Crush

Хёнджин теребил браслеты на своей руке и каждые три секунды проверял телефон на наличие уведомлений. Он, как порядочный парень, ждал Сынмина у дома Уджин-хёна и нервничал. До назначенного времени оставалось совсем немного. С Хёнджина уже сошло пять потов; он позвонил Феликсу, написал Джисону и Чану, сжевал семь жвачек и выпил бутылку колы, из-за чего у него началась изжога. Когда Сынмин (Аллилуйя!) вышел из дома, Хёнджин стоял, аки мертвец, весь бледный, сам на себя не похожий. Уджин с Чонином весело глядели на него из окна пятого этажа и лыбились. Уджин по-доброму, но с ноткой угрозы в глазах, а Чонин заинтересованно и со смешинкой. Сынмин был одет в простые джинсы и футболку, как и Хёнджин. Разве что выглядил более менее бодрым, щеки у него были розовенькими, а в глазах было беспокойство. Он подошёл к открывшему рот Хёнджину и, остановившись в метре от него, спросил: — Хён, ты хорошо себя чувствуешь? Хёнджин, который теперь глупо улыбался, разглядывая Сынмина и пытаясь не замечать смех двух дураков, доносящийся из открытого окна, неуверенно протянул Сынмину руку. Тот озадаченно взглянул на неё и, улыбнувшись ещё глупее Хёнджина, протянул свою в ответ и аккуратно сжал чужую ледяную ладонь. Оба выдохнули. Всё было хорошо. Они шли по улицам, не говоря друг другу ни слова, спокойно держась за руки, будто это было обычным делом. Никто не решался завести разговор. Сынмин исподтишка наблюдал за выражением лица Хёнджина, который, судя по всему, делал у себя в голове нравственный выбор, потому что настолько задумчивого лица Сынмин ещё никогда не видел (разве что это можно было сравнить с выражением лица Уджина, который выбирал курочку). — Джинни-хён? — неуверенно произнёс Сынмин, останавливаясь, вынуждая Хёнджина тоже сделать это. — Д-да? — Хёнджин облизнул губы, и Сынмин неосознанно взглянул на них и сглотнул. — Тебе неловко гулять со мной? — Ты что... нет, конечно. Просто до этого мы с тобой общались т-только в сети. Там я легко мог вести себя так, как хочу... сейчас всё по-другому... — Сынмин медленно кивнул, соглашаясь, мол, у него также, и опустил голову. — Сынминни, прости за это. — Что? — Сынмин взглянул на него удивленно. — Почему ты извиняешься? Хёнджин грустно посмотрел на него и надул и без того пухлые губы. — Из-за меня ты расстроился... — Я не расстроился... Хван скептически выгнул бровь и вдруг широко улыбнулся. — Ты самый милый, ты знаешь об этом? Сынмин сильнее сжал руку своего хёна и толкнул его в бок. Через пятнадцать минут они пришли в парк. Погода была прекрасная, всё располагало к хорошей прогулке. Людей было немного — всё-таки будний день, и большинство было на работе. Сынмин заинтересованно разглядывал каждый кустик и безостановочно фотографировал на телефон, держа его в одной руке, другой сжимая хёнджинову. — Хён, улыбнись, — и Хёнджин улыбнулся. Впервые за долгое время ему хотелось улыбаться для кого-то по-настоящему, искренне и долго, не переставая. Сынмин ярко улыбался в ответ. Они почти не говорили. Видимо, это было не нужно. Когда они подошли к большому фонтану, Сынмин вновь достал телефон и стал фотографировать, пока Хёнджин просто смотрел на него, загипнотизированный. — Хён, не смущай меня, — сказал Сынмин, вновь поворачиваясь к Хёнджину. Брызги от фонтана летели на них, но оба парня оставались на месте. — Ты же помнишь? — Сынмин почти не дышал, его сердце бешено стучало в груди и, казалось, так и просилось к Хенджину в руки, к своему законному хозяину — Помню что? — Хёнджин отпустил сынминову руку, отчего тепло пропало, поэтому Сынмин резко положил свою на затылок Хёнджина. — Не так быстро, маленький мой, — рука Хёнджина оказалась на пухлой щечке и начала легонько поглаживать ее. — Я об этом и говорю, — Сынмин изо всех сил старался дышать, но выходило это у него из ряда вон плохо. Он уткнулся лбом Хёнджину в плечо, — я же никогда не... ничего не делал ещё. Старший умилялся с такого Сынмина. И все-таки встречи лицом к лицу, в реальной жизни, намного лучше всех переписок. — Хэй, посмотри на меня, — Сынмин медленно поднял голову и взглянул на Хёнджина своими огромными щенячьими глазами, в которых было видно неприкрытое доверие. — Мы с тобой знакомы всего ничего, но я клянусь, Сынминни, такого я ещё никогда не чувствовал. Сынмин вдохнул полной грудью и прикусил нижнюю губу. Ещё чуть-чуть и он бы умер, погиб в руках Хван Хёнджина. «И это самая лучшая смерть» – подумал Сынмин. Хёнджин подвинулся еще ближе, мимо прошёл какой-то дедок и что-то проворчал. Оба парня хихикнули. Они одновременно потянулись друг к другу, отчего стукнулись носами и снова засмеялись. — Хён, — Сынмин аккуратно провёл кончиком носа по хенджиновому (сам удивился своей смелости, вот честно), — поцелуй меня. Хёнджин закрыл глаза, которые все это время держал открытыми. Не мог насмотреться. Прикосновение губ к губам было легкое, но Сынмин расплавился. Он обмяк, чуть не упал, но Хёнджин, быстро среагировав, положил руки на талию младшего и резко притянул к себе, углубив поцелуй. Он уже и забыл, каково это - целоваться с тем, кто нравился, в кого влюблён до безумия. Сынмин пытался дышать, повторять за старшим и не плакать одновременно. Губы Хёнджина были горячими, и если тогда, при первой встрече они показались Сынмину запретным плодом, слишком красивым для такого как он, то сейчас, в эту секунду, он почувствовал, что эти губы целиком и полностью принадлежали ему. Губы ставшего любимым за небольшое время Хёнджин-хёна. Они отстранились друг от друга через тридцать секунд и синхронно облизнули губы, смотря друг другу в глаза. — Ты мне нравишься. Очень, — сказал Хёнджин искренне, его глаза блестели, челка вспотела, а губы чуть-чуть опухли. Сынмин тонул в этих глазах. Он улыбнулся широко, как в последний раз. Хёнджин приобнял его и тоже улыбнулся. — Не могу поверить, — Сынмин отстранился и всхлипнул. — Поверь и больше никогда не сомневайся, — сказал Хёнджин, смахнув большим пальцем скользящую по раскрасневшимся щечкам маленькую слезинку, и снова нашёл своими губами влажные, такие желанные губы своего мальчика.