Безысходность

Раннее утро. Разгар дня. Поздний вечер. Глубокая ночь. Для этой истории не столь важно, когда она началась, да и не начиналась она по сути, ведь это одна из тех банальных историй, которые преследуют нас каждую секунду пространства, меняются лишь герои. Героем этой главы является.. а впрочем можно ли его назвать героем? Не думаю. Скорее главное действующее лицо, не самое красивое, но и не уродливое. С впалыми, усталыми глазами, уже потерявшими блеск молодости, хоть он и не старик. С красными точками прыщей, как под прицелами десятка снайперов. С носом. бровями, губами и всем остальным. Столь ли важно? Ведь это лишь лицо. Хозяин лица такой же невзрачный, как и само лицо, не думаю, что кого-то волнует как его зовут, так что будем просто звать его Без. “Сначала была пустота. Так бы мог я начать эту историю, если бы я был каким-нибудь сценаристом для Discovery Channel, вот только боюсь Discovery нагло пиздит нам в лица, так что пусть идут нахуй, пустота появилась в конце, в начале не было даже ее. Скептики возразят мне: “Чувак, ты втираешь мне какую то дичь, пустота и есть отсутствие всего” – и пойдут вслед за Discovery Channel.”, – так думал Без, сидя в общаге на школьном стуле, потолке возможностей удобства студентов этого замечательного заведения, и пялясь в экран телефона, параллельно отвечая на миллионы разных сообщений. “Как дела?”, “Ахаха, смешной хомяк”, “Ты такой милый”. “Разве это все не самообман?”, – продолжал думать Без, – “Разве это то, чего я хотел в детстве? Я общаюсь с десятками людей каждый день, но зачем? Я даже не могу выразить свои чувства в тексте. Конечно, существуют писатели, они впечатывают свои чувства в текст, но ведь это все равно не то. У текста нет тепла, у текста нет пульса, у текста нет голоса и чувств, каждый читает его, как хочет, а не как он написан автором. Черт, это идиотизм, все, чем я занят, лишь заглушка реального общения.”. Взглянув в окно, Без ожидаемо не увидел ни божественного знака, гласящего, мол: “Да, сын мой, ты, блять, прав!”, ни даже облачка, лишь розовеющее небо, предвещающее скорый закат. Вздохнув, и на секунду прикрыв глаза, воспаленные многочасовым созерцанием экрана, парень так и не смог “закрыть” мозг, давящийся напором мыслей. “Буду ли я успешен? Почему люди не могут жить мирно, позабыв войны? Интересно, как там Рокси? Почему я, черт побери, не могу забыть о тех людях, с кем не общался целую вечность? Вырастет ли мой член еще? Кто я, блять?”, – вряд ли есть такой человек, кого в его возрасте не преследовали подобные мысли. Открыв глаза, Без вновь уперся в экран и пролистал список чатов вниз, ткнув на чат с практически незнакомым человеком, ведь он в интернете, а значит может не бояться косых взглядов и говорить с кем угодно. Зазвучал ритмичный стук ногтей об экран, сопровождающийся загорающимися на экране пикселями букв: “привет у тебя были мысли что ты лишний в этом гнилом мире по сравнению с которыми фрукты в ближайшей пятерочке выглядят свежайшими??”, – допечатав, Без завис перед кнопкой отправки. “Да похуй, сам разберусь”, – Без стер все написанное и вышел из чата, отложив телефон. Бесполезно. Нельзя ждать помощи со стороны, можно полагаться лишь на себя. Как и всегда. “Хех, помню в свое время Рокси послала меня именно потому, что я часто ей ныл.” – парень переместился на кровать и закрыл глаза, свесив ноги на пол и положив руки под голову. Он знал, он опять упустил что-то важное, но не мог понять что. И также он знал, что завтра все повторится, и он вновь совершит ту же ошибку.