Полоса вампира средняя

О, если в мире ещё есть Что-то возвышенно-благое, И, где нам некогда присесть, Есть место моему герою * , О, если светоч есть в ночи, И он не гаснет в тьме туманов, Мой гений, просто помолчим, Не бередя душевной раны! Я как-то раз его взяла Почти погибшим на развилке Дорог: с ним связана была, Как горький пьяница с бутылкой, Любовью узами, и тем, Что нас друг с другом оставляет Навек как на бобах (нет тем, Иных: ведь нас обожествляют Поэты скорбных новостей - Бодлер, Верлен и с ними иже). Я как предчувствовала: ей - Любви - восторги будут ниже... Не пояса, скорее - лба: Уста я ядом напоила Его, слепила из столба Бесчувствья смертных то, что мило Для тех вдруг стало, что иной Не знает мзды - дарить вторую Жизнь в мире, где нам темнотой Рассеять можно света струи. Мне было уже много лет, По меркам - в юности я клети, А так - на лбу оставил мет Бессмертный сон мне семь столетий. И скучно было мне мотать В тюрьме своей срок бесконечный, И мне мечталось: я - как мать, Что ждёт привет от сына встречный: Лелею колыбель свою, В ночах бродя по подворотням В добычи поисках, пою Песнь матросни портовых сходней. И привлекаю я шутов На жизни странном карнавале... Быть посему, коль рок таков Для всех, попавших мне по пьяне В объятья нежной красоты, Но были все не подходящи - Макбета мрачные кенты, Которым я ломала хрящик. И мнилось мне: гасила я Всё добродушное в отбросах... О, знай, герой, уж коль свинья Тебе попалась, прежде носа Преображенья в красный шлак Наладь попробуй отношенья: Пусть будут тёплыми - ведь так Приятней головокруженье От теплоты их крови ток Мне участится пульса, жаром Пройдёт по венам, точно грог В пропитом пьянице пожаром Растопит столь привычный лёд И сердца, и застывшей маски Лица мадам, который год Не знавшей нежности и ласки. И вот теперь передо мной Почти безжалостный убийца... Осенней призрачной порой Нам в скуке суетной столицы Скорее можно позабыть Всё, что осталось в нас людского. Как жаль, что мне немного пить Пришлось от идола такого, Которому боюсь сказать, Что, разводя в глубинке соты, - Крестьянка, коей я молчать Привыкла в тысяче трёхсотом - Проснулась в омуте моём Вновь: я влюбилась, как девчонка! И мы теперь вдвоём поём Песнь пары одиноких волков. Не знаю, как тебе сказать Всё то, что тлело в преисподней Души, привыкши оседать На сердце спудом новогодней Депрессии в предчувствьи тех Со мной деливших идеалы, Но коих мало так... Утех Иных не знать мне. Видно, рано Твой нежный пух, кровь с молоком Припорошивший первоцветье, Теперь не пропадёт, и ком Мне снежный в новых глубь столетий Толкнуть пришлось всего чуть-чуть: Так Демон Лермонтовский веру Залил в сердцах людей - и жуть Как просто оказалось Керам Помочь мне претворить дитя В любовь свою без окончанья!.. Тебе всего семнадцать, тян, Не время даже для венчанья. И мне учить тебя всему Придётся как ребёнка снова (Подумать только, ведь ему Закон не писан наш суровый - Нести ответственность за всё, Что я, перестрадав, узнала, Сама в былые дни - ни сё, Ни то: к чему стремилась, алым Закатам подражая в миг, Когда они свой след кровавый На водах рек оставят, крик Их заглушив бессмертья раной!)... Но я любила и люблю И странным озарились блеском Мои глаза, когда пою Джульетты арию под трески Камина, где читаешь ты Свой детский комикс разноцветный, И непонятны мне мечты Твои: как можно безответным На зов быть радостной любви Моей и верить в эти сказки, Когда огонь кипит в крови, Срывая все с героев маски Людских?.. И Бэтмэна тебя Чем, Женька, участь привлекает, Тогда, когда твоя стезя Тебя иным бессмертьем манит?..