OdaZai

Единственное, что отвлекло от гнетущих мыслей в четырёх стенах был характерный хлопок двери. На что ответил топот ног приближающихся к человеку зашедшему в дом. Его обнимают со спины, с самой не защищëнной части тела. Хитрый нос прислоняется к запаховым железам и недовольно фыркая хмурится. Снова надоедливые чужие запахи обволокли Оду на работе. Работать в Портовой мафии трудно, особенно когда вокруг тебя вертится много разных лиц, которые всё и норовят пристать к простой шестёрке. Следовало ли ему вмешиваться в ход событий и устраивать бессмысленный трëп о подобном? Он сам не так давно размышлял о том, что Одасаку чересчур добр по отношению ко всем и каждому, но сам постоянно наступал на эти же грабли. Люди не сделали для него ничего. Возможно будь он менее добрым и становился более милосердным по истечению времени к каждому, то всё могло быть по иному. Недостатки чаще всего внутри нас, а не снаружи. Пусть будут. Это то, что делает нас уникальными.. Именно на этой мысли остался Дазай понимая и смирясь с характером Оды, проявляя тем самым своего рода терпение и понимание. Ответные действия на проявления подобного от Одасаку. Это делало их чуточку благоразумнее и не давало уходить в отрыв инстинктам и первобытным желаниям. Разумность и спокойствие, вот что благоприятно повлияло на кареглазом исполнителе, это было замечено всеми и не единожды. Сбитое дыхание пробудило от анализа, где находился любимый человек. Неожиданно в носу защекотал металлический запах крови. Будто собака обнюхивая еле касаясь кожи, боясь он искал его шрамы и новый, который где-то затесался в одежде. Его боль и рубцы, которые были как реликвия, память о битвах и как он мог быть снова на грани. На грани жизни, на грани смерти. На грани победы, на грани проигрыша. Сложно балансировать с такими довольно-таки высокими ставками, несмотря на невысокую должность. Следом за носом следовали каштановые кудри, которые щекотали уже открытую кожу. Дазай времени зря не терял и даже спешил проверить, где же новая реликвия, которую он готов изучить. Каждый новый шрам новое путешествие, новое исследование довольно раннее холодной территории, ведь их отношения не всегда были такими тёплыми. Изначально Сакуноске немного скептически относился к интересу кареглазого, но со временем оттаял. Словно лёд, что растаял в тепле. Да и кто бы мог подумать, что Осаму Дазай станет тем самым теплом и уютом для Одасаку. И так же наоборот для кареглазого шатена. Никто не знал — Ты был на грани. — еле прошептал Дазай утягивая за собой в другую комнату. Ода небрежно скидывает обувь, что неестественно для него. Он всегда ставит их идеально точно и поправляет плохо стоящие на проходе туфли Осаму, попутно ворча о его не аккуратности. Голубоглазый не хотел и не становился кем-то вроде отца Дазаю. Не хотел, потому что пересилив себя он смог постараться терпеть и пойти по итогу на встречу тому. Терпение в этом вопросе определённо положило несколько кирпичиков в стену общего доверия и понимания. Они опускаются на диван, который реагирует характерным скрипом. Следом за бежевым плащом летит тёмно-синяя рубашка в полоску Сакуноске, на которой не видно, но ощущается развод от крови. Снова испорченная идеальная рубашка Одасаку. Следующим утром тот будет недоволен своей беспечности в этом плане полагаясь на способность и порой оставляя хладнокровие на поле боя. Что снова редко и не свойственно в постоянном поведении ему. В полутьме голубые глаза немного поблëскивают будто льдинки, остро и отчëтливо проводят взглядом по запрыгнувшему на него Дазая. Будто он не знал о новом ранении Оды, для него будто это игра. Осаму немного улыбнувшись приник к полосе шрама на грудной клетке Сакуноске. Немного выискивая носом он прикоснулся кончиком языка к нему. Будто в детстве, в детском саду, когда твой друг поранил колено. А ты по доброте душевной помогаешь зализать раны. По-детски и снова оценивая ситуацию кареглазый коснулся второй раз языком. Первая проба прошла успешно, но какая реакция со стороны раннего бойца всегда была интересна Дазаю. Осаму всегда впечатлял подобными странностями и просьбами посмотреть, изучить и попробовать. Сначала в нём был обычный интерес и он не особо старался касаться и как-то нарушать границы поставленные изначально. Но Ода стал ему позволять, что стало зелёным светом для кучи мыслей и идей кареглазого. Шрам на бедре от пулевого ранения при встрече с подобным сильным эспером как сам Сакуноске. Шрам на лопатке от злостного укуса от Осаму при их первой и недоброжелательной встрече. Шрам на руке от кухонной утвари, которую по своей неопытности уронил Дазай, но спас его другой человек. Кареглазый парнишка изучил его всего вдоль и поперёк. Ода стал для него открытой книгой, которую хотелось читать и читать. Постоянно, углубляясь и ища новые детали оставляя их отпечатком в памяти. Проводить как традицию исследование по изгибам тела и новым шрамам. Оставлять на свежих и старых невесомый поцелуй. Проводить языком очерчивая неровные шрамы. Водить носом чувствуя, что всё вышеперечисленное тебе ой как нравится. Своя вселенная, свой мир и уют. Сакуноске принимал всё это со всеми странностями и причудами. Принимал эту трепетную нежность и интерес. Не называл навязчивым, раскрыв весь смысл и потенциал действий Дазая. Это был уют — собственный и своеобразный. Быть с этим человеком, чувствовать его состояние души. Осаму не мягкий, чтобы чувствовать с ним только нежность, а не острые покалывания от укуса негодования и присваивания тепла Оды себе. Напротив Сакуноске был уютным человеком, как дома спокойно и приятно. Особенно когда он показал себя настоящего — не холодную шестёрку опираясь только на приказы выше стоящих, а человеком окутывающим заботой и лаской. Дыхание выравнивается, Дазай как вампир причмокивая на ранении остановил кровь, довольствуясь результатом. Одасаку поднимает лицо Осаму за челюсть, смотря в искрящиеся глаза от восторга и новой волны интереса. Ода вздыхает и слабо улыбается аккуратно притягивая к себе того, снова бурча что-то себе под нос. Его шрамы — стали чужим спасением, чужой путеводной звездой. И пусть у них есть всё время мира, Дазай не насытится им, не сможет узнать всё. Время их не вечно, их срок короток и быстротечен. Они из мафии и их жизнь всегда на волоске от гибели. Мысль о том, что тебя ждёт завтра пугает, но то что тебя вечером встретят родные руки и ты по привычке уткнëшься в грудь для ощущения тепла — ты понимаешь, что завтра тебе не нужно. Тебе нужно здесь и сейчас. Видеть любимого человека и его шрамы.