Ты не такая

Меня Вован так-то и привёл, оставил одного и пошёл знакомиться с девчонками. Я не мог. Неловко как-то, да и они слишком «для всех», они и сами по себе прекрасны, чтобы и мне лезть. Не вариант, не хотелось. И мой взгляд устало слонялся по весёлым, слишком одинаковым юношам и девушкам. Колени немного подрагивали, хотелось уйти. Чувствовать себя лишним было тяжело, ощущения давили на плечи, приземляли к стулу, на котором я сидел. Тут, на кухне никого нет, только периодически заходили разгорячённые подростки, которым нет и шестнадцати, у них пищеварение работает слишком хорошо, поэтому тазик мгновенно был оккупирован неприятного вида остатками их обеда. Я только морщился. Ну и предельно брезгливо убирал таз в коридор, а на кухню захлопывал дверь, лишь бы никто не заходил. На балкон выводит спальня, так что покурить приходят явно не сюда. Но не слышать запах алкоголя и омерзительно едкого дыма было невозможно. Он уже впитался в стены, в мебель, в собственную одежду. Наверное моё тело само этот запах создавало. Вырабатывало, как на пластинке, раз за разом отрабатывая знакомую ей мелодию. Противно даже. От себя противно. Вова легко может зазнакомиться с любой девушкой, попросить её номер и снять себе её же, хотя она и не проститутка. Не все соглашаются (и слава богу!), да и Вова не настолько бабник, просто хочет иногда расслабиться. А я по-другому расслабляюсь: смотрю кино интересное, читаю статьи и книги, залипаю над скетчбуком, вырисовывая картинки. Я знакомиться тоже умею, пробовал пару раз и то ли удача, то ли моя невероятная обаятельность сыграла мне в плюс, теперь есть несколько лишних контактов, которые я всё время порываюсь удалить, но руки не доходили. В своих мыслях я провожу слишком много времени, искоренять не собираясь. Я аккуратно набрал в чайник воды и поставил на электрическую конфорку, смотря, как покрытая слоем копоти плита с некоторым треском нагревается. Я усаживаюсь на своё место обратно, стул поскрипывает, но этот звук успешно перекрывает реп, играющий за стенкой. И тут дверь на кухню открывается. Вошла девушка, она аккуратно и медленно закрыла её, словно кто-то может услышать. — Ой, — Растеряно проронила девушка, замечая меня, она уставилась мне в глаза, а потом перенесла цель на осмотр комнаты, казалось, что тишина становится тяжелее, а звуки за стенкой глушит её огромная футболка, висящая на ней балахоном, я думал, что она начнёт подкатывать, блевать или ещё что похуже, но она лишь подошла к шкафчику на стене и достала два пакетика чая. — Я тоже заварю, не против? Я отрицательно покачал головой и тяжело сглотнул. Мне казалось, что сюда чисто физически не может зайти трезвый человек, помимо меня, словно солью на пороге посыпали. Но гостья спокойно села напротив меня, поправила очки и представилась, украдкой поглядывая за чайником: — Я Юля. Я опешил сначала, не зная, что ответить. Точнее зная, но во рту, словно каша, которая не даёт внятно произнести хотя бы слово. — Никита… Девушка кивнула и приподняла уголки губ. У меня в горле пересохло. — Ты на каком факультете? И тут началось бурное обсуждение. Юля оказывается учится на программиста, ненавидит Достоевского и втайне встречалась с девушкой, «но ты только никому не говори!» Она обо мне теперь знает тоже немало: что меня привёл полуфабрикат (ладно, это Вова), я учусь на маркетолога и обожаю странное кино. А ещё у Юли красивый смех. Заразительный. И пошлые шутки, сопровождаемые моим молчанием и её вопросами: «Ну а что?» Я как-то не заметил, когда мы решили уйти куда подальше с этой вечеринки. Я поставил телефон на беззвучный, она вдыхала морозный воздух, ночь грела только тусклой луной. Я сам был в футболке, поэтому лишь приобнял Юлю рукой. Она прижалась поближе. А у меня сердце вырывается из груди, так, словно и не хочет предаваться нервам. Ведь Юля рядом, прижимается крепко и будет до ужаса неловко, если она почувствует сквозь футболку моё бьющееся сердце. Она смотрит вдаль, посмеиваясь с тихих шуток, в её зрачках играются фонарики, отсвечивая, то ярче, то бледнее. И губы покусаны, руки такие нежные, что я порываюсь взять, но не думаю, что это правильно. Мы знакомы всего-то пару часов, если не меньше. Но Юля сама еле-еле прикасается к моей ладони, сначала аккуратно, а потом сплетает пальцы вместе и расплывается в улыбке. Я в Юлю, кажется уже влюбился. Она слишком не такая. Диаметрально противоположная другим девушкам. Возможно это преувеличение, возможно это ночь так подействовала на мой мозг, а возможно Юля. И её розоватые губы, глубокие глаза, точённые руки. Юля носит на ногах кроссовки, но рассказывает, как на выпускной надела розовые каблуки. Я представляю это в голове. «Тебе бы пошло», — сказал тогда я, а она немного смутилась и рассмеялась: не поверила. А возле подъезда грязно, крашенная скамейка сломалась в очередной раз, но Юля заправила кудрявую прядь за ухо, и это перестало волновать. И юлины губы манили, как никогда, хотелось прижаться ближе, быть одним целым, возможно больше. Я сошёл с ума, я чувствовал себя пьяным придурком, хотя не выпил ни капли. — Юля… я хочу тебя поцеловать. Она отвела взгляд и быстро чмокнула меня в щёку, оказывается, мне большего и не нужно. На следующий день я удалил все лишние контакты.