Safe zone

      День буквально начинается не с той ноты. Они встают не то что не с той ноги, они буквально скатываются с кроватей, абсолютно не смотря друг на друга. И Баркод понимает, правда понимает, что Джеффу нужно личное пространство, Джеффу нужен отдых и перезагрузка, а он просто попал под горячую руку.       После прогулки они вернулись без настроения. Они все, каждый из каста «КиннПорш» любит своих фанатов, ценит то, как они относятся, дарят подарки, заряжают эмоциями. Но их четвёрке очень хотелось разгрузиться перед концертом, проветриться, немного прогуляться перед сном и спокойно уснуть, чтобы завтра они могли заряжать, могли дарить любовь и энергии, буквально могли творить на сцене. Но сначала они встретили ребят из другого каста, а потом их, в прямом смысле, облепили фанаты.       Обычно спокойный Баркод начал нервничать, жаться ближе, теснее, ища в Джеффе защиту и поддержку. Которых Сатур дать не мог.       В ту самую секунду он сам чувствовал себя загнанным в угол мышонком, трясущимся от громких звуков и шагов большого, злого человека. Джефф не знал, откуда это чувство, ничего подобного он раньше не испытывал, но он чувствовал, что у него внутри буквально поднималась волна паники.       Сатур стойко держался, отвечал на вопросы, смотрел на Кода, и… желал сбежать. От всех.       Поэтому когда они возвращаются в отель, сразу плетутся в разные стороны по своим номерам. Джефф заходит первым и будто сжимается весь, силясь перебороть свой эмоциональный раздрай.       Тин видит, что что-то не так с Сатуром, совсем не так, и не придумывает ничего лучше, чем просто подойти и обнять. А Джефф… выворачивается из его объятий и смотрит пустым отрешенным взглядом, просит, безэмоционально, тускло:       — Пожалуйста, не трогай меня сейчас, — и отходит, больше не говоря ни слова.       Баркод округляет глаза, не понимая, что он сделал не так, почему вызвал у Сатура такую реакцию, заставил буквально сбежать. Джефф всегда говорил, что прикосновения Тина его успокаивают, помогают настроиться, прийти в себя.       Код прикусывает губу, уговаривая себя не плакать, потому что для этого, на самом деле, нет повода. Кроме молчащего, ушедшего в душ Сатура.       С момента начала отношений они впервые спят раздельно, находясь рядом в одной комнате. И это настолько странно и непривычно, что Баркод долго не может уснуть, а когда переворачивается, то видит только спину Джеффа.       Сатур понимает и осознает, что обидел своего чудесного, солнечного Баркода, буквально оттолкнул, хотя Код всего лишь хотел его поддержать. Но как рассказать и объяснить то, что Джеффу сейчас не хочется ничего и никого видеть, не хочется есть, спать, петь. Не хочется ни-че-го. И от этого «ничего» внутри сворачивается ком страха, что это может быть то самое выгорание, о котором предупреждали его, когда он нырял в омут с головой, погружаясь в работу, отдавая всего себя. Бешеная популярность, влюблённость в Тина, похоже, сыграли с ним слишком злую и жестокую шутку, добивая этой дурацкой историей с фан-митом. И ему до того страшно, что такое состояние не пройдёт, что начинают дрожать в треморе руки. И он даже не замечает, как проваливается в сон.       Утром они собираются каждый сам по себе, и хоть Коду кажется, что он готов попробовать поговорить с Сатуром снова, но когда встречается с холодом в глазах, то понимает — нет, не готов.       В гримёрке, перед саунд-чеком, им делают причёски, и Баркод просит для себя маленький, аккуратный хвостик (благо, длина волос позволяет), и поглядывает за реакцией Джеффа, которой нет вообще. Внутри скребёт что-то, больно продирает ржавым гвоздём, и он чувствует, что глаза наливаются слезами, но его вовремя отвлекает Перт каким-то совсем неважным вопросом, но это помогает Баркоду прийти в себя. Он часто-часто моргает, прогоняя ненужную никому сейчас сырость, а потом они выходят на сцену.       Сатур чувствует себя в вакууме, заставляет себя петь, взаимодействовать с кастом, пересечься взглядом с Кодом, даже улыбнуться ему. Вот только он знает, что Тин не верит этой улыбке. Более того, она делает ему только больнее. И Джефф хотел бы, правда хотел обнять, прижать к себе, окружить теплом и заботой, как делает он обычно, но не может. Просто физически не может.       Баркод впервые за всё время работы с кастом, чувствует себя не в своей тарелке. Потому что с первого дня рядом был Сатур, который реально стал безопасной зоной, человеком, который помогал справляться с неуверенностью и нервами, оставался всегда на его стороне. А теперь этот человек выстроил вокруг себя стену, высокую, которую невозможно пробить или перелезть.       Когда Джефф улыбается ему, желание заплакать возвращается, как по заказу. Но они на сцене, у них концерт, и Код просто не имеет права расклеиваться. Не сейчас уж точно. Поэтому он улыбается в ответ и ходит за Сатуром чуть ли не хвостом. И спасает только Апо, который обнимает, дурачится, и натянутая, дребезжащая нервная струна немного ослабевает.       Это позволяет ему станцевать и спеть, пережить сценку КимЧэ и даже снова с улыбкой выйти на сцену.       Он держится ровно до того момента, пока ему не дают слово. Код знал, о чём хочет сказать, он правда очень хотел поделиться этим с фанатами, поблагодарить за возможность увидеть другие страны, путешествовать.       — Я всегда завидовал своим друзьям, потому что они могли ездить за границу с родителями, — его голос начинает надламываться, дрожать, и первая слеза катится из уголка глаз, прочерчивая щёку, — но у меня… — Джефф, его родной, любимый Джефф гладит по спине, а Баркод будто чувствует, что это не искренне, что это потому что «так надо», и его прорывает. Он пытается продолжать говорить, вытирая руками слёзы, говорить о том, что у него не было такой возможности из-за того, что его семья не богатая. Что сейчас он может и хочет отвезти своих родителей в путешествие, продолжая рыдать и заикаться после каждого сказанного слова.       Сатур слушает, впитывает, осознаёт, какой сильный и в то же время слабый его прекрасный Баркод. Какой замечательный и самый лучший. И его, Джеффа, большое, огромное внутренне «ничего» поднимается волной, обжигает изнутри грудь, заставляя сердце ударяться о рёберную клетку, пробегается мурашками по коже, и накрывает пеленой слёз глаза. Он не осознаёт и не понимает, почему плачет, почему не может взять себя в руки, отворачивается от зала, стыдясь этой эмоциональности, смотрит на огромный экран затуманенными глазами и видит, что Код тоже не может остановиться. И именно сейчас Джефф чувствует, снова чувствует потребность защитить его. Снова чувствует потребность в прикосновениях и взглядах, оборачивается, подходит к нему, и в этот момент Баркод просто не выдерживает и садится на пол, прижимая колени к себе.       Сатур плохо понимает, как и что происходит; вот только он касается дрожащей спины ладонью, а вот их буквально окружает и чуть ли не заваливает каст. Их вторая большая дружная семья.       Каждый тянется к Тину, проговаривает слова поддержки, говорит, что он молодец, что он лучший, а Баркод следит только за одним человеком, который больше не отворачивается, не отводит взгляд, и лицо такое же заплаканное, как и самого Баркода, но на нём расцветает нежная, любимая улыбка.       Код поднимается на ноги и их обступают ещё теснее, а Джефф, наконец, заключает его в свои объятия, гладит поясницу, наплевав, что их снимают на камеры, и шепчет на ухо:       — Прости меня, — потому что Сатур не Ким, потому что он знает это слово и знает именно ту эмоциональную для него окраску, после которой тебе не хочется выйти в окно.       Баркод слышит это и всхлипывает ещё сильнее, но понимает, что струна лопнула, эмоции вылились этим потоком слёз, и ему стало легче.       Ребята чуть расступаются, и Тонг с Джеффом вытирают ему слёзы, пока Апо, напоследок, обнимает его так, будто он действительно его старший брат, и Баркод видит, что у него тоже заплаканные глаза. Как и у половины каста.       Сатур ощущает, будто у него с плеч свалилась целая гора, огромная, тяжёлая, давящая свой мощью. А внутри снова ураган эмоций и желаний. Но главное из них — быть ближе к Коду. Именно поэтому он следует за ним чуть ли не по пятам, касается, тускло, но искренне улыбается, не получая, к сожалению, отклика. Но Джеффа это не пугает. Ему кажется, что сильнее страшного «ничего» его уже ничто не сможет испугать.       На самом деле, все парни держатся на честном слове. Они прыгают как болванчики, мысленно желая уже свалить. Все, кроме Сатура. Он поёт «Free Fall» так, как не пел ещё ни разу, цепляется за Тина, притягивает ближе к себе, не замолкая ни на секунду.       После этого они кланяются публике, машут и уходят, уползают со сцены.       Стафф видит, в каком они все состоянии, поэтому просто разрешают им разойтись по комнатам.       Тонг снова ловит Баркода и просто обнимает, поглаживая спину и приговаривая:       — Ты умничка, малыш Код, — а потом с яркой улыбкой отпускает, видя что Джефф его ждёт, — спокойной ночи.       После истерики на сцене у Тина ни на что нет сил, поэтому он угукает и, не оборачиваясь, направляется в номер, а Сатур следует за ним безмолвной тенью.       Но стоит им только переступить порог, как Джефф обходит его и крепко обнимает за талию, прижимая к себе крепко-крепко и роняя голову на чужое плечо.       — Прости меня, Код, — повторяет он, боясь того, что Баркод вывернется из его рук так же, как сделал вчера сам Джефф, но этого не происходит. Он прямо ощущает, как Тин делает глубокий вдох и обнимает за плечи в ответ. Это действует спусковым механизмом на Сатура, и он начинает говорить:       — Прости меня, правда прости. Но я грёбаный интроверт, который остаётся сейчас наедине с самим собой настолько редко, что я даже не могу вспомнить эти моменты. Если я не пересекаюсь и не контактирую с людьми в реальной жизни, то я созваниваюсь, провожу лайвы, даю интервью по сети. У меня никогда раньше не было столько работы. И я был счастлив заниматься своим любимым делом, петь, мотаться по разным странам и городам, узнавать что-то новое. Но желание укрыться, спрятаться от всех росло с такой же скоростью. И вчера перелилось через край. Бесконечные перелёты, встречи, долбаные проблемы с фан-митом, грёбаный Гейм, который сказал, что и сам не особо в нём заинтересован, чтобы потом я получил от его агенства ушат грязи. И меня вчера просто добили бестактные фанаты. Я почувствовал себя в ловушке, внутри всё сжалось. И я просто не знал, куда себя деть. У меня было подобное состояние однажды, меня накрыло тогда не так сильно, но помогло мне то, что я приехал на студию и переварил это всё, почитал книгу, посмотрел фильм, вообще не подходил ни к одной гитаре. И меня никто не трогал, — он вздыхает, понимая, что его поток слов точно утомил Баркода, поднимает голову, встречаясь с ним взглядом, но видит насколько он сосредоточен, впитывая каждое сказанное слово. Джефф обнимает его сильнее, а вторую руку опускает на щёку, ласково гладит кожу большим пальцем и договаривает, добираясь до самого важного, — я вчера увернулся не потому что это был ты, — выделяет он, — а потому что если бы я мог, я бы вывернулся и из собственной шкуры, чтобы не чувствовать этого дерьма внутри.       Баркод слушает Сатура внимательно, осознавая в полной мере, что Джефф никогда не признавался в своих слабостях, не говорил о том, что устал от работы или людей, ещё и для Кода находил всегда нужные слова. А теперь он открывается, выворачивает себя, и Тин не имеет права его оттолкнуть, даже несмотря на свою обиду, он любит этого человека, правда любит и понимает, что у них не всегда всё будет радужно и прекрасно, и уже сейчас ему нужно учиться правильно строить отношения, чтобы быть в них равным. Такой же опорой и поддержкой, таким же ресурсом для одного загнавшего себя интроверта.       Когда Сатур вспоминает вчерашний день, Баркод поджимает губы, но продолжает обнимать его, нежно перебирать волосы, убаюкивая, успокаивая. Ласковые прикосновения его рук напоминают о том, кто они, и что они значат друг для друга.       — Я испугался, Код, я так испугался, что больше не хочу петь. Я впервые не чувствовал ничего, когда пел саунд-трек, я впервые хотел уйти побыстрее за кулисы. И я не знал, что с этим сделать. А потом ты начал говорить. У тебя по лицу бежали слёзы, — он улыбается трепетно продолжая касаться нежной кожи лица, гладить, ласкать, — а меня выламывало изнутри, заставляя расплакаться самому. И после этого я будто снова стал собой. Я снова начал чувствовать так много всяких эмоций, что их все было сложно передать словами. Код, ты сам того не понимая, помог мне, — Джефф медленно приближается к чужим губам, давая возможность уйти от поцелуя, если Баркод всё ещё зол, шепчет в губы, — спасибо тебе, — и целует, не встречая сопротивления.       Баркод обнимает его, прижимает сильно-сильно, отвечая на поцелуй и понимая, что его тоже отпустило. Больше нет обиды на Джеффа, нет злости и разочарования, есть только клокочущая внутри любовь, которой хочется окружить Сатура.       — Я люблю тебя, Пи’Джефф, — на манер ему шепчет охрипшим голосом Тин, — и я понимаю, почему ты так вчера сделал, больше не злюсь и не обижаюсь на тебя, но если когда-то ещё случится такое, — он ласково обхватывает его лицо ладонями и смотрит в карамельного цвета глаза, — просто скажи мне об этом любыми словами, кроме «не трогай меня», потому что именно ты был тем, за чьё плечо я держался, когда не мог собраться с мыслями, когда мне было страшно и неловко, когда я не знал, куда себя деть. Хорошо? — он спрашивает, следит за эмоциями на лице Сатура, и когда видит промелькнувшую тень искренней улыбки, целует уже сам, прикрывая глаза и сжимая руки на крепких плечах, ощущая, что Джефф тоже жмётся ближе и никуда не собирается деваться.       Они смогут найти любое решение, если продолжат быть безопасной зоной друг для друга.