Помешательство

«You got those scissors from the drawer, You never dug so deep before, If I stop trying, we start dying, You're cutting me out, baby, who you fighting? Who you fighting? Who you fighting?…» У Эмити в руках свиток о приглашении на отбор в королевский ковен. Свежие, несходящие ожоги на бледных запястьях и затлевший огонь в расплавленном золоте глаз. У Эмити впереди многообещающее будущее, высокий статус и нежелание жить . Её жизнь - это проставленный родителями набор галочек в бесконечно-длинном списке «должна» и «надо». Завышенные требования легли петлёй на горло, всё туже и туже, с каждым годом, заставляя задыхаться в приступах панических атак. И нет возможности вдохнуть. Хотелость элементарно дышать. Вдохнуть больше, чем лёгкие вмещают воздуха. Идеальная дочь. Идеальная сестра. Лучшие отметки. Лучшие показатели. Пример для подражания. Будущее Блайт-Индастриз. Вот только она совсем не идеальна. Она неправильная и сложная. Давно сломанная изнутри, как неудачный механизм в экспериментах отца. На губах усмешка, что горчит ментолом дешёвых сигарет. Помятая пачка затерялась глубоко на дне рюкзака, вместо с последними осколками надежд. Эмити лишь пятнадцать, её насильно лишили метки соулмейта и она не уверена, остались ли силы продолжить негласную игру в идеалы. «You make we wanna love, hate, cry, take every part of you, You make me wanna scream, burn, touch, learn every part of you.» Осень выдалась холодная и влажная, нависла над небольшим городком тяжелыми тучами. Окутала кривые дома густым, непроглядным туманом. Промозглый воздух Кипящих островов пробирал до самых костей, заставляя учеников быстрее забегать в стены Хексайда. Там не было теплее, но высокие каменные плиты защищали от буйного, словно дикий нрав островов, ветра. Этого было более чем достаточно. Эмити упирается спиной в неровную кирпичную кладку, чувствует спиной каждый выпирающий камешек и лишь сильнее кутается в кардиган. Кремовый, крупной вязки, она его почти не доставала, не желая показывать матери человеческую вещь. Играется, чиркает колёсиком старой зажигалки, на кончике языка мерзкий привкус никотина. Уроки ещё не начались и коридор заполнил гомон множества голосов и криков, что были прекрасно слышны даже с улицы. Это било по чувствительному слуху и расшатанным нервам. Ведьма проклинала свою дурную привычку приходить за много раньше до начала занятий. На уроки больше не хотелось. Видеть учителей и эту школу не хотелось, сожри её титан. Все раздражало и злило. Выводило из себя за считанные секунды, как дошкольницу. Особенно человеческая девчонка, не пойми откуда упавшая на её голову в этом учебном году. Ее было слишком много. Неуклюжая, очень громкая и неугомонная. Складывалось ощущение что она везде. Заполняет собой все пространство, стоило лишь ей появиться. Можно было сравнить с солнцем, яркая, к ней тянулись, но и обжечь руки, подойдя слишком близко ничего не стоило. Упирается затылком в холод стены, прикрывая блеск кошачьих глаз. В груди что-то сжалось. Даже если Луз не было в школе, Эмити чувствовала её присутствие. Всегда. Ловила краем глаза тёмную макушку и слышала отголосок переливистого смеха в пустых коридорах. Она не покидала мыслей ни на минуту. Заставляла не отрывать от себя взгляда, не прилагая для этого никаких усилий. Это походило на помешательство. Это и есть помешательство. И на ком? На девчонке человеческого мира? Так держать, Блайт. Браво. Хуже не придумаешь. Жизнь решила поиздеваться и делала это со всем своим извращенным вкусом. Шрам на месте старой метки нещадно жгло, кожа зудела. Хотя после заживления он её никогда не беспокоил. Видно напоминает какая она неудачница на самом деле, раз даже имя соулмейта не успела записать или запомнить. Эмити кривит губы в горькой усмешке, делает последнюю затяжку и выбрасывает сигарету под ноги. Затирает тяжелой подошвой, смешивая пепел с грязью. Пора на уроки. Впереди ещё долгий день для ее притворств. «I close my eyes, just close the door, You want a minute, I'll give you more, Maybe I don't want you either, We're both unsettled nighttime creatures, Shadow preachers, nighttime creatures.» Это случилось после их состязания на фестивале? Или раньше? Когда пришло осознание? Почему так внезапно? На Эмити словно вылили ледяной воды. Выдернули из порядком надоевшего сна и заставили осознать реальность. Время далеко за полночь, Блайт-Мэнор погружен в глухую тишину. Только эта тишина напрягала, лишь сильнее давила на виски и дергала за потаенные уголки личного. Кутала в объятия, давая услышать собственные мысли, что метались в голове с большой скоростью. Ни за одну не зацепиться. Эмити глушила их днём. Делами, углубленными занятиями, тренировками по Грэджби, который все таки не бросила. Отдать Боше место капитана - задеть свое самолюбие. А оно итак было болезненно шатким. Устало запускает тонкие пальцы в разлохмаченные, не собранные волосы. Зачесывает назад одним отточенным движением, с губ срывает вздох, то ли усталости, то ли глухого отголоска отчаяния где-то в душе. Перед глазами вырванный из ежедневника, сложенный вдвое лист. Еще несколько таких же, скомканных, лежат у письменного стола и кровати. Она не может написать одну жалкую строчку. Слова не складываются в предложение и пальцы трясуться. Пытается вывести своим витиеватым почерком, кривое приглашение на Гром. И скорее всего не отдаст. Даже если напишет. Даже если жизнь подсунет миллион удобных шансов. — Какая же я.. хах… — с губ срывается тихий смешок от собственного бессилия. — Почему с тобой так сложно, Луз? Вопрос без ответа. В тишине ночи можно позволить себе быть слабой. Стены не расскажут тайны, родители не узнают какая их дочь не нормальная. Влюбилась в человека. Да её живьем съедят на островах. У нее ведь есть соулмейт? Да наверняка есть. Пусть она человек, но люди не исключение для этой насмешки вселенной. И у Эмити есть, вот только она своего не знает. А сейчас встретив Луз и знать не хочет. Готовое приглашение убирается в карман школьной сумки, чтобы никогда не дойти до адресата. А может?.. «You make we wanna love, hate, cry, take every part of you, You make me wanna scream, burn, touch, learn every part of you.» «Смотри только не меня, не смей отводить взгляда. Мне плевать на остальных, мне нужно чувствовать только тебя» Эмити ловит горящий мяч, по инерции от толчка проезжая назад еще пару метров. Кажется она ударилась головой в одном из бросков. Перед глазами марево цветных пятен и шум ликующей толпы с трибун. Банши в большом отрыве, но права расслабляться у нее нет. К горлу подбирается тошнота, удар пришелся не слабый. Луз снова начнет суетится вокруг нее, позабыв о том что играла, о том что сама получила немало травм. Девушка передает мяч Боше, на минуту сгибаясь и переводя дыхание. Упирается руками в колени. Теряет сознание к концу игры, с последним забитым мечом. Валится от усталости и сильного головокружения прямо на поле. Не различает кто и что кричит, кажется ее кто-то взял на руки, морщится от резкой боли в затылке, еще на грани бессознательности и наконец проваливается в спасительную темноту. — Как она? Плечо несильно сжала чужая ладонь. Кажется Уиллоу. Луз просидела в лазарете до вечера, в упорную не слушая лекарей. Оставить Эмити одну? В таком состоянии? Она уйдет, когда убедиться что с подругой все хорошо, уйдет когда снова увидит презрительный блеск в золотых глазах. Устало растирает лицо ладонями, в полусонном состоянии. Подругой да? Судьба явно посмеялась, потому что имя и фамилия этой самой «подруги» под правой ключицей девушки не дает уверенности ни в чем. — Лекари сказали что сотрясение средней тяжести. Постельный режим у нее будет долго. — усмехается, без привычной улыбки в голосе и выпроваживает подругу, не желая слушать очередные уговоры об отдыхе. Она успеет. Берет девушку за руку, кожа стала бледнее чем обычно, практически сливается с белыми больничными простынями. Луз цепляется глазами за резко выделяющийся ожог на запястье ведьмы. И как только не заметила раньше? Эмити настолько сильно не хотела показывать? Он заживший, старый. Кожа огрубевшая. Луз ведет по нему пальцами, практически невесемо. Видит еле различающийся силуэт темных букв и внутри что-то леденеет. Кажется им о многом нужно поговорить.