              — Гермиона поделилась со мной новой информацией, которую вы узнали, — Флорес уловил нежелание самой ведьмы говорить, поэтому взял удар на себя. — На самом деле сведения ценные. Всё же патологоанатомы-маглы порой не могут дать нам полную картину произошедшего, так как некоторые вещи не представляются для них возможными. Как ваш друг решился на такую резкую смену деятельности?              — Не думаю, что это вас касается, мистер Лайонел. — Драко с гулким звуком уселся в кресло, стоящее в углу комнаты. — Есть что-то по делу?              Флорес прокашлялся и натянул на лицо фальшивую улыбку. Его глаза стали холодными, но рассудок явно преобладал над импульсивными порывами ответить грубостью.              — Что касается дела, то я совершенно согласен с Гермионой насчёт того, что стоит держаться одного курса. У нас пока что нет новых зацепок, поэтому будем копать в сторону проклятий и артефактов. Также настоятельно прошу вас отправиться вместе с семьёй Мастугава к шаманам, это может дать свои плоды.              — Замечательно, теперь мы полагаемся на шаманизм, — обречённо изрёк Драко, откидывая голову на спинку кресла.              — Дело в том, мистер Малфой, что японцы живут довольно традиционно и по сей день верят в различные мифы и суеверия, поэтому шаманизм для них не какая-то ерунда. Я же не верю, что это может принести реальные результаты, однако семейству это поможет, девочка может проявить себя.              — Разумеется, мы туда отправимся, это даже не обсуждается, — резко вставила Гермиона, стреляя взглядом в аристократа в углу комнаты.              — Что насчёт магических существ, кто мог бы водиться в этих краях? Из тех, что способны на подобные нападения, — Малфой проигнорировал выпад, не удостоив Грейнджер даже мимолётным взглядом.              Флорес задумался, а затем чуть покачал головой.              — Правда в том, что столь опасного класса существ зафиксировано в этих местах ранее не было, но всякое бывает, не мне вам говорить. У нас нередки случаи браконьерства, поэтому не исключено, что кто-то случайно забросил сюда ту же мантикору, не справившись с тварью. А если это всё же обскур? И тогда всё сошлось бы воедино вместе с Эри Матсугава.              — Не думаю, Флорес, — ответила Гермиона. — Обскуры взрастают в тех детях, которых учат подавлять магию, которые стыдятся и боятся собственного волшебства. В случае с Эри я не считаю, что стоит подобное предполагать. Их семья выглядит вполне здоровой и счастливой. К тому же обскуры не оставляют таких ран — они просто разрушают и сметают всё на своём пути. Не представляю, чтобы обскур мог целенаправленно вырвать жертве язык, например.              — Никогда не знаешь, что творится в семье за закрытыми дверями, — вмешался Драко. — Аргумент с характером нанесённых ранений более весомый, и я бы тоже отмёл вариант с обскуром.              Он чуть помедлил, прежде чем поднялся с места.              — Пойдём, Грейнджер, мы так ни к чему не придём. Вернёмся в дом и расспросим у Тэтсу больше подробностей.              Приказной тон и ни намёка на принятие возражений. Для Малфоя это обычное состояние, будто помыкать людьми у него в крови. Хотя, учитывая его родословную, так оно и было.              Гермиону неимоверно раздражало то, что он вёл себя как её начальник. Будто его назначили главным в этом задании, а она всего лишь помощник или стажер. Флорес метался взглядом между двумя англичанами, улавливая запах назревающего конфликта, а Гермионе не хотелось показаться вечно скандалящей неуравновешенной девицей, поэтому она в очередной раз проглотила проклятия, жгущие язык.              — Верно, одни и те же разговоры по кругу нам не помогут. Спасибо, Флорес, я позвоню тебе, когда будет что-то стоящее, хорошо? — её рука мягко коснулась его ладони. В этом не было смысла, ей просто захотелось. Словно это могло разозлить кого-то.              — Конечно, Гермиона, — на этот раз улыбка вышла искренней, но сразу же исчезла, напуганная резким хлопком двери.              

***

             9 сентября, 13:15       Маленькая Осака, США              — Мы переедем завтра.              Фраза прозвучала так буднично, что Гермиона не сразу осознала смысл услышанного. Она медленно повернула голову в сторону Малфоя, застыв с книгой в руках.              — Что, прости?              — Я наконец нашёл подходящий дом, на пару улиц южнее этого. Эри пойдёт с нами, если родители согласятся.              — Для чего это, позволь узнать? — гнев сквозил в её голосе.              — Для того, чтобы продвинуться хоть куда-то, мать твою, — Драко не повышал голоса, но у него получалось делать его более злобным даже при обычной громкости. — Мы три ночи наблюдали за её сном, но абсолютно ничего не обнаружили. Либо она чудом исцелилась, либо мы должны как-то спровоцировать её кошмары.              — Каким образом переезд спровоцирует её?              — Мерлин, ты серьёзно умнейшая ведьма столетия или чего там? Маленький ребёнок окажется в неизвестном доме с едва знакомыми взрослыми, будет спать одна в комнате — это ли не повод для ночных кошмаров?              Гермиона поморщилась, представив детский бесконтрольный страх и панику, выливающиеся в ужасные сны.              — Нет, Малфой, это неправильно. Мы можем нанести ей психологическую травму. Я не собираюсь мучить ребёнка только из-за того, что тебе надоело выполнять свою работу.              — Во-первых, формально это не моя работа. Во-вторых, не будет никаких психологических травм. Мы обсудим это с родителями и предоставим комфортные условия для Эри. Мы не можем бесконечно торчать здесь и охранять её сон. Если всё будет в порядке, то мы вернёмся домой.              — Те убийства…              — Не наше дело, — перебил Малфой. — Если они не связаны с кошмарами Эри, то мы не обязаны помогать им в расследовании.              — Какой же ты эгоист, Малфой.              — Ругай меня больше, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко, — Может, у меня разовьётся кинк на унижения.       

***

             9 сентября, 18:47       Маленькая Осака, США              Сухая трава неприятно колола кожу коленей даже сквозь ткань чёрных брюк.              Казалось бы, за эти дни можно было привыкнуть к тому, что японцы большую часть времени сидят на полу, однако голая земля была куда менее благосклонна в сравнении с полом в доме семьи Матсугава.              Гермиона нервно ёрзала на месте, пытаясь попеременно перемещать вес тела с одной коленки на другую, но уже спустя десять минут это перестало работать. Она поглядывала на Малфоя, сидящего по соседству, — тот выглядел как статуя, неподвижный и абсолютно спокойный.              Шаманки итако — слепые с рождения женщины, которые с раннего возраста проходят довольно жёсткие этапы обучения, чтобы стать представительницами этой умирающей профессии. Дело не в том, что японцы перестают верить в силу итако, а в том, что поток новых шаманов совсем слаб. Юным девам всё меньше и меньше хочется отдавать свою жизнь общению с миром мёртвых и проживанию в храмах.              Матсугава общались с шаманкой на японском, а та в свою очередь перебирала чёрные чётки, задавая всё больше и больше вопросов. Гермиона внимательно изучила информацию о предстоящем обряде, поэтому знала, что сидящая перед ними Фуюко должна будет провести спиритический сеанс, на котором свяжется с кем-то из умерших. Чаще всего обратившиеся за помощью просили связаться с кем-то из родственников или же близких друзей. Пока что Грейнджер с трудом понимала, каким образом связь с покойниками поможет разобраться в проблемах этой семьи.              Возможно, обряд изгнания демонов и злых духов наступит позже, а может, его не будет и вовсе.              Эри сидела между отцом и матерью, с интересом разглядывая обереги и разные тотемные предметы, разложенные вокруг. Её глаза светились детским любопытством и стремлением к познанию мира. В какой-то момент она потянулась к висевшей на красной нити соломенной кукле, но Тэтсу быстро одёрнул дочь, отчитав её строгим взглядом. Девочка насупилась, но далее сидела спокойно, только изредка поглядывала в стороны.              Шаманка прокашлялась, обозначая начало обряда. Гермиона снова уточнила, можно ли им присутствовать при этом действии, в тайне надеясь на отрицательный ответ. Рей ответила, что нет ничего страшного в том, что они посмотрят. По её словам, подобные обряды не представляют никакой опасности и могут быть даже полезны для духовного состояния наблюдающих. Контакт с итако, по её мнению, приближает любого к единству с предками, родству с природой и потоком жизни.              Фуюко громко запела протяжную песню, заставив даже Малфоя вздрогнуть. Гермиона же ощущала, насколько ей не по себе. На третьем курсе в Хогвартсе ей как-то стала интересна тема религий, и она с трудом откопала несколько книг в библиотеке, которые рассказывали бы о магловских вероисповеданиях. Она пришла к выводу, что этот вопрос можно изучать долгие годы, но так и не узнать, не понять всех тонкостей. Она даже как-то подошла к Макгонагалл и предложила ввести изучение религий мира — если и не как отдельную дисциплину, то хотя бы как раздел в магловедении.              — Мегами! Мегами! — протяжно завыла шаманка. Её брови сдвинулись, рот открылся словно в приступе истошного крика.              Фуюко с безумством начала перебирать чётки, переходя из шёпота в утробное рычание и крики.              Кожа покрылась мурашками, трусливыми и одичавшими. Они бежали от пят до самой макушки. Гермиона посмотрела на Малфоя, но тот лишь напряжённо сидел, всматриваясь в действия шаманки. Со стороны показалось бы, что ничего в нём не переменилось, но при более внимательном взгляде становилось ясно, что правая его рука чуть придвинулась к карману, где лежала палочка.              Облачно не было, день стоял ясный.              Вдруг с неба закрапал мелкий дождь. Неровные тёмные круги стали покрывать землю. Странно.              Фуюко заходилась в хрипе и стонах, что-то беспрестанно повторяя.              Капля упала на лоб, почти попав в глаз. Гермиона потянулась к лицу, стирая дождь.              Глаз зацепился за яркий цвет. Красный.              Пальцы окрасились в алый. Присутствующие с ужасом осознали, что с неба льётся кровавый дождь. Эри разразилась рыданиями, но Рей схватила её за руку и заставила сидеть на месте.              — Что за… — пробормотал Драко, шокированно глядя на свой костюм, медленно впитывающий кровь.              Глухой стук. Удар тела о землю.              С неба упали две утки. Глотки были перерезаны, словно птицы напоролись на невидимую леску прямо в полёте. Бездыханные туши свалились аккурат посреди татами, на котором разложились снаряжения шаманки.              Гермиона с ужасом смотрела на мёртвых птиц. Она не заметила, как автоматически схватила Малфоя за руку. Но он не отпрянул, только сжал её пальцы.              — Мегами! — одно слово, которое удалось выцепить из общего воя тем, кто не знал японского.              Два стука, чуть менее громких.              Окровавленными ошмётками с неба упали два утиных сердца.