О боже, мне кажется, я снова влюбляюсь в тебя

Гермиона старается не ерзать на кровати, натягивая одеяло до плеч. Она выпрямляет ноги, поправляет подол своей пижамы и поправляет волосы так, чтобы ее обнаженная шея касалась подушки. Ее глаза бегают по тускло освещенному гостиничному номеру, быстро проверяя своего бывшего парня, лежащего рядом с ней. Когда ее взгляд достигает его формы, она видит, что Драко лежит на спине, подложив руку под голову, и его глаза закрыты. Судя по тому, что она видит, похоже, что он уже спит. Укол зависти пронзает ее грудь, и она жалеет, что не может успокоиться так же легко, как он, когда вынуждена находиться в ситуации с презренным бывшим… любовником? Партнером? Она на самом деле не знает, как правильно это назвать. Фыркнув и отвернувшись, она сдвигает левую ногу в более удобное положение, и когда ее колено касается бедра Драко, она клянется, что видит, как его нос морщится, а рот на мгновение скривился от отвращения. Он не так безразличен, как она думала вначале, а также у него небольшие проблемы со сном рядом со своим… Как можно назвать своего бывшего врага, бывшего друга, а теперь бывшего парня, в которого она совершенно не влюблена? Каким бы ни был термин, он безупречно описывает ее отношения с Драко. -Ты можешь перестать думать так громко? - стонет рядом с ней мужчина, о котором идет речь, как будто от полной и неподдельной боли. Гермиона моргает, ошеломленная внезапным нарушением ранее вечной тишины. Сначала она думала, что они могут просто пройти через эту болезненную ситуацию, не разговаривая друг с другом, но Драко, похоже, ничего не может поделать, кроме как все время быть несносным придурком. -Прости, - шипит она сквозь стиснутые зубы. - Я и не подозревала, что громкость моего мозга была на максимуме. Она слышит, как он фыркает в своей обычной недоверчивой манере. -Просто заткнись и спи. -Ты тот, кто инициировал этот разговор, - не может не отметить она, бросая полузадушенный взгляд в его сторону. Он издает болезненный стон, как будто это мучительный опыт просто разговаривать с ней. -Это потому, что ты не можешь перестать думать. -Но может ли кто-нибудь вообще перестать думать? Он не формулирует ответ ровно через шесть секунд после того, как она спросила, поэтому Гермиона поворачивается к нему лицом, хмурясь. Когда она снова открывает рот, чтобы что-то сказать, Драко находит это идеальным временем для ответа: -Вот в чем твоя проблема, Грейнджер, - бормочет он, теперь его глаза открыты и сверкают, - Ты не знаешь, когда перестать думать, говорить или что-то еще, что ты, блядь, делаешь. Ее гнев поднимается, и она заглатывает наживку, садясь лицом к нему, каждый мускул в ее теле напряжен. -Знаешь что, Малфой? Это лучше, чем быть настолько эмоционально нестабильной, что никто вообще не сможет со мной общаться! Он наконец смотрит на нее, его глаза сияют и пронзают, и она знает, что он точно понимает, о чем она говорит. -Неужели опять это? Что будет дальше? Ты хочешь сказать мне, что я провожу больше времени со своими друзьями, чем с тобой? Ты думаешь, что я испытываю больше привязанности к своей секретарше, чем к тебе? Не в первый раз за сегодняшний вечер Гермиона добавляет к списку еще две причины, почему это плохая идея - делить комнату / кровать с бывшим, в которого ты все еще частично влюблена. Честно говоря, ни один из них не просил об этом. Это был глупый персонал отеля, который все перепутал, и дурацкий сезон отпусков из-за того, что все остальные заняли все комнаты, в то время как она — вместо того, чтобы спать в тихой комнате одна - проводит ночь, сражаясь с Драко Малфоем. -По крайней мере, я делюсь с тобой вещами - все, что ты делаешь, это закрываешься в своем затхлом офисе и оставляешь меня наедине со своим домашним эльфом!” -Тебе никогда не приходило в голову, что мне надоело слушать, как ты ворчишь весь день? - Ворчишь? - повторяет она, кипя от злости; ее кулаки сжимаются, ногти впиваются в ладони. - Так ты называешь меня, спрашивая, по-прежнему ли ты заинтересован в инвестициях в наши отношения? Спрашиваю, хочешь ли ты все еще видеть меня в своей жизни? -О, этого богато, - кипит Драко, отбрасывая усмешку, которая знакома ей как свои пять пальцев. Он садится, свободно скрестив руки на груди, - Это действительно здорово слышать от милой и заботливой подруги, которая за все время наших трехлетних отношений ни разу не подумала рассказать о нас своим друзьям! -Ты что, издеваешься надо мной?- Гермиона вскидывает руки в воздух, ее грудь болит. - Ты был тем, кто предложил, чтобы мы не выходили на публику, когда мы впервые начали это.. фу ...- она замолкает, переводя дыхание, прежде чем продолжить: -кошмар! - Это потому, что я с самого начала знал, что я просто глупая мимолетная прихоть для тебя, которую ты никогда не воспримешь всерьез! - О чем ты говоришь? Я пыталась поговорить с тобой до самого конца — и это ты хотел расстаться в первую очередь! Разве не ты сказал, что я всего лишь грязная шлюха, которая хороша только в том, чтобы сосать твой член, что я никогда не буду достаточно хороша, чтобы носить твою фамилию, потому что такие грязные шлюхи, как я, должны быть только — - Заткнись, - выплевывает он, его глаза сверкают, а лицо красное. Внезапно температура в комнате, кажется, повышается, заставляя ее дышать немного быстрее и потеть немного больше. Судя по тому, что она может наблюдать, он тоже взволнован, рука, сжимающая его колено, признак его борьбы с самоконтролем. Гермиона ухмыляется, ее сердцебиение учащается. Возможно, с ее стороны бесчувственно использовать слова, которые он сказал во время секса, против него, но в любви и на войне все справедливо; если она хочет победить ... что бы она ни делала с Драко, она должна быть готова использовать все оружие, которое у нее есть, — в одно и то же время, если необходимо. Она позволяет своему лицу расслабиться, скрывая тот факт, что она дышит слишком тяжело: - Почему? Я начинаю понимать тебя, Драко? При упоминании его имени серые глаза сужаются и темнеют, а из-за приглушенного освещения он начинает напоминать мужчину, в которого она изначально влюбилась - темного и соблазнительного Драко с простыми словами, но сложными желаниями. Но по мере того, как их отношения развивались, она обнаружила, что влюбляется во все новые и новые его черты, пока не дошла до того, что была — до сих пор — влюблена в Драко Малфоя и во все то, на что он способен. Она задерживает дыхание, когда он наклоняется ближе, его руки медленно тянутся к ней. У нее вырывается вздох, когда кончики его пальцев касаются костяшек ее пальцев. И когда его пальцы, наконец, сжимаются вокруг ее запястий и сжимают ее в напряженной, но блаженной манере, ее глаза немедленно закрываются. - Не произноси мое имя, - приказывает он самым тихим тоном, его дыхание касается ее щек. Ее губы кривятся от его слов, сердце колотится, когда она чувствует, как в ней пробуждается мятежный дух. - Драко... А потом он целует ее — отчаянная версия страсти, которая опаляет ее душу. Она думает, что целовать его в ответ - это естественный инстинкт, и она оказалась права, когда ее собственные губы соприкасаются с его губами, когда их зубы сталкиваются, а ее язык танцует опасный вальс с его языком. Поцелуй с ним напоминает ей о войне, в которой, она уверена, участвовала в прошлой жизни. Это грязно. Время от времени она причиняет ему боль, или он причиняет ей боль. Это безумие, самоконтроль быстро превращается в чуждое понятие между ними двумя. Это уродливо, ужасно и отвратительно, но это нормально, потому что Драко такой красивый, и, самое главное, кажется, что она каждый раз рискует своей жизнью — она всегда готова, потому что просто знает, что с ним все стоит того. Она стонет от потери, когда он отрывает свои губы от ее, но она снова оживает, когда его рот перемещается к ее шее, лаская ее кожу; кусая, целуя, оставляя следы повсюду. Его язык касается чувствительного места, и она откидывает голову назад в ответ, постанывая. Когда его ногти впиваются в ее запястья, она понимает, что его тело все еще признает ее своей собственностью. Когда его руки отпускают ее запястья, чтобы коснуться ее груди, Гермиона немедленно обвивает руками его шею. Его пальцы творят с ее сосками другую магию, пощипывая и дразня сквозь ночную рубашку, пока они не становятся чувствительными и твердыми. Она хнычет, жаждая его прикосновения к своей обнаженной груди. Ее руки перемещаются к бретелям, поспешно стягивая их с рук, страстно желая ощутить губы Драко на своей обнаженной груди. Он отрывает рот от ее шеи, чтобы с вожделением посмотреть на ее обнаженную плоть, его зрачки расширяются, когда он упивается ее видом. Ерзая в своей позе на кровати, она все больше и больше жаждет его прикосновений, по мере того как желание в ее животе усиливается. Как раз перед тем, как мольба сорвалась с ее губ, Драко ныряет внутрь, обхватывая губами ее левый сосок и теребя пальцами другой. Бля. Ее руки зарываются в его волосы, бедра прижимаются к его растущей эрекции, жаждут сладкого трения, а он продолжает доставлять ей удовольствие, как будто она этого заслуживает; как будто она заслуживает его. По какой-то причине слезы накапливаются в ее глазах, и инстинктивно она отрывает голову Драко от своей груди только для того, чтобы захватить его рот и проглотить его язык. Он толкается к ее рту, захватывая ее нижнюю губу зубами, прежде чем облегчить боль, посасывая и облизывая ее. Его бедра начинают двигаться напротив, твердый член ударяется о ее разгоряченный центр с каждым движением. Она стонет при каждом контакте, никогда не отстраняясь, в то время как он издает отчаянные короткие стоны, которые заставляют ее влагалище пульсировать. Вскоре его руки перемещаются вниз, поднимая подол ее ночного белья, чтобы обнажить ее влажные трусики. Кончики его пальцев дразняще двигаются вдоль ее промежности, прикрытой одеждой, одна из его рук сжимает бедро, чтобы остановить ее трение о него. Он отрывается от ее рта с игривой ухмылкой на его грешных губах. Она рычит от разочарования, когда он игнорирует ее попытку поцеловать его снова и когда он продолжает пренебрегать ее ноющим центром. Она изо всех сил старается заглянуть ему в глаза и умолять его своим взглядом, но она теряется и обнаруживает, что изучает каждую частичку его прекрасного лица, в то время как одна рука ласкает его щеку. Она так сильно скучает по нему, и нет ничего в мире, чего она хочет больше, чем его жгучего прикосновения. Нет ничего в мире, в чем она нуждается больше, чем в том, чтобы быть связанной, снова быть единой с ним. Что-то мокрое капает ей на щеку, но она не обращает на это внимания, предпочитая вместо этого потеряться в его глазах. - Пожалуйста... Драко только мрачно усмехается, в его глазах появляется знакомый блеск. - Ты чего-то хочешь, Гермиона? Она слабо кивает, прикусив нижнюю губу. - И что же это такое? - спрашивает он, его мягкий голос контрастирует с озорной ухмылкой. - Скажи мне, любовь моя. Скажи мне, чего ты хочешь. - Прикоснись ко мне..пожалуйста. Он улыбается ей, улыбка сочится сладким обещанием секса, прежде чем наклониться и запечатлеть короткий поцелуй на ее губах. - Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, дорогая, - клянется он, оставляя сладкие поцелуи на ее щеке. Прежде чем она успевает закричать от разочарования и сказать ему, чтобы он просто сделал это, черт возьми, его руки грубо стягивают с нее трусики и, без предупреждения, он вводит палец в ее уже мокрую промежность. Его внезапного вторжения достаточно, чтобы из ее горла вырвался низкий стон. Он двигает пальцем внутри нее медленными, томными движениями — так нежно и нежно, что она не может не чувствовать себя совершенно взбешенной из-за того, что он так эффективно дразнит ее. - Еще, Драко. Пожалуйста. Удивительно — она думала, что он заставит ее умолять об этом — Драко подчиняется, вставляя второй палец и надавливая большим пальцем на ее клитор, поглаживая его. Гермиона стонет от удовольствия, не в силах остановить движение своих бедер под его рукой. С каждым движением его пальцев удовольствие разливается по всему ее телу, медленно распространяясь, как жидкий огонь, под ее кожей. Другой рукой он сжимает ее клитор, заставляя ее спину выгибаться, соски касаются его твердой груди. Это преступно приятно, но этого недостаточно. - Драко, я не могу... — всхлипывает она, слова прерываются, когда его пальцы касаются чувствительного места внутри нее. - Пожалуйста, мне нужно...о Боже, Драко! Он целенаправленно бьет в одно и то же место снова и снова, доводя ее до быстрого и резкого оргазма. Он даже не ждет, пока она оправится от последствий ее внезапного оргазма; он просто стягивает пижамные штаны, чтобы показать свой твердый член. Она позволяет ему приподнять ее за бедра и опустить на свой ноющий член. Они оба издают стон, когда он полностью погружается в ней, и ее, казалось бы, бескостные руки обвиваются вокруг его шеи, приближая его голову ближе, чтобы их губы могли встретиться в отчаянном поцелуе. Она быстро прижимается к нему, наслаждаясь ощущением того, что он внутри нее, наполняет ее и делает из нее дом — чувство, которое она никогда не думала, что когда-нибудь испытает снова после их расставания. Еще один стон вылетает из ее горла, когда ее клитор ударяется о его лобковую кость, звук приглушен ртом Драко. Более эротичными для нее являются отчаянные и глубокие стоны, которые издает Драко каждый раз, когда ее влагалище сжимается вокруг его члена, каждый раз, когда он чувствует, как ее соки стекают по его яйцам, и каждый раз, когда их тазовые кости врезаются друг в друга. В их движениях нет ритма — они просто разбиваются и горят каждый раз, когда встречаются, и это не имеет значения, потому что чертов Драко чувствует себя чертовски хорошо. В ее голове возникает странное воспоминание, изображающее последний раз, когда она трахала его вот так — тогда, когда он сказал ей, что принадлежит ему, прямо перед тем, как кончить, и Гермиона имела право обнять его после этого. Она до сих пор помнит, как он выглядит после оргазма, драгоценная улыбка на его губах, его глаза изучают ее обнаженное тело, как будто это каждый раз, как первый. А потом он сказал бы ей, что любит ее. В сотый раз за этот вечер слезы выступают на глазах Гермионы, и когда она смотрит в лицо Драко — в поисках того же выражения, которое она всегда видела до их расставания, — и ничего не находит, те же самые слезы текут по ее лицу, украшая ее лицо меланхолией и горем, когда она приходит второй раз. Ее собственный оргазм вызывает оргазм Драко, и она хотела бы почувствовать, как теплые струи его спермы окрашивают ее внутренности, чтобы в будущем она могла оглянуться на это воспоминание и сказать, что, по крайней мере, она почувствовала его всего прямо перед тем, как все действительно закончилось. Но... - Я люблю тебя, - говорит он, и эта глупая улыбка и эти такие счастливые глаза снова появляются. Ее сердце замирает, и новые слезы снова текут по ее лицу. - Я тоже тебя люблю...