I wanna catch up where we left off

      Песня наконец-то закончилась, и трое парней повалились от усталости. Феликс звёздочкой разлёгся на полу рядом с Хёнджином, который закинул руки за голову, а Минхо устроился на диване. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было их тяжёлое дыхание, пока они пытались прийти в себя после репетиции.              — Мы собираемся перекусить попозже, хочешь с нами, Ёнбок? — спросил Минхо, как только смог принять сидячее положение.              Хёнджин подвинулся, чтобы всем телом навалиться на Феликса. Из-за этого голос младшего прозвучал немного глухо:              — Чанни-хён просил забежать в студию после того, как мы закончим.              Хёнджин недовольно крякнул и скатился с него, надув губы.              С тёплой усмешкой Феликс успокаивающе поскрёб ногтями по мягкому животу Хвана:              — Я зайду потом, обещаю.              — Да уж, тебе стоит, — сурово посмотрел на него Хёнджин, но уголок полных губ дёрнулся в улыбке.              Когда Минхо и Хёнджин ушли, Феликс переоделся в запасную, свежую одежду и поднялся к Чану. Он тихонько скользнул в дверь и запер за собой.              Чан казался сверх сосредоточенным на экранах перед собой, так что даже не обернулся, когда Феликс вошёл.              Не слишком уверенный в том, что ему делать, Феликс подкрался ближе, пока не оказался стоящим прямо позади кресла Чана. Старший замер от ощущения неожиданного присутствия, но его взгляд немедленно смягчился и потеплел, когда он увидел Феликса.              — Ликси, ты меня напугал, — засмеялся он.              Довольный реакцией Феликс ответил:              — Прости, хён. — А затем развернул кресло так, что ему было достаточно места, чтобы усесться на коленках у старшего. Сидеть так — просто идеально, и он тут же зарылся лицом в изгиб шеи.              Чан что-то промурлыкал, обвивая руками талию Феликса. Они просидели так несколько минут, и Феликса почти убаюкало то, как тепло и уютно ему было в объятиях старшего.              В реальность его вернули осторожные касания тёплых ладоней под футболкой.              — У тебя осталась работа? — пробормотал Феликс.              Покорный вздох Чана:              — Она есть всегда.              Феликс начал оставлять ленивые поцелуи, поднимаясь по шее вверх, к челюсти.              — Мы можем заняться чем-нибудь ещё.              — Ты разве не устал, Ликс? — голос Чана прозвучал вкрадчиво и растёкся теплом по всему телу. Однако его пальцы скользнули по соскам Феликса, дразня их. По телу тут же побежали мурашки.              — Я бы разрешил, ты знаешь. Пока я сплю.              Чан вопросительно хмыкнул:              — Разрешил бы мне что?              Феликс отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза.              — Начать трахать меня.              Как только первый шок отступил, выражение лица Чана стало более напряжённым. Возбуждённым.              — Блять. Мы обязательно попозже поговорим об этом. — Он неожиданно задрал футболку Феликса, оголив грудь. Его рот тут же заменил пальцы на соске, вылизывая и покусывая напряжённую горошину.              Феликс позволил голове откинуться назад, а бёдрам непроизвольно потереться о Чановы. Почувствовав возбуждение старшего, он мягко простонал. Рука скользнула в волосы Чана и слегка оттянула их.              Стон Чана вышел приглушённым, поскольку тот как раз вёл поцелуями до другого соска, уделяя обоим достаточно внимания и оставляя их блестящими от слюны и порозовевшими от ласки. Феликс от такого становился только более нуждающимся.              Младший стянул футболку и откинул её на пол. Чан последовал его примеру, а затем замер, устроив широкие ладони на тонкой талии Феликса.              Феликс наблюдал, как взгляд Чана оглаживает каждый миллиметр его обнажённой кожи.              — Так прекрасна, Ликси. Каждая частичка тебя.              С каким-то пристыженным стоном Феликс уткнулся лбом обратно в его плечо.              — Чанни, ты не можешь так просто говорить.              — Что? Я не шучу, — его голос прозвучал удивлённо, словно он пытался понять, почему Феликс отрицает очевидное.              Крупные ладони легли на веснушчатые щёки младшего и приподняли его лицо, чтобы Чан мог встретиться с ним глазами.              — Феликс, ты идеален для меня, — сказал он, его тон был абсолютно серьёзен, а брови нахмурены, будто он действительно сосредоточился на том, чтобы верно донести сказанное.              Эти слова буквально выбили из Феликса весь воздух; его глаза заблестели от эмоций.              — Крис… — он не знал, что ещё сказать, и вместо этого решил сократить то небольшое расстояние между ними и прижаться губами к Чановым.              Чан замычал от удивления, но звук тут же превратился в рваный вздох, когда поцелуй углубился. Его руки вернулись на талию Феликса, пальцы совсем немного скользнули под кромку его шорт и белья.              Феликс разорвал поцелуй, чтобы отдышаться, но не отстранился совсем.              — Я хочу тебя, — тихо сказал он. Их губы слегка соприкасались, пока он говорил.              Старший потёрся носом о щёку Феликса.              — Скажи мне, как ты хочешь меня, детка.              — Вот так. Хочу оседлать тебя, — ответил Феликс, чувствуя, как ногти Чана слегка вцепились в его кожу вместо ответа.              Чан оставил последний поцелуй-клевок на припухших губах и похлопал его по заднице.              — Разденешься для меня, м-м?              Феликс сполз с колен, чтобы встать и снять оставшиеся шмотки, отпихнув их ногой подальше. Чан подкатил кресло к ближайшей тумбочке, выудив маленькую бутылку смазки, прежде чем вернуться обратно.              Горящий взгляд Чана заставил Феликса смутиться снова, однако он полностью позабыл это чувство, когда оказался между разведённых ног старшего.              Чан выдавил немного смазки на ладонь и положил бутылочку рядом на кресло. Он прошёлся взглядом с ног до головы, когда одна ладонь опустилась на худое бедро, а вторая обхватила член Феликса, начав медленно вести по нему.              Феликс не мог оторваться от созерцания того, как кулак Чана полностью накрывает его, того, как его член полностью пропадает из вида, когда старший медленно и туго ведёт вверх.              А когда Чан чересчур рано остановил все движения, Феликс бесстыдно заскулил.              Чан просто откинулся на спинку и похлопал по бёдрам в приглашающем жесте.              Как только Феликс снова уселся к нему на колени, старший впился в его губы. Пока младший утопал в жаре поцелуя, Чан вернулся к дрочке ему одной рукой, а вторую уместил на его заднице.              Скользкие пальцы нырнули между половинок, смазывая его дырку достаточно, чтобы Чан смог войти одной костяшкой.              — Ах, ч-чёрт, — прошипел Феликс, откинув голову.              — Чш-ш, вот и всё, — пробормотал Чан, медленно вводя палец.              Феликс уже был расслаблен, и когда Чан почувствовал, как легко один палец проникает в него, он добавил второй.              — Хорошо, Ликс?              — Да, папочка, — проскулил Феликс, цепляясь за бицепсы старшего.              Тот утробно зарычал и принялся оставлять влажные поцелуи на нежной шее. Обе руки принялись работать быстрее; небольшой член Феликса истекал предсеменем, отчего комната наполнялась громкими влажными звуками с каждым движением ладони Чана.              Бёдра Феликса задрожали в попытке толкнуться в тесное тепло кулака вокруг его члена и одновременно насадиться на пальцы сзади. Тяжело дыша, он остановил ладонь Чана:              — Блять, подожди. Я не хочу кончить сейчас.              Чан немедленно убрал руку, вместо этого оттянул одну из половинок, чтобы толкнуться глубже уже тремя пальцами.              Феликс неожиданно вскрикнул, когда Чан провёл по простате, и попытался зацепиться за это ощущение, но старший уже убрал руку.              — Всё нормально, Ликси. Я дам тебе то, чего ты хочешь, — проворковал Чан, потянув собственные шорты и спустив их до середины бедра.              Это заставило Феликса замолчать. Его слишком отвлёк вид члена Чана, который тот покрывал смазкой.              Цепляясь за широкие плечи старшего, Феликс почувствовал, как головка члена упирается прямо в его дырочку. Он встретился глазами с наблюдающим за ним Чаном и тяжело сглотнул.              — Окей? — спросил Чан, приподняв брови.              — Пожалуйста, — голос Феликса прозвучал так, словно тот вот-вот расплачется, только уже совсем по другой причине, нежели раньше.              После этого Чан придержал бёдра младшего, мучительно медленно опуская его на свой член. Оба застонали, стоило ему опуститься до конца, и Чан слегка расслабился на кресле, давая возможность Феликсу привыкнуть.              Феликс несколько раз слегка вильнул бёдрами, с губ сорвался рваный выдох. Он заметил, как Чан напряг челюсть в отчаянной попытке не двигаться. Это раззадорило его ещё сильнее, как старший совершенно точно хотел начать его трахать, но заставлял себя подождать.              — Во мне хорошо, папочка? — спросил Феликс, приподнимаясь так, чтобы внутри осталась только головка, и медленно опускаясь вниз.              Чан зажмурился, и хватка на боках усилилась.              — Ох, блять.              Очарованный такой реакцией, Феликс повторил движение, снова и снова, скользя вверх и вниз на члене Чана. Он удерживал медленный темп так долго, сколько сам мог выдержать, задушено всхлипывая, пока Чан то и дело глухо и гортанно порыкивал.              Когда младший начал двигаться быстрее, то мгновенно потерялся в собственном удовольствии. Кресло начало ритмично поскрипывать в такт его толчкам и участившимся громким стонам.              Чан ни разу не попытался установить собственный темп, и Феликс по дорожкам пота на его крепкой шее и отпечаткам полумесяцев ногтей на своей коже мог оценить усилия, которые он прикладывает, чтобы оставаться на одном месте.              Феликс перешёл от скольжения вверх-вниз к движениям бёдрами вперёд и назад, так что он смог ощутить тот самый момент, когда член проехался по его простате.              — Чёрт, чё-ёрт, вот здесь, — вскрикнул он, отчаянно прыгая на члене Чана.              Тот был более чем увлечён зрелищем того, как Феликс распадается на куски. Он наконец открыл глаза, и когда они встретились с ликсовыми, его бёдра вздрогнули.              — Прикоснись ко мне, папочка. Пожалуйста, я так близко, — взмолился Феликс, направив одну из рук старшего к своему маленькому, истекающему члену.              Чан заурчал, когда начал надрачивать Феликсу, смесь смазки и предэякулята превратилась в вязкий, липкий беспорядок.              — Я тоже, Ликс, блять. Кончишь со мной?              Почти всхлипывая, Феликс с трудом кивнул, слишком занятый тем, чтобы достичь пика, чтобы отвечать словами. Однако он видел, что Чан тоже на грани; его грудь тяжело вздымалась, а мышцы напряглись.              Спустя ещё несколько толчков Феликс кончил. Он закатил глаза и откинул голову назад, когда из его члена толчками начали вытекать тугие струи спермы, размазываясь по его животу и кулаку Чана. Его громкие стоны почти заглушили Чановы, тихие и высокие, но младшему удалось вернуться в реальность, когда тёплая сперма Чана наполнила его изнутри. Их голоса стали затихать, и Феликс начал медленно водить бёдрами.              — Блять, — наконец выдохнул Феликс, прижимаясь лбом к Чану.              — Ты такой чертовски горячий, — прошептал Чан, ведя руками по бёдрам, заднице и вверх, к талии младшего.              Феликс знал, что ему придётся слезать с Чана, хотя он ещё не был готов расставаться с этим тёплым ощущением.              — Чанни… — заговорил он, наклонившись, чтобы поцеловать его шею и слизнуть несколько капелек пота, — хочу остаться наполненным.              Чан слегка катнул кресло к ящику, откуда ранее достал смазку, чтобы достать маленький чёрный плаг.              — Такой хороший мальчик, — пробормотал он, мягко клюнув его в губы.              Пять минут спустя Феликс был (почти) чистеньким и одетым в свои вещи. Пробка сидела внутри просто идеально, Чан ввёл её одним аккуратным, наученным движением. Теперь они стояли, держась за руки, и Феликс мотал ими туда-сюда, пока Чан совершенно очаровательно ему улыбался.              — Тебе правда нужно работать дальше? — спросил Феликс, дуя губы.              Чан вздохнул:              — Прости, Ликси. Останешься на ночь?              — Знаешь, вообще-то… — ухмыльнулся тот. — Я кое-что пообещал Хёнджинни.