двое

      их мечты разбивались о жестокую реальность, наполненную слезами радости и горя.       под звук дождя они обнимались, сильнее кутались в плед и старались не пролить горячий шоколад на диван, пока один пытался устроиться на груди другого. не то чтобы юнги было удобно так лежать, а чужой вес не давил на грудь, но сам факт того, что эта "лишняя тяжесть" на груди – хосок, неплохо поднимал настроение.       в звуках дождя терялись признания в любви, но тут же находились в сердце любимого человека, который лишь сильнее прижимался к груди, мурлыча что-то во сне. прикрыв глаза, юнги слышал дыхание, причмокивание чужих, но в то же время таких родных губ, которые так и хотелось поцеловать, однако не хотелось портить чону сон. — знаешь, — всё же шепчет мин, — это оказалось чуть легче, чем я думал.       юнги смотрит на лицо парня, что лежит на его коленях головой и иногда причмокивает губами во сне, пока его ресницы слегка подрагивают. хосок не спит, хосок дремлет. всё слышит, понимает, осознаёт, однако на утро мало что помнит. — чуть-чуть, — продолжает юноша, но снова замолкает.       чуть-чуть. на донышке стакана с кофе, что тот любит пить по утрам, а после лезть целоваться под бубнёж хосока, который не любит кофе. но вот слизывать капли с губ мина – просто обожает.       под звук дождя они обнимались, сильнее кутались в плед и долго-долго целовались, всё так же пытаясь не пролить горячий шоколад на диван, включая на ноутбуке новую серию "911" или "леди баг и супер-кота", потому что хосоку очень нравился этот мультфильм. а юнги очень нравился хосок, но не нравились глупый адриан и маринетт с "биполярочным расстройством", как когда-то сказал мин.       в звуках дождя терялись признания в любви, но слышалось шипение юнги, который пытался сделать маникюр своему парню, потому что: — ты видел погоду? какой салон? остаёшься дома, пьешь малиновый чай, а я ищу лак для ногтей. — зачем? — спрашивает чон. — ну как же, солнце моё, — парень целует в лоб, чувствуя прилив любви к сердцу, — красоту наводить будем.       у мина по венам не кровь течёт, а любовь. бесконечная, как попытки нарисовать ровный цветочек на мизинце чона, хоть тот сам этим цветочком и является. ромашка, не иначе.

простой, домашний, но столь любимый.

      юнги всегда считал, что в простоте и есть красота всего мира. даже не потому, что хосок и есть его мир, – у чона аналогичная ситуация; потому, что мир один, их же – двое. и как в этих двоих умещалось столько любви, никому не известно.       чонгук часто говорил старшим, что они явно какие-то шаманы, иначе просто нельзя было объяснить, как хосоку удаётся разбудить мина за считанные секунды, а юнги – накосячить в хореографии и не получить нагоняя. чонгук часто говорил старшим, что дождь – это только их погода. повод послать всё и всех, закрыться в квартире, досматривать сериал, начать новый. и плевать, что ноутбук перегревается, всегда можно сделать перерыв на нежные поцелуи и чашечку кофе с любимых губ.       но когда кто-то из них заболевал, закрываться по квартирам нужно было остальным, выключая телефоны и выбрасывая всю технику, которая могла связать мемберов с внешним миром, в окно. хотя это не особо помогало – хосок мог всегда придти и начать долбить в дверь квартиры хёнов. и кто сокджин такой, чтобы отказать чону в рецепте куриного бульона?       в случае с юнги всё в разы проще, тот орал под окнами благим трёхэтажным матом, но от него можно было отделаться ящиком пива. на десять минут. после этого мин, выпивший одну баночку, набирался сил и поднимался по лестнице пешком, дабы добавить новые вмятины к уже старым от хосоковой руки. и вот кто намджун такой, чтобы своим сидением на месте помочь мину добить и так держащуюся на честном слове дверь?       под звук дождя эти двое гуляли за ручку в центральном парке, так как во время непогоды снижалось количество людей, выползающих из своих домов, следовательно, меньше фанатов, меньше сми.       больше мимолётных поцелуев в уголки губ и переплетёных пальцев рук, улыбок в сторону друг друга. больше яркого хосока, так по-ребячески прыгающего в кроссовках по глубоким лужам, словно не ему через несколько лет исполнится тридцать лет.       юнги рядом с таким чоном тоже становится ребёнком, не знающим работы, трудностей и простого понятия "кофе". тем самым, который нашкодничал и боится реакции, мамы на свою проделку; тем чуть застенчивым подростком, собравшим букет полевых ромашек или подсолнухов и стесняющимся подарить этот букет понравившейся девочке. понравившемуся хосоку.       с чоном хочется держаться за руки, завязать их ленточкой от букета и бежать под дождем по пустым улицам не пойми куда, слушая в наушниках песни girl in red, целоваться до покрасневших губ от укусов с привкусом отвратительного чёрного кофе и таких же носов от холодной погоды, повторяя про себя строчки столь полюбившейся "we fell in love in october".       хосоку с юнги хочется стать той самой опорой, которой для него является старший, позволить тому побыть хотя бы немного расслабленным, не думающим ни о чём. потому именно чон был инициатором их отношений, пропев во время очередной такой дождливой прогулки с запахом мокрого пыльного асфальта и разрушенной гетеросексуальности "i don't wanna be your friend, i wanna kiss your lips". и юнги не мог отказать такому хосоку.       они до безумия любят эти вечера, где только хён и его тонсен, дождь, осень и песни квир-девочки из норвегии. под тёплым пледом, глупыми комедиями по телевизору и орущим где-то на кухне чонгуком, потому что намджун снова зачем-то брал сковородку, пока сокджина, оставившего младшего чона главным на кухне, нет дома.       на тихих улицах, в шумном доме, на сцене во время концерта – оба всегда и везде ищут взгляды друг друга, даже если они идут рука об руку. однако излишнее внимание к своим персонам на концертах привлекать не стоит, слухи и жёлтая пресса никогда не спит.       но вдвоём не страшно. вдвоём можно хоть на край света, хоть в кому впадать, вы лишь ленточку с рук не снимайте, оставьте, как есть.