Соблазнение

Быть омегой в престижной Академии не так-то просто, особенно если имеешь пышный хвост и пару остроконечных ушек. Когда проходишь мимо альф, что открыто таращатся на таких вот «маленьких» и «беззащитных», становится не по себе, аж в дрожь бросает. Не любит Тигнари, когда его, словно какую-то псину, пытаются подозвать свистом новоприбывшие студенты. Блять, как же это чертовски раздражает. Но что ни сделаешь ради образования и знаний, к которым он так стремится. Приходится терпеть, каждый день просыпаясь с надеждой, что сегодня отстанут все эти мрази со своими глупыми насмешками. Тигнари терпит. — Эй, подойди сюда! — студент водит ушком с серьгой, улавливая знакомый голос друга, — Тигнари! — О, не заметил тебя, — он кивает головой, подходя к улыбающемуся парню. — Что нового? — Ты слышал, сегодня в Академию вернулся великий генерал махаматра! Говорят, что это лучший ученик за все время! И он переводится в нашу группу. — И с чего мне эта информация? — Давай поспорим. — Зачем? — Тигнари недоверчиво упирается рукой в бок. — Гарантирую, мне с этого не будет никакой выгоды. — Ты сначала послушай, — не унимается студент, — по Академии ходят слухи, что генерал махаматра чистокровный альфа и имеет связи по всему Сумеру. Он обладает большим количеством информации как внутри Академии, так и снаружи. Ты только представь, какая выгода тому, кто начнёт с ним встречаться. — И что ты предлагаешь? — Давай ты попытаешься соблазнить его, а дальше все пойдет по маслу. Ты только представь! Несметное количество знаний, да и надёжный альфа рядом. — А сам не хочешь? — Тигнари недовольно фыркает. — Я в Академию пришел учиться, не соблазнять богатых альф, на которых все слюнки пускают. — А если я дам тебе настоящую капсулу знаний Архонта? — Ты совсем умом тронулся? — Тигнари округляет глаза, переходя на шёпот, — откуда она у тебя?! — Блять, так согласен или нет? — Тц, конечно. За этой капсулой весь Сумеру гонится. И где ты только её взял. — Тигнари быстро и незаметно выхватывает из рук студента капсулу, проверяя её подлинность, и сует в рюкзак. — Жду потом объяснительную. Конечно, стоило первым делом эту капсулу отдать профессорам, но Тигнари на это так и не решается, он разворачивается и идет мимо друга. Скоро начало первой лекции, не стоит её пропускать. Да и в конце концов интересно вспомнить, кто же это такой «великий и непобедимый генерал махаматра». Блять, скоро же писать групповой проект, и Тигнари ускоряет шаг. Уж лучше найти пару сейчас, чем потом из стороны в сторону метаться в поисках оставшихся без пары студентов. До начала совсем немного, скоро прозвенит колокол, и все разойдутся по аудиториям. Тигнари тоже спешит, пытается не обращать внимание на выпученные на его хвост и уши глаза студентов. Ну он же не первый год здесь, чёрт! Извращенцы и только, аж тошно становится. И наконец заветная аудитория, в которую он пулей влетает и садится на знакомое ему место, подальше ото всех, где он сможет вдоволь насладиться тишиной. Вскоре все рассаживаются по местам, а Тигнари тем временем глазами ищет этого вновь прибывшего студента. — Я подсяду? — за поисками он не замечает, как рядом с ним раздаётся чуть грубый, сухой голос, — не возражаешь? Тигнари резко оборачивается. Перед ним, кажется, тот самый студент, которого он несколько секунд искал глазами в толпе. Его серебристые волосы струятся до плеч, темно-янтарные глаза с узкими зрачками смотрят прямо на него, будто оценивая. И правда чистокровный альфа, от него несёт за два ли. И как Тигнари сразу не учуял? — Садись, мне все равно. — Студент безразлично кивает и присаживается рядом. — Сайно. Тебя как зовут? — Не горю желанием представляться. — коротко отрезает Тигнари. В ответ ему тишина. Сайно спокойно пожимает плечами и переключает все внимание на преподавателя, что уже начал лекцию, перебирая в руках листки с темами. Да, выглядит он по крайней мере смешно. Нет, не Сайно, тот чем-то даже привлекателен или, быть может, это он, Тигнари, уже подчинился обаянию этого альфы? — Минуту внимания! На этот семестр у нас запланирован групповой проект по два человека в каждой группе. Распределять буду я, — на всю аудиторию раздаётся басистый голос преподавателя, — тему выбираете сами, главное для меня — совместный продукт. А сейчас я назову группы. Первая: Ясмин и Ситт, вторая: Зинат и Хунайн, третья: Тигнари и Сайно, четвёртая… Дальше даже слушать не хотелось. Он и Сайно? Это точно случайное стечение обстоятельств или чья-то горькая шутка, которая в скором времени окажется совсем несмешной. Тигнари от недовольства сжимает кулаки, но в это время рядом вновь звучит голос, на этот раз с долей насмешки: — Так значит тебя зовут Тигнари? Приятно познакомиться. — Ты что ли спланировал всё это? — недовольно произносит студент. — Вешать необоснованные подозрение на посторонних грубовато, не находишь? — усмехается тот. — Сегодня у тебя или у меня? — Звучит так, будто хочешь меня изнасиловать. — Кто знает, ха-ха. Одним словом, — Сайно не может перестать смеяться, даже когда Тигнари пронзает его злым взглядом, — у меня. Я живу близ академии, вот адрес. Приходи часикам к восьми. Он быстро пишет на клочке адрес и передаёт его Тигнари. Тот все же нехотя принимает его и кладёт в тетрадь. Ну, быть может, он все же спор выиграет и подтвердит то, что забрал настоящую капсулу знаний из-за честного выигрыша? Но соблазнит ли он этого… Сайно? — Жду тебя, Тиг-на-ри.

***

— Заходи, у меня никого нет, — Сайно ждет его, оперевшись о дверной косяк, и с распростёртой и наигранной улыбкой встречает, — не опоздал, хвалю. Ты молодец. — Заткнись, — чёрт, кто бы знал, что Тигнари просто в душе тает, когда вот такие слова произносят, — и дай гостю пройти. — А ты наглый, я погляжу, — усмехается Сайно и идет вслед за Тигнари, который ориентируется в этом доме наугад, — Моя комната в другой стороне, ворчливый фенек. — Что ты только что произнёс? Фенек? Ты знаешь этот род? — Тигнари от удивления останавливается. Никто и никогда в Академии даже не пытался предположить о том, что он принадлежит к этому благородному роду. — Обладаю достойным количеством информации, — насмешливо произносит Сайно, — например, ваше слабое место — уши. Можно сказать, что все происходит за долю секунды. Тигнари даже не замечает, как оказывается прижатым к стене сильными руками, как в пах его упирается нога, как ухо его оказывается во власти Сайно, который нежно гладит его. Мурашки проходят по спине от этих ласковых касаний, и о чёрт, там, где самое чувствительное место! Из губ вырывается протяжённый вздох, который он, Тигнари, не в силах был сдержать. — Отпусти, — фенек пытается вырваться, но все безуспешно, — ты реально меня изнасиловать собрался? — А ты против? — Сайно вновь проводит по уху, почухивая. — Ты сука еще спрашиваешь? Отпусти… — Как я отпущу омегу, у которого течка? Однако, ты так хорошо её скрываешь. — Откуда ты?.. Но он не успевает договорить, губы Сайно накрывают его губы, страстно целуя. Или это так кажется только Тигнари? Блять, блять, только не сейчас, только бы не сейчас! Тигнари был готов молиться всем существующим ныне Архонтам и Богам Селестии, лишь бы сейчас не показать свою другую сторону. Но нога Сайно продолжает упираться в его пах сильнее, запах альфы одурманивает до потери разума так, что мысли, будто сойдя с ума, думают лишь о нем. Сайно. Да с какого, чёрт возьми, перепугу?! — Так сладко пахнешь, — студент усмехается, сквозит острым янтарным взглядом покрасневшие щеки Тигнари, любуясь, — и какой же ты, оказывается, развратник. — Заткнись… — словно недовольный котёнок, шипит Тигнари, но тут же его слова переходят в протяжный стон, — Ах, Сайно… На шее виднеется след от укуса, а парень тем временем языком проходит по изгибам, обжигает чувствительную кожу, пока Тигнари от каждого такого прикосновения тихо стонет. Как же он чувствителен в это время, аж бесит. — Прекрасно. — тихо смеётся Сайно, резко подхватывая фенека на руки и несёт в комнату, пока тот сжимает его одежду на груди и лицом зарывается, чтобы не показывать себя такого. Хотя его прижатые к голове ушки выдают все. Это мило. Руки его вновь зажаты над головой, нога Сайно упирается в пах, а ладонь скользит по животу, приподнимая одежду. Как до такого докатилось? Он ведь должен был просто соблазнить. Соб-лаз-нить. А если они сейчас потрахаются, особенно когда у него, Тигнари, течка? Остается надеяться, что этот хитрый, как лис, Сайно понимает всю ситуацию. — Мх, — стонет фенек, когда ладонь оказывается прямо на соске, а пальцы зажимают его и, будто играясь, надавливают, — идиот… — Признай, что тебе нравится, — Сайно целует его шею, оставляет на ней метки от укусов, а потом все это зализывает, — давай, ты же послушный мальчик. — Я тебе не пес, ах… — уши все равно говорят сами за себя, даже слов не нужно. А Сайно тем временем целует в губы, властно проникая в рот языком, сплетаясь с языком Тигнари, который так податливо скользит, так податливо с ним играется. Парень, кажется, хочет с ним забавляться до бесконечности, хочет упиваться стонами, поэтому второй рукой медленно снимает толстовку со студента, откидывая в сторону. А тот даже и не сопротивляется, он, кажется, полностью подчиняется. Интересная особенность феньков во время течки, стоит на будущее запомнить. Влажный и обжигающе-горячий язык Сайно скользит по соску, водит его в разные стороны, пока янтарные глазки наблюдают за тем, как выгибается от таких прикосновений Тигнари, как реагирует его тело, покрываясь трепетными мурашками. Рука медленно скользит по впалому животу вниз, чуть приспуская штаны, оголяя выступающую подвздошную кость. — Тигнари… — прежде чем начать, быть может, стоит немного развлечься? — Назови моё имя. — Отвали!.. — не то от злости, не то от удовольствия шипит фенек, но он тут же заливается стоном, когда рука Сайно неожиданно обхватывает головку члена, надавливая. — Ни разу ни с кем не трахался? — С чего такие выводы?.. — постанывает Тигнари, руками цепляясь за простыни. — Догадки, — снова смеётся. Он тянется к головке члена губами, мягко обхватывает её и посасывает, пока Тигнари во всю начинает сладострастно, протяжно стонать, подгибать кончики пальцев на ногах, а хвостик его от невыносимого чувства удовольствия начинает медленно двигаться по постели. И все его тело, каждая клеточка, чувствует эти прикосновения, чувствует приятно разливающиеся от кончиков пальцев до макушки тепло, как захватывает его эйфория. Он готов был беспрерывно, блять, стонать, как какая-то сучка. Хотя таковой он сейчас и являлся. — Нравится, фенечек? — медленно лижет Сайно, при этом незаметно снимая штаны. — Сам, мх, подумай, идиот… — еле-еле выговаривает Тигнари сквозь непрерывные стоны удовольствия. Все его тело поддаётся инстинктам, все оно требует большего. И он, черт возьми, подчиняется, — Пожалуйста, Сайно… Хотя, кажется, тот и сам все прекрасно видит и понимает. Его пальцы медленно снимают трусы, спускают их по тонким и длинным ножкам и отбрасывают в сторону. Прекрасный, однако, вид, Сайно аж не может оторваться: чуть подрагивающий от мягких и нежных прикосновений член, на котором выступает белесая капля спермы, поджатые от удовольствия ноги, прикрытые подолом темных ресниц каре-зеленые глаза, опущенные и прижатые к голове уши, виляющий хвостик, который он, Тигнари, никак не может успокоить. Черт, черт, черт, и почему он такой нежный, такой похотливый? Он все тянется и тянется к Сайно, все его тело, будто само того желая, покрывается мурашками от малейших прикосновений к члену губами или пальцами, из его рта непрерывно вырываются развратные стоны. А парню будто и нравится это слушать, он сильнее заглатывает головку члена, проводя по ней языком, отчего Тигнари прогибается в пояснице, громко стонет, руками впиваясь в белоснежные простыни. — Удовлетворить ли мне этого развратного фенека, м? — Сайно поднимает игривый взгляд. — Или сам справишься? — Смеешься?.. — сквозь стоны произносит Тигнари, вновь зарываясь лицом в подушку, когда Сайно пальцами подходит к анусу и надавливает. Они легко проскальзывают внутрь, ну это и естественно, ведь перед Сайно сейчас до крайности возбужденная омега, у которой еще и течка. И запах его, этой миленькой до безумия омеги, однако, одурманивал до крайности, словно был раем, в котором он однажды мечтал проснуться. Хлюпанье заполоняет комнату, смешивается со страстными и протяжными стонами, которые вырываются из приоткрытых губ фенека, который от удовольствия не знает куда себя деть. Внутри все горит адским пламенем, внутри Сайно так приятно двигает пальцами, трется о стенки. Ещё! Ещё! Тигнари насаживается на его пальцы, двигает бедрами под громкие хлюпанья, раздающиеся внутри него. Блять, когда ему начало все это нравиться? Почему он показал ему, совсем незнакомому альфе, эту свою сторону? Парень тяжело дышит, прикусывает нижнюю губу до крови и хочет кончить, но Сайно в это время нажимает на уретру пальцем, так хитро-нежно усмехаясь, будто все это ему приносит неподдельное наслаждение. — Я не разрешал. Моли, давай, фенечек. — Пожа-луйста. — Тигнари постанывает, краснеет от этих до безумия развратных действий и усомняется в собственном рассудке, — умоляю… — Какой же послушный. — Он все же отпускает, смотрит, как белесая сперма стекает по животу, пачкает белоснежные простыни; любуется, как содрогается тело Тигнари, когда он начинает вновь двигать пальцами, как запрокидывает голову и от удовольствия стонет, — любишь унижения? Грязный фетишист. Тигнари на это отвечает сдавленным стоном, а рука его тем временем тянется к соску, зажимая его меж пальцев. Парень больше не может терпеть, он хочет больше-больше-больше, хочет, чтобы Сайно вошел глубоко, достал до матки и кончил внутрь, обжигая все его тело, пока он, Тигнари, будет сладостно молить о пощаде, смотреть на Сайно, словно на своего господина. Кажется, он совсем забылся в собственном экстазе, стал грязным-развратным фетишистом, который только и думает о том, чтобы подчиниться кому-то сильней и навсегда повесить на себя клеймо «все-таки его псина». — Ах!.. — Тигнари от неожиданности всем телом вздрагивает, покрывается трепетными мурашками, когда Сайно приставляет член к анусу и входит. Хлюпанье вновь смешивается с блаженными стонами фенека, вновь раздается на всю комнату. Его голос, стоны, даже ругань — всё это услада для Сайно, поэтому он хочет это слышать и наслаждаться, слышать и навсегда оставить этот момент в памяти. Его член входит глубже, практически во всю длину. Но, блять, узко. Это все же первый раз для фенека, первый раз, когда он трахается с кем-то живым. А интересно было бы посмотреть, как этот малыш-фенек дрочит, сидя на кровати, и стонет, представляя какого-нибудь красивого и сильного альфу. От мыслей подобных Сайно улыбается, рука его скользит по впалому животу, обхватывая ладонь Тигнари, которая продолжала зажимать сосок, водить его в разные стороны, лишь бы получить незабвенное чувство накрывшей его с головой эйфории. Он уже не пытается скрыть все свои грязные пороки, мысли и предпочтения, он просто хочет утонуть в этих божественных ощущениях. А Сайно тем временем ускоряет темп, одновременно играясь с соском парня и губами заглушая его стоны. Он целует его так нежно, так трепетно, будто они какая-то милая возлюбленная парочка, но Тигнари все это нравится, все это приносит блаженство в его скучную и однообразную до этого жизнь. Внутри всё горит огнем, всё сжимается, из губ льются развратные громкие стоны, когда Сайно входит во всю длину, достигает той самой заветной чувствительной точки, но он не останавливается, продолжая вновь и вновь задевать это место членом. Тигнари навстречу ему двигает бедрами, запрокидывает руки на спину, царапая её ногтями от переполняющих его ощущений. Его уши прижаты к голове, щеки покрыты ярко-красным румянцем, а на краю глаз виднеются прозрачные слезы. Но фенек смотрит прямо на него, прямо в его хитрые лисьи янтарные глаза с двумя узкими зрачками. Тигнари сам тянется к нему губами, сам проникает в рот языком. Он словно податливая сучка, но как же, однако, этой сучке повезло. Ему нравится, когда Сайно обхватывает его за макушку, сжимает волосы и тянет к себе, вновь прижимаясь губами, нравится, когда тот грубо толкается внутрь, отчего тепло разливается по всему телу, переходя от кончиков до самого верха. Блять, а особенно приятно, когда этот чертов генерал махаматра обхватывает губами край его уха, слегка прикусывает до нежной боли, а затем отпускает, любуясь при этом представшим перед ним развратным видом: покрасневшие щеки, приоткрытый рот, по которому стекали слюни, и чуть высунутый язык. Его сердце бешено колотилось в груди, пальцы оставляли на спине красные отметины, хвост все еще как ненормальный вилял. Да, он словно собачка, осталось добавить намордник, шею обхватить кожаным ошейником с цепочкой, да и встать на колени, прижав уши, пока хозяин Сайно будет по макушке его гладить да за ухом чесать. — Тигнари, — парень языком проходится по его изгибам шеи, по имени зовет, властно произнося, — как меня зовут? Сайно чувствует, что на пределе, чувствует, как внутри он сжимается и как пульсирует и наливается кровью его член, как до изнеможения Тигнари пытается все еще насадиться глубже, двигая бедрами. Силы постепенно фенека покидают, но он все ещё желает получить неведанную ему доселе эйфорию. — Сайно, Сайно, Сайно, — стонет он и вновь кончает, пачкая в сперме и свой живот, и живот парня, — Сайно!.. Его плечи подрагивают, грудная клетка вздымается от глубокого дыхания, что изредка срывалось на тихие стоны, уши прижаты к голове. Смотреть на него одно удовольствие, правда. Сайно усмехается, кладет руку на его перепачканный в сперме живот, обнимает и прижимает, тихо и игриво шепча: — Видишь, тебе даже не нужно было соблазнять меня, ради никчемного спора. Злишься, фенечек? — Отвали, мха!.. — Сайно кусает его за ухо, отчего трепетные мурашки вновь расползаются по телу Тигнари, его щеки вновь покрывает заметный румянец. — За такие слова наказывать надо, фенечек. — У меня имя есть, идиот, — недовольно шипит парень, но из объятий его не отстраняется. — А у меня ты, Тигнари. От слов этих хвост его еле-еле заметно вильнул.