Crush

Окей, Чанбин реально попал. Он сидел на третьем ряду в актовом зале и смотрел прямо перед собой на сцену. В зале было темно, людей было немного: человек двадцать зрителей и жюри. Чанбин знал, что Феликс выступает предпоследним, семнадцатым и совсем скоро подойдёт его очередь. Чанбин уже пожалел о том, что пришёл сюда. Он ведь давно поставил цель - держаться от Феликса как можно дальше, но все равно каждый раз только сближался с Ли. Всё вообще началось с Джисона. С него всегда начиналось любое дерьмо. Джисон тогда только приехал назад в Сеул, чему Чанбин и Чан, разумеется, были очень рады. Хан был их любимым донсэном и коллегой в плане музыки. Они часто сочиняли вместе, даже находясь в разных странах. Из-за Чана и Джисона, Чанбин попробовал себя в рэпе. Они просто предложили, а он... ну, попытался. Конечно, никто не ожидал, что Чанбин окажется таким талантищем. Он с детства был замкнутым ребёнком, родители им особо не занимались, друзей было немного. Чан и Джисон всегда вытаскивали его с собой гулять, Чан помогал с учебой, Хан всегда веселил и поддерживал. Когда Джисон уехал, Чанбин уже построил карьеру в качестве музыкального продюсера и композитора. Занимался этим самостоятельно, работал с известными артистами, как и Чан, как и Хан. Они помогали друг другу и писали треки для себя, в надежде на совместные выступления в будущем. Так вот, когда Джисон приехал, он умудрился вляпаться. В троих пацанов-соседей, с которыми сразу же подружился, а на одного даже запал. Чанбин с Чаном тогда очень удивились подобному и сразу же захотели увидеть этого самого «Минхо. Его так зовут. Он вроде как хён. Живёт в соседней квартире с братом. Ходячий секс и Голливудская улыбка. Я влип, ребят». С этой фразы всё и пошло по пизде. Естественно, Джисон познакомил своих старых друзей со своими новыми. Так Чанбин и узнал Ли Феликса. Феликс был забавным, милым, похожим на ребёнка-переростка, крашеным блондином с большими глазами. А ещё он постоянно смеялся, ходил с тридцатью разными рюкзаками (и на всех были значки, разумеется) и слушал все заглавки Твайс на повторе. Совершенно не во вкусе Чанбина. За всю свою жизнь Со встречался с тремя девушками. Не сказать что бы эти отношения были очень серьезными. Был секс - этого хватало. Любить не очень-то и хотелось. Универ Чанбин бросил на первом курсе. Денег у него было более чем достаточно – написал в соавторстве пару-тройку хитов и хоть вообще больше не работай. Так что Феликс его никак не привлекал. Ни в каком плане. Он был слишком солнечным, милым парнем. Обычно при виде таких Чанбин отворачивался и натягивал свою чёрную кепку пониже. Но что-то было не так. Хотелось быть ближе к Феликсу. Очень хотелось. Но Чанбин был бы не Чанбином, если бы просто так поддался. Он старался избегать его, как можно меньше разговаривать с Ликсом на общих посиделках их компании. Феликс, казалось, не замечал этого – продолжал улыбаться, смеяться с тупых шуточек и сам тупо шутить. А Чанбин все глубже погружался в него всего. Хотелось, чтобы Феликс смеялся только с чанбиновых шуточек и смотрел только на него. Чанбин не видел, что так оно и было. Взгляд Феликса всегда был направлен в его сторону. Не простой взгляд. Тот самый, каким Минхо и Джисон смотрели друг на друга. Взгляд безмерно влюблённого человека. И вот Чанбин сидит и морально готовится не слишком пялиться на танцующего Феликса. Благо Минхо попросил его снять хотя бы часть танца на телефон. «Главное, его не уронить» - думает Чанбин. Со решил для себя поговорить с Феликсом. Возможно, признаться в симпатии. Он не ожидал взаимности, но очень хотел всё прояснить. Вряд ли такой, как Чанбин, мог понравиться прекрасному Феликсу.

*****

Феликс выходил на сцену с сильным давящим чувством в груди. Он даже не хотел смотреть в зрительный зал, так как знал, что хён сидел там. Маленькие ладошки вспотели. Кулон-талисман с логотипом Твайс и именем Наён из их лимитированной коллекции украшений болтался на шее. Феликс сжимал и разжимал кулаки. Когда музыка заиграла, он поднял голову и начал плавно двигаться в такт. Песня была совсем не в его стиле - грустная, с серьезным посылом. Она полностью отражала внутреннее состояние Феликса - чувство неразделенной любви. Чанбин смотрел и не мог насмотреться. Он не особо хорошо разбирался в танцах, но то, что он видел, определенно ему нравилось. Феликс был... просто невероятным. Его тело будто поддалось песне, игравшей на фоне. Она была на английском, и Чанбин понимал некоторые фразы. На сердце стало тяжко. Губы Феликса двигались, тихо напевая слова. Чанбин даже забыл включить запись на телефоне. Он просто замер и не отводил взгляд. Под конец песни он заметил, что Феликс плакал. Слезы текли по его милым щечкам. Ли Феликс, человек-улыбашка, всегда радостный и самый позитивный в мире человек, плакал. Чанбин невольно задумался о песне. Феликс же не просто так выбрал именно её? Когда музыка остановилась и в зале послышались аплодисменты, Феликс поднял голову и посмотрел прямо на Чанбина. Одними губами произнёс «для тебя», поклонился и ушёл со сцены. Чанбин сидел на своём месте ещё пару минут, будучи не в силах подняться. Когда закончился последний номер, он встал и направился в сторону выхода. «Для тебя»... Феликс сидел в общей гримерке и плакал. Большинство участников уже ушли домой, результаты должны были объявить лишь послезавтра. Он до сих пор не переоделся, не мог заставить себя. Феликс чувствовал, знал, что выступил прекрасно, как и хотел. Взгляд любимого хёна не выходил из головы. Чанбин смотрел на него нежно, немного удивленно и с восхищением. Самый лучший момент за всю его жизнь... — Феликс. Чанбин осторожно открыл дверь и зашёл внутрь. Комната была достаточно большой, Феликс сидел в самом дальнем углу, закрыв лицо руками. — Хён... — Чанбин стал медленно подходить к нему, боясь испугать. — Мне очень понравилось, — он подошёл почти вплотную и встал на колени, взяв маленькие ручки в свои и отняв их от лица Феликса. — Ты танцевал прекрасно. Глаза Феликса чуть-чуть опухли, из них до сих пор текли слезы. — Почему ты плачешь? — Чанбин вытер слезы пальцами, аккуратно касаясь кожи. — Я так люблю твою улыбку. Феликс всхлипнул и снова попытался закрыть лицо руками, но Чанбин их крепко держал. — Ты ведь знаешь, хён, не так ли? — голос Феликса дрожал. — Ты знаешь, что не безразличен мне? Чанбин не мог произнести ни слова. Он не безразличен Феликсу. Эта песня, этот танец, всё это действительно было лишь для него, для Со, мать его, Чанбина. — Я... — Феликс внимательно смотрел на него, часто дыша и не прекращая плакать, — ты... ты мне тоже. Тоже. Не безразличен.