Игра Мистера Ли

Хан Джисон секретарь и вполне доволен своей карьерой. Как бы семья ни убеждала его, что он слишком умён для такой лакейской работы и что мог бы заполучить любую, ему нравится быть секретарём. Или личным помощником — теперь это так называется. Ему нравится рано вставать, приходить к девяти, сидеть за столом, печатать и знать, что вокруг порядок. Ему нравится чистота и упорядоченность, и он предпочитает не слушать Чана, каждое Рождество пытающегося соблазнить его перейти в его юридическую фирму. ему двадцать пять и он полностью доволен своей жизнью. А потом у него появляется новый начальник. Ли Минхо — так его зовут. Он новенький, и им заместили бывшего начальника Джисона, Чанбина. Ну, Хан не то чтобы расстроился из-за ухода Чанбина — он был той ещё сволочью, это точно. Ли Минхо был симпатичным. У него широкие плечи, пепельные волосы и карие глаза с крохотными искорками золота, скрытыми в радужках, как тайна. У него широкая улыбка и несовершенные ноги, и Джисону трудно сосредоточиться, ведь кабинет Минхо находится прямо напротив, в его поле зрения. Стеклянная перегородка не скрывает того, как Ли сидит за столом, пожёвывает ручку и говорит что-то по телефону с этим своим великолепным произношением. А ещё, если быть до конца честными, он хороший. Он никогда не кричит на Джисона, если тот чего-то не успевает, никогда не злится, если он немного опаздывает из-за пробок. Он добрый, приятный — и хороший начальник. И Хан, возможно, немного запал. Видя Минхо каждый день и в глубине души помня, что он работает под Минхо, Джисон почти на регулярной основе ощущает, что в брюках становится чуть тесновато. Он представляет, как они делают на столе Ли грязные вещи, не заперев дверь, и не может прекратить прогонять эти образы в голове каждый день. Коротко говоря, он затрахивается на работе с тех самых пор, как Ли Минхо стал его начальником — и не в хорошем смысле этого слова. *** В четверг, вернувшись с обеда, Джисон обнаруживает на экране компьютера стикер. Отставив сумку, он снимает его с монитора, надевает очки и подносит стикер к глазам. «Мистер Хан, — значится там, и Джисон начинает волноваться, — мне нужно поговорить с вами в моём кабинете, незамедлительно.» Записка не подписана, но Хан знает почерк Минхо. Гулко сглотнув, он велит желудку прекратить трепыхаться. Он не вполне уверен, что натворил, но фраза «Мне нужно поговорить с вами в моём кабинете» явно обозначает чьё-то увольнение. Может, все эти два месяца Джисон видел лишь оболочку, и Минхо был милым, чтобы потом обойтись с ним безжалостно? Какой бы неправдоподобной ни казалась такая жестокость, Хан не может прогнать пессимистичные мысли прочь. Он подходит к двери Минхо; тот уже на месте и ещё не выбросил коробки из-под еды на вынос. Он нагнулся над столом и пока не заметил, что Джисон мнётся у двери. Сделав дрожащий выдох, Хан стучит и открывает дверь. Ли вскидывает голову; его лицо пугающе лишено всяких эмоций. Войдя, Джисон закрывает за собой дверь и взволнованно поворачивается к Минхо. Он сцепляет пальцы перед собой, тревожно сжимая и разжимая их, а Ли просто рассматривает его, откинувшись на спинку стула и сложив руки на коленях. — Вы хотели видеть меня, Мистер Ли? — Джисон прочищает горло. Минхо чуть подаётся вперёд. — Да, хотел. — Он по-прежнему не проявляет никаких эмоций. — Нам нужно обсудить вашу преданность делу. — О. — Хан гулко сглатывает и делает неуверенный шаг вперёд. Его уволят, точно. Чёрт. Чан устроит ему такое «Я же тебе говорил…» — Я сделал что-то не так, Мистер Ли? Минхо хмурится. Это первое проявление чувств с минуты, как Джисон вошёл. Он снова откидывается на спинку, самую малость разведя ноги. Ткань брюк натягивается на его паху, и Хан старательно смотрит ему в лицо; если его уволят, то хотя бы не за домогательства к начальнику. — Вообще-то, последнее время кое-чего тебе недоставало, — объясняет Минхо. Ну точно. Его уволят. Ли облизывает губы, и Джисона захватывает это движение, пусть даже Минхо вот-вот станет гадом, уволившим его в экономический кризис. — Но сейчас ты подойдёшь, и мы это исправим. — Что? — спрашивает Хан, потому что как тут не переспросить: что? Минхо едва уловимо улыбается, но его взгляд сверкает несомненным весельем. Джисон остаётся на месте, растерянный и не в силах сдвинуться. Ли закатывает глаза. — Подойди сюда, Хан. — Его голос приобретает командную интонацию, и эти слова устремляются прямо к члену Джисона, заставляя его заинтересованно пошевелиться. — Мне нужно, чтобы ты сел ко мне на колени. Джисону, должно быть, чудится. Минхо — его начальник, мистер Ли — не мог взять и попросить его сесть к нему на колени. Да не попросить — приказать. Наверное, Хан заснул в кафе за обедом, потому что это ни черта не отличается от его обычных мокрых снов о начальнике. — Простите, Мистер Ли? Он часто моргает, не сводя с Минхо взгляда. Тот смотрит в ответ, снова улыбаясь и нетерпеливо постукивая пальцами по ручкам кресла. — Я сказал, — медленно говорит он, почти растягивая слова, — что ты должен подойти ко мне и сесть мне на колени, Джисон. — Он замолкает. Хан продолжает стоять и моргать. Минхо нетерпеливо выплёвывает приказ: — Это значит сейчас, Мистер Хан. Не заставляйте меня сообщать о вашем непослушании. Сорвавшись с места, Джисон торопится к нему. Он тяжело дышит, грудь вздымается, и он понятия не имеет, что происходит. Голова кружится, руки чуть дрожат, и он смотрит на улыбку Ли и чувствует, как колотится сердце. Он останавливается у самого стула Минхо, в полудюйме от него, и тот, не дождавшись, сжимает пальцы на тыльных сторонах его бёдер. Джисон шагает навстречу прикосновению, и Ли тянет за ткань, так, что она облегает растущую выпуклость в паху Хан. — Минхо, я… Ли вскидывает на него резкий взгляд. — Разве я разрешил называть меня Минхо, Джисон? — Хан, закусив губу, качает головой. — Верно, не разрешал. Так что обращайся ко мне «Мистер Ли» и только «Мистер Ли», ясно? — Джисон снова кивает; каждый раз, когда Минхо даёт ему новый приказ, член нетерпеливо подёргивается. — Хороший мальчик. Теперь разденься для меня. Руки Джисона берутся за галстук ещё до того, как он успевает понять, что делает. Расслабив узел, он стягивает его через голову и бросает на пол, а потом принимается дрожащими руками расстёгивать белую рубашку. Взгляд Ли не отрывается от его пальцев; Хан видит, как натянуты брюки Минхо, и это наполняет его ликованием: это из-за него. Он сбрасывает рубашку с плеч, и Ли, облизнув губы, начинает выводить маленькие кружочки на его бёдрах. Одна его рука скользит к животу Джисона, и тот шумно втягивает воздух. Ухмыльнувшись, Ли движется дальше, щекоча кожу Хана кончиками пальцев. В комнате прохладно, и Джисон дрожит, но берётся за ширинку, потому что Минхо хочет, чтобы он разделся, а он сделает что угодно для Минхо. Ремень одним ловким движением вынимается из шлёвок, и брюки свободно повисают на его стройных бёдрах. Хан торопливо расстёгивает ширинку, и, сняв ботинки и носки, вышагивает из упавших к ногам брюк. Он становится босыми ногами на прохладный пол, но жаркий взгляд Минхо заставляет его дрожать совсем не от холода. — Так хорошо? — спрашивает Джисон. Ли чуть приподнимает бровь, и Хан исправляется: — То есть, так хорошо, Мистер Ли? Минхо улыбается, пошло и довольно. — Совершенно, ангел, — мурлычет он, едва уловимо проскользнув кончиком пальца под его трусы. — Просто совершенно. Ещё кое-что — сними трусы и расстегни мою ширинку, хорошо? Джисон торопливо кивает, стаскивает трусы к бёдрам и поспешно вышагивает из них. Бросив их на пол, он снова выпрямляется и вдруг понимает, что находится в кабинете начальника, полностью голый. Он вдруг чувствует себя уязвимым и скрещивает руки на груди. Заметив это, Минхо обхватывает его запястье, потянув его руку на себя, и потирает пальцем местечко, где бьётся пульс. — Всё хорошо, сладкий, — тихо и серьёзно говорит он. — Ты чертовски великолепен, ты знаешь это? Румянец расползается по щекам и груди Джисона. Он смущён и раскрыт, но почему-то, когда Минхо так на него смотрит и касается, трудно чувствовать себя неловко. Сделав медленный вдох, он опускается на колени между ног Ли, касаясь внутренних сторон его бёдер плечами. Пробежав ладонями вверх и вниз по ногам Минхо, он прижимается щекой к его паху и чувствует сквозь ткань его твёрдый член. Ли шумно вдыхает и сжимает его волосы. Отстранившись, Джисон смотрит на Минхо из-под ресниц. — Хотите, чтобы я расстегнул вашу ширинку, Мистер Ли? Рука Ли в его волосах сжимается. — Да, детка. Вынь мой член, чтобы я мог оттрахать твою прекрасную дырку. Джисон выдыхает сдавленное хныканье и не теряет времени понапрасну. Расстегнув ширинку Минхо, он пробирается рукой в его трусы и обхватывает твёрдый член. Ощутив в руке его тяжесть, Хан осознаёт, насколько он большой, и от одной этой мысли предвкушение его переполняет, и его собственный член приходит в состояние полной боевой готовности. Высвободив член Минхо, Джисон обводит его взглядом, изучая форму, длину и блеснувшую на головке капельку смазки. Член Ли прекрасен, как и он сам, и Хан ждёт не дождётся, чтобы заполучить его в себя и ощутить, как Минхо кончит в нём. — Хорошо, а теперь будь умницей, возьми в рот. — Джисону его приказы отдают по могзам и он без раздумий проводит по члену языком, смотря на реакцию начальника Ли. Лицо Минхо не выражало ничего, но его подло выдавали покрасневшие от покусываний губы и дрожащие ресницы. Джисон обхватил губами бархатную терпкую головку и, услышав одобрительный вздох Ли, принялся ласкать языком дырочку уретры. Миллиметр за миллиметром Хан заглатывал всё глубже, наслаждаясь ощущением заполненности собственного рта. Руки Минхо давно вплелись в волосы Джисона, но он не заставлял взять глубже, лишь не давал отстраниться. Хан дразнил начальника то проводя кончиком шершавого языка по набухшим венкам, то беря член за щеку. В уголках глаз уже собрались слезинки, но Джисон собирался выполнить приказ в полной мере, поэтому, стараясь максимально расслабить горло, протолкнул ствол в узкие стеночки глотки и, что есть силы, подавлял рвотный рефлекс. Хан периодически сглатывал вязкую слюну, что всё равно стекала по подбородку, и полустонами вызывал вибрации по члену. Минхо уже чувствовал приближающуюся разрядку и всё же ему было чертовски сложно оторваться от жаркой узости чужого рта. — Поднимайся, Хани, хочу трахнуть твою дырочку. — слегка дрожащим голосом проговаривает Ли. Стремясь выполнить очередной приказ, Джисон поднимается с коленей, выпрямляясь и становясь между разведённых ног Минхо. Ли опускает руки ему на бёдра, устроив большие пальцы на косточках, и тянет его ближе, не сводя глаз с его члена. — У тебя такой красивый член, Джисон, — почти благоговейно выдыхает он. — И как он стоит на меня; боже, не могу дождаться, когда трахну тебя, сладкий. Ты будешь выглядеть потрясающе, принимая меня. Садись мне на колени, Хани, хочу отыметь тебя наконец. Опершись коленями по обе стороны от бёдер Минхо, Джисон приподнимается и опускается на его колени, не перенося на них весь свой вес. Тёплые руки Ли ложатся на его талию, и Хан отдаётся этому прикосновению. Минхо обсасывает сразу три пальца, и Джисон не в силах не отследить это движение заворожённым взглядом. Ли сосёт и сосёт, как следует увлажняя пальцы, а когда он наконец их вынимает, раздаётся мокрое хлюпанье. Эти пальцы скользят по спине Хана, спускаются ниже и пробегают между ягодиц, останавливаясь у его дырки. Указательный обводит вход, и Джисон роняет голову на плечо Минхо, тяжело и жарко дыша в его загорелую кожу. Ли продолжает дразнить его, легонько притираясь, и Хан от одного этого оказывается поразительно близок к краю; он предвкушает ощущение, которое сейчас подарит ему Минхо, но тот сдаёт назад. Свободная рука Ли поднимается к его шее и настойчиво отталкивает его голову от своего плеча. Послушно подняв её, Джисон оказывается лицом к лицу с Минхо; они смотрят друг другу в глаза, а их губы так близко, что Хан ощущает его дыхание и практически его вкус. — Не закрывай глаза, сладкий, — говорит Ли тихо, так тихо, что Джисон почти читает эти слова по губам. — Хочу видеть, какой ты красивый, когда я тебя трахаю. Хан слепо кивает и чуть подаётся вперёд, желая дышать одним воздухом с Минхо, дышать с ним вместе. Уголок губ Ли чуть приподнимается, и он расплывается в довольной улыбке, потираясь носом о его щёку. — Мистер… Мистер Ли… — уже ничего не соображая, хрипло выдыхает Джисон. — Я… я хочу… мне нужно… — Что тебе нужно, Хани? — перебивает его Минхо, всё ещё кружа пальцем вокруг его входа, всё ещё дразня. — Чтобы я тебя трахнул? Засунул в тебя пальцы и член? Потому что дверь не заперта, ангел, кто угодно может войти. Кто угодно может просто пройти мимо и увидеть через стекло, чем мы тут занимаемся. Тебе это нравится, Джисон? Тебе нравится, что нас могут застукать? Хан находит в себе силы лишь на кивок, потому что палец Минхо уже толкается внутрь, сразу на целую фалангу. Он чуть не подпрыгивает, но тут же насаживается на палец, пытаясь получить больше. Ли лишь хихикает и проталкивается глубже, но медленно, а потом начинает двигаться вверх-вниз, дожидаясь, пока почти перестанет ощущать сопротивление мышц. Джисон выдыхает тихие краткие хныканья и обхватывает Минхо руками, устраивая ладони на его лопатках. Они прижаты грудь к груди, и он ощущает биение сердца Ли. Он приподнимается и снова опускается, пытаясь заставить Минхо двигаться увереннее, быстрее, скорее подготовить его для большего. Но Ли придерживается прежнего темпа и добавляет второй палец лишь после того, как хныканья Джисона становятся громче и он кусает его плечо, пытаясь заглушить их. — Мистер Ли, больше, пожалуйста, пожалуйста, мне нужно больше. Хан осознаёт, как умоляюще звучит его голос, но ему всё равно, потому что Минхо нравится, и, боже, ему самому — тоже. Два пальца Ли движутся в нём уже быстрее; Минхо разводит и сгибает их, надавливая на простату. И каждый раз — а это часто, потому что Ли действует с точностью профессионала — Джисон бормочет что-то нечленораздельное, вяло целуя его щёку. Минхо чуть отталкивает его плечом, заставляя выпрямиться, и продолжает измываться над ним пальцами. Свободной рукой он скользит по груди извивающегося Хана и задевает большим пальцем сосок. Дыхание Джисона тут же сбивается, и он выгибается навстречу прикосновению — едва уловимо, но Минхо замечает и выдыхает позабавленный смешок. — Хочешь, чтобы я поиграл с твоими сосками, сладкий? — небрежно спрашивает он. Хан закусывает нижнюю губу и сильнее насаживается на его пальцы, лихорадочно кивая. Ли улыбается и подаётся чуть вперёд, щекоча дыханием кожу, обжигая и почти убивая его. — Конечно, хочешь, ангел, ты же моя маленькая шлюшка, правда? Боже, у тебя великолепные соски, такие розовые и твёрдые. Хочешь, чтобы я пососал их, Джисон, чтобы покусал, чтобы пометил тебя, м? — Да, Мистер Ли, — выдыхает Хан, ощущая, как капает с головки смазка. Минхо снова задевает его простату. — Пожалуйста, Мистер Ли, пожалуйста. Минхо смеётся. — Ну ладно, ангел, — мурлычет он. — Но только потому, что ты так мило просишь. Он наклоняет голову и едва уловимо щекочет его сосок языком. Хан чуть выгибается навстречу, и Минхо шикает на него, приобнимая за талию, чтобы удержать на месте. Джисон послушно замирает и позволяет ему трахать себя пальцами и дразнить сосок языком; только с его губ слетают тихие стоны, слабые мольбы о большем и хныканья, тоже умоляющие, но без слов. Когда Минхо полностью накрывает его сосок ртом и несильно прикусывает, Хан всё-таки не сдерживается: вскрикивает и выгибается. На этот раз Ли не возражает — может быть, он тоже слишком затерялся в ощущениях, чтобы заметить его оплошность. Он продолжает покусывать сосок, всё ощутимее и ощутимее, с силой надавливая языком. По всему телу пробегают вспышки боли, и почему-то это ещё больше возбуждает. Джисон насаживается на пальцы Минхо и в то же время толкается грудью навстречу его рту; впивается ногтями в его спину через рубашку; жаждет большего, и он так возбуждён, а Ли с каждым толчком задевает простату, и… и… — Пожалуйста, — умоляет он, опасно балансируя на краю и не желая падать туда прежде, чем Минхо позволит ему, прежде, чем он рухнет туда сам. — Пожалуйста, я… я готов, Мистер Ли, пожалуйста, трахните меня. Пальцы и губы Минхо замирают. Он поднимает взгляд, не отпуская его сосок, и с вызовом приподнимает бровь. Потом он усмехается и вынимает пальцы; Хан гулко сглатывает. Он ощущает себя раскрытым, уязвимым; он обнажён, а Минхо почти полностью одет. Это всё неправильно, и он понятия не имеет, что происходит, но Ли обнимает его за талию обеими руками и притягивает к себе для нового поцелуя. Джисон тает; он беспомощен против нежных ласк языка Минхо, против того, как он прикусывает его нижнюю губу. А потом руки Ли спускаются ниже, к его ягодицам, разводят их и направляют Хана так, что член Минхо прижимается к его дырке. — Готов, ангел? — мурлычет Ли ему в губы. Джисон только безмолвно кивает, силясь не закрывать глаза, потому что так хочет Минхо. Тепло улыбнувшись, Ли легонько целует его в уголок губ. — Такой хороший мальчик. Он подталкивает Хана вниз за бёдра, и тот замечает, что он надел презерватив; но он не помнит, когда Минхо это сделал, видимо, был слишком поглощён ощущениями, чтобы что-то заметить. Он с готовностью опускается на его член, ощущая себя заполненным и удовлетворённым. Ли не закрывает глаз, и Джисон, не желая разочаровать его своим непослушанием, тоже. Он опускается всё ниже и ниже; дыхание сбивается, а сердце колотится всё чаще. Наконец приняв в себя весь член Минхо, он позволяет себе сделать глубокий вдох и прижаться к губам Ли несдержанными поцелуями. Минхо довольно мурлычет, так крепко сжимая пальцы, что наверняка останутся следы. Он начинает чуть покачивать бёдрами, с каждым движением толкаясь глубже и заставляя Джисона тихонько стонать, а потом находит более быстрый темп, двигаясь всё жёстче и теперь уже с каждым толчком задевая простату. То, как он в этом хорош, просто нелепо. Никак не может быть, чтобы он прекрасно знал, как именно вскидывать бёдра и куда целовать Хана, чтобы свести его с ума. Можно подумать, он тщательно изучил карту его тела, потому что никто и никогда не знал Джисона так, как он. — Не… не останавливайтесь, Мистер Ли, пожалуйста, не останавливайтесь, — стонет он, рвано дыша. Ткань одежды Минхо раздражает обнажённую кожу, а смазка с члена Хана капает на белоснежную рубашку Ли. От этой мысли Джисона накрывает таким приливом возбуждения, что его почти трясёт. Он извивается, приподнимается и опускается снова, пытаясь отвечать на толчки Минхо. — Я не мог бы остановиться, даже если бы захотел, — бормочет Ли, сжимая его ягодицы и подталкивая его вниз. Он вскидывает бёдра так резко, что Хан громко вскрикивает. — В тебе так хорошо, ангел, ты такой горячий и узкий. Так долго хотел этого, Хани, хотел заставить тебя кончить, заставить тебя кричать. Ты же покричишь для меня, детка? Кончишь, сжимая мой член внутри себя и выкрикивая моё имя? — Да, Мистер Ли, — отвечает Джисон, для которого не существует уже ничего, кроме члена Минхо внутри него. — Если вы так хотите, Мистер… Ли, что угодно для вас. Ли гортанно рычит, тихо и властно, и вбивается в него невыносимо жёстко. Джисон кричит и царапает его спину, чуть ли не разрывая ткань рубашки. Минхо будто и не замечает, или, может быть, ему всё равно, потому что он продолжает сжимать его бёдра и бешено вбиваться в него. — Боже, Хани. — Комната наполнена звуками шлепков кожи о кожу и запахом пота, сливающимися в симфонию секса, и Джисон невероятно близок. — Ты такой горячий, детка, так долго тебя хотел. Месяцы смотрел, как ты сидишь за своим столом, и просто хотел подойти и нагнуть тебя, а потом трахать, пока ты не станешь умолять позволить тебе кончить. Хотел этого, хотел тебя, так сильно, сладкий, поверить не могу, что это наконец происходит. Хан тянется к нему за поцелуем, пытаясь поймать эти слова, чтобы оставить их себе навсегда. — Я тоже, Мистер Ли, — признаётся он. — Так долго думал об этом, я так близок сейчас, так сильно хотел вас. Минхо кусает его за шею и оставляет засос, который очень сложно будет объяснить. Но это неважно, потому что он слишком сильно хочет этого, чтобы помешать Ли. Он хочет его отметин, хочет ему принадлежать. — Коснись себя, ангел, — велит Минхо, и Джисон мгновенно подчиняется, обхватывая член ладонью и быстро-быстро двигая рукой. — Хочу видеть, как ты трахаешь кулак своим красивым членом. Ты так хорошо смотришься на моём члене. Ты идеален, сладкий. Хан хнычет, ускоряя движения руки и сильнее насаживаясь на член Минхо. Он близок, близок, так чертовски близок, что уже видит край, господи, как же он близок к концу. Он трахает свой кулак, проводя большим пальцем по головке, а Ли так жёстко вбивается в него, что он видит звёзды перед глазами. В комнате жарко и пахнет потом, а они, чёрт побери, на работе, это запрещено, кто угодно может пройти мимо, но Джисону плевать. Напротив, от мыслей об этом он только сильнее двигает рукой и отчаяннее подаётся Минхо навстречу. Он ускоряется и ускоряется, подводя себя к пределу, за который хочет — за который ему нужно — шагнуть. Для этого оказывается достаточно лишь того, что Ли, щекотнув его ухо губами, выдыхает: — Кончи для меня, Хани. И он кончает в свой кулак, выкрикнув громкое Минхо, и наконец позволяет себе закрыть глаза и зарыться лицом в шею Ли, тяжело дыша ему в плечо. Минхо кончает почти сразу же, наклоняясь и напоследок проводя языком по его соскам. Какое-то время после этого они не движутся, лишь тяжело дышат и устраиваются чуть удобней. Но всё же Джисон приходит в себя и поднимается, поморщившись, а потом снимает с члена Минхо презерватив и выбрасывает его. Одевается он в полной тишине, не глядя в сторону Ли; не смея взглянуть. Только застегнув рубашку и ширинку и взявшись за галстук, он решается обернуться. Минхо всё ещё сидит в кресле, но он уже спрятал член в брюки и застегнулся. Его руки лежат на коленях, и он задумчиво смотрит на Хана. Прикусив губу, тот отводит взгляд, гадая, какого чёрта должно сейчас произойти. Есть ли вообще этикет для подобных случаев? — Ты же хотел этого? — спрашивает Ли. Джисон выдыхает смешок, потому что это очень глупый вопрос. — Конечно, хотел, — говорит он, неуверенно делая шаг вперёд. Пальцы Минхо вздрагивают, будто он хочет коснуться его, но не уверен, что ему можно. Хан подходит ещё ближе и прижимается к нему коленом. Ли с улыбкой приобнимает его за бедро. — Хорошо, — негромко говорит он, почти рассеянно. — Хорошо, это… хорошо. Какое-то время они молчат; из коридора доносится гул возвращающихся с обеда людей. Минхо гладит бедро Джисона большим пальцем, и тот ощущает странную с учётом обстоятельства расслабленность. — Как вы… — начинает было он, но Ли перебивает его, хмыкнув.