Однажды в Кеттердаме

      Ни разу в жизни Инеж еще не была настолько пьяна. Всё началось с празднования в Клепке особенно успешного дела. А потом Аника предложила ей:       — Давай отметим между девочками — без мужчин?       Эта идея показалась Инеж привлекательной. Шумное и изрядно накачавшееся алкоголем мужское общество уже начало нервировать ее. Так что они с Аникой выскользнули из Клепки и отправились в «Купером».       Инеж вовсе не собиралась много пить и думала только пригубить заказанное Аникой бренди. Но сама не заметила, как за болтовней одна рюмка превратилась в две, а потом и в три. А потом Инеж перестала считать. Хотя ей, непривычной к алкоголю, за глаза хватило бы и трех.       И вот теперь они сидели за столиком в углу возле окна и безудержно хихикали. Каким образом разговор перешел на Каза, Инеж тоже не представляла.       — Видела, как он сдает карты в клубе? — спросила Аника, крутя рюмку между пальцами. — Настоящее волшебство!       — А как замки вскрывает… — мечтательно кивнула Инеж.       — Да, это тоже, — согласилась Аника. — У него потрясающие руки.       — Без перчаток еще лучше, — неожиданно для самой себя выдала Инеж.       — Ты видела его без перчаток? — Аника даже выпрямилась, пораженно уставившись на нее.       Инеж кивнула, едва успев прикусить язык, прежде чем с него сорвалось, что она видела Каза не только без перчаток, но и без рубашки. И насколько это было потрясающее зрелище. Аника несколько раз моргнула и опрокинула в себя очередную рюмку.       — Вот теперь я ревную, — заявила она, со стуком поставив рюмку на стол, и без перехода спросила с жадным любопытством: — И какие они под перчатками?       Инеж пьяно засмеялась.       — Все слухи — враки. Нормальные человеческие руки, — Инеж отпила еще бренди и вздохнула: — Но ненормально красивые.       «Когда я начала любоваться руками Каза?» — мелькнула озадаченная мысль, но тут же пропала. Алкогольный туман кружил голову и отключил всяческие тормоза. Инеж поставила локти на стол и положила подбородок на сцепленные руки.       — Прямо как у музыканта: изящные запястья, длинные тонкие пальцы.       — Или как у взломщика, — вставила Аника.       Инеж хихикнула:       — Или картежника.       Они посмотрели друг на друга и снова засмеялись.       — Но знаешь, что в нем самое сексуальное? — вдруг заявила Аника.       Инеж даже не задумывалась — слова сами сорвались с языка:       — Его мозги.       И только потом озадаченно задумалась: а с каких пор она вообще начала находить Каза привлекательным? После всего, что ей пришлось пережить в «Зверинце», она была уверена, что никогда ни на одного мужчину не посмотрит с подобным интересом. А вот поди ж ты. Но и эта мысль быстро растворилась.       — Точно, — кивнула Аника. — Люблю, когда всё, кажется, летит в тартарары, все думают, что нам крышка, а потом Каз так замирает, уставившись вдаль, и придумывает выход.       — Замышляющее выражение, — сказала Инеж — ей безумно нравилось это его выражение лица, когда он обдумывал очередной план.       Аника хихикнула:       — Отличное определение! — немного помолчав, она мечтательно выдохнула: — Так бы и поцеловала.       — Я бы тоже, — согласилась Инеж, прежде чем успела осознать, что именно говорит.       И вдруг поняла, что это правда. Будь она трезвее, это открытие по меньшей мере обеспокоило бы ее, а скорее всего повергло бы в панику. Но сейчас вызвало лишь легкое удивление: мол, надо же как.       Аника ухмыльнулась ей и протянула руку, и они обменялись рукопожатием, как сестры по несчастью.       — Как думаешь, есть у нас хоть какой-то шанс? — спросила Аника.       Инеж пожала плечами:       — Вряд ли.       Уж это-то она понимала даже в неадекватном состоянии.       — Жаль признавать, но скорее всего ты права, — Аника угрюмо уставилась на свою пустую рюмку.       — Выпьем за это, — предложила Инеж, налив еще бренди себе и ей.       Аника фыркнула, но кивнула, и они чокнулись.       Обратный путь до Клепки после этих посиделок начисто стерся из памяти Инеж. Но на следующее утро она проснулась в своей комнате с дикой головной болью. Поморщившись, Инеж попыталась вспомнить, что было накануне. Она помнила, как они с Аникой пошли в «Купером», как пили бренди. Разговор вспоминался смутными отрывками, но того, что запомнилось, было достаточно, чтобы заставить Инеж покраснеть. Она в самом деле обсуждала Каза с Аникой, да еще и в таком ключе? Застонав, она спрятала лицо в ладонях. Однако головная боль мешала погрузиться в глубины самобичевания.       — Больше никогда не буду столько пить, — пробормотала Инеж.       Надо бы встать и попробовать найти что-то от похмелья. Работать в таком состоянии она не сможет, и вряд ли Каз снисходительно отнесется к подобной причине ее неработоспособности.       И тут, повернув голову, Инеж обнаружила на тумбочке рядом с кроватью пузырек с какой-то желтоватой жидкостью, рядом с которым лежала записка. На ней узнаваемым неровным почерком Каза значилось:       «Выпей это. Помогает от похмелья».       Инеж снова застонала. Как он узнал? Их с Аникой возвращение было настолько фееричным? Захотелось провалиться сквозь землю. Тем не менее жидкость она выпила. И только когда головная боль отступила, Инеж осознала, что мысль о том, что Каз был в ее комнате, пока она находилась в бессознательном состоянии, нисколько не пугала ее, не вызывала желания исчезнуть. Она доверяла ему. Верила, что он не тронет ее без ее согласия.       Впрочем, жгучего стыда это не умаляло.       — Больше никогда не буду пить, — твердо повторила Инеж и отправилась к умывальнику, чтобы привести себя в порядок.       Осталось пережить встречу с Казом. Она не знала, как теперь будет смотреть ему в глаза.       Однако Каз, когда давал ей указания для очередной работы, держался так, словно ничего не случилось. Инеж облегченно выдохнула и решила, как можно скорее забыть об этом приключении.