Я тебя люблю.....

Все остановились. У Глєма все замерло в груди. Он почувствовал...... гордость? Гордость за то что он счастливее? Гордость что он создал неповторимо искрению семью, которую любит? Он не понимал, почему Густав его не проигнорирывал? Ему что, не всеровно? Глэм стоял с ужасом и страхом в глазах. Он не улыбался. Вики это все заметила и вступила в разговор. - Мужчина, вы больной? Его зовут не Себастьян! И вы кто такой вобще? Густав немного прокрутил в голове слова сказанные этой барышней. Он понимал, что она не знает о Себастьяне ничего, хоть она и его жена, и он был за это благодарен сыну. С годами, он начал остывать и понял, что сыну не хватало того чего не хватало и ему самому в детстве. Он так хотел обнятся извинится и сказать ему как он его любит, но он его так и не нашел. До этого момента. Он увидел в глазах сына испуганный блеск, который так хорошо помнил. Он почувствовал себя таким виноватым... В то время Глэм был напуган, но очень не хотел, чтобы Вики это все видела и слышала. Хоть без нее он был беззащитный, но он давно еще понял, что сила - не выход из положения. Он понимал, не совершись разговор сейчас, он совершится потом, поетому решился. - Вики, погуляй с детьми на площадке в парку. - Странный ты какойто! Разве я знаю где тут площадка? Я тут первый раз! - Там. Я там гулял в детстве. Раза два. Глэм с улыбкой на лице указал в сторону площадки, на которой играли дети в его детстве когда ему туда было нельзя и близко подходить. Густав понял что это косвенный упрек в его сторону. Вики развернулась и ушла с детьми вдаль парка. Глэм проследил за ней и медленно повернул голову к Густаву. Там уже небыло улыбки. Лишь недовольная гримаса. Густав немного испугался. Они молча подошли к ближайшей скамейке и сели на нее. Оба прямо, как струны. Они погрузились в тишину. Через некоторое время ее решил нарушить Глэм. - Я надеюсь ты не очень спешишь по делам, ОтЕц. - Я на пенсии, сынок. Уже давно. - Надеюсь тебе не скучно живется. - Скучнее некуда. - Отец, почему мы разговариваем так спокойно? Я чтото не припомню чтобы мы так с тобой разговаривали последний раз. - Надо же. Ты еще и помнишь тот наш "разговор". - Такое не забыть, поверь. Это был даже не разговор, а твой монолог. - Сынок, это был не монолог, это был мой нервный взрыв из за своих илюзий. Густав поставил локти на колени, а голову обхватил руками. - Я просто.....не понимал. - Как ты мог не понимать? Я думаю что тебе не лучше жилось! Густав приподнял голову. - Понимаешь.....я сломался, а ты выдержал и сделал свою жизнь такой, какой хочешь ты, а не отец! Я просто сломался! Думаешь мне не было так больно как тебе в физичиском и психологическом плане? Да тебе еще повезло! Ты прожил у меня не так много, а меня отец бил, пока я замуж не вышел! Я просто думал, что так должно было быть. Я хотел, чтобы люди не смеялись, понимаешь? А ты делал все в страхе перед мной! - Отец, но это не оправдание! Ты ведь мог сделать для нас лучшее будущее. Густав промолчал и выпрямился. Его отец то был еще той кровожадной тварью. Именно это думал Густав про своего отца маленьким. Он знал что это ничего не изменит, но отдернул рукав правого пиджака. Он увидел у сына на руке напульсник и усмехнулся. А ведь он придумал как спрятать! - Давай просто сравним? Глэм также быстро стянул напульсник. Они положили руки рядом. Хоть у Себастьяна шрамы были не такие давние как у отца, но они выглядели такими акуратными и маленькими по сравнению с отцовскими. Они были очень частые и очень разные. А также они были больше и глубже. Глэм ужаснулся. - Господи, это же сколько раз тебе отец вену вскрывал? Густав печально улыбнулся и пустил одинокую слезу.