Эклеры с пивом или история одного нервного срыва

      — Ну что, у тебя все готово для вечера откровений, брат? — усмехается Хосок в трубке телефона.       — Отвали, Хо! Я и так на нервах. — Чонгук одновременно сверяется со списком на ноутбуке. Он уже купил любимое вино Тэхена, а себе пиво, как всегда. Еда заказана и будет доставлена ко времени. Свечи расставлены. Музыка заряжена. Осталось только выдохнуть, и идеальный вечер в кармане.        У Чон Чонгука всегда всё четко, всё рассчитано до мелочей и никогда не сбивается с установленного курса, а если и сбивается, то быстро возвращается на заданный маршрут и уверенно движется к цели. Всё, только если это не касается его сногсшибательного друга.       — Да мы оба знаем, чем закончится этот вечер, — продолжает гаденько ухмыляться Хосок.       — Посмотрим… — Чонгук барабанит пальцами по столешнице.       — Посмотрим? Брось, Гуки. Ваш дружеский перепих сколько уже длится? Полгода? Я с женой меньше встречался до того, как пожениться. Да и если бы ты не был уверен в том, что у него тоже есть к тебе чувства, ты даже не заикнулся бы о признании.       Чонгук на это мычит и сам себе кивает. Брат знает его слишком хорошо. Он до одури боялся быть отвергнутым, страшился отказов, оттого никогда не проявлял инициативу первым.       Геем в Корее и так быть довольно непросто, а гею, который выглядит как альфач, трахающий по три девушки за раз, а сам буквально боится подойти к парню, чтобы просто познакомиться, и подавно.       — Хо, эклеры…       — Будут! — перебивает брат. — Я так и понял, что ты по этому поводу звонишь, но я их буду делать во время обеденного перерыва, сейчас очень много заказов… — Он помолчал и весело добавил: — Знаешь, Гук-и, дочь тоже просила меня сегодня эклеры, но ради твоего сопливого вечера я отказал твоей любимой племяннице! Поэтому если Тэхен будет тупить, скажи, что на его совести ребенок, оставшийся без сладостей, и ее отец, оставшийся без обеда из-за этих сраных эклеров!       Хосок всегда мог разрядить обстановку, и Чонгук наконец весело хмыкнул.       — Передай Юне, что ее дядя очень гордится ею и отведет в магазин игрушек в благодарность.       — А ее папу в магазин с пивом отведешь?       — Отведу-отведу.       — Упаковку обычную с логотипом нашей кондитерской или подарочную?       — Давай подарочную, фиолетовую. Он любит фиолетовый. — Чонгук мечтательно улыбается представшему перед ним образу Тэхена, который сверкнет глазами чуть ярче от такой незначительной, но приятной детали как фиолетовая упаковка.       — Хорошо, брат, в восемь…       — В семь, э!!!       — Успокойся! — гаркнул Хосок. Чонгук уверен, что он закатил глаза в этот момент. — В семь вечера я лично привезу эти ебливые клубничные эклеры. Пока!       Хосок даже не представляет, насколько близок к истине. Потому как у Чонгука чуть ли не сбилось дыхание от яркой картинки перед глазами. Да, это любимое лакомство Тэхена, но их ценность была совсем не в этом. Чонгук брал в руки сладость и касался кончиком чужих губ, мягкими движениями вверх-вниз распахивал их, чтобы потом сымитировать легкие фрикции эклером в рот. Тэхен охотно включался в их любимую игру: довольно закатывал глаза, вел кончиком языка по пирожному к пальцам Чонгука и слегка прикусывал их, как будто пытался разобраться, что же из этого слаще. Он посасывал, лизал, кусал и пошло причмокивал. И смотрел своим взглядом, который рассыпал на частицы самого Чонгука. Но что об этом вспоминать, если сегодня он снова трахнет клубничным пирожным любимый ротик.       Они познакомились на работе. Вообще, Тэхен хотел устроиться по образованию архитектора и пока ждал откликов на резюме, чтобы не сидеть голяком, на время решил подработать официантом в ресторане, где Чонгук работал управляющим. Они не сразу уличили друг друга в нетрадиционной ориентации. Чонгук обходительно вел себя с дамами и получал от них неприлично много внимания. Тэхен же был дерзким и легким в общении, и женскими воздыханиями тоже не был обделен. Если же с Чонгуком девушки вели себя томно, то с Тэхеном это всегда был легкий и непринужденный флирт. Оба тонули в бумажках и салфетках с номерами телефонов — в основном, девушек, но и мужские номера там были. К Тэхену парни проявляли больше интереса, чем к Чонгуку. Все же он выглядел человеком, который на знаки внимания от мужчины мог разбить лицо в ответ. Тем не менее Чонгук и Тэхен быстро нашли общий язык, и их дружба вывалилась за пределы работы.       Они были ровесниками. За свои двадцать пять лет у Чонгука не было серьезных отношений, только редкий одноразовый секс или же короткие романы. Тэхен же о своей личной жизни ничего толком не рассказывал. Что было, то было. Упомянул только, что после тяжелого расставания переехал из Тэгу в Сеул, чтобы начать новую жизнь.       Как-то на работе вместе с коллегами они отмечали чей-то день рождения. Это было спустя два месяца после знакомства. Тэхен перебрал и попросил Чонгука проводить его домой, квартира была относительно недалеко от места работы.       — Чонгук, улыбнись же! Ты как бронепоезд! Кто такую буку захочет себе? — растянул пьяную ухмылку Тэхен и пальцем тыкнул в щеку друга, оттянув уголок губ Чонгука в неестественной гримасе. — У тебя очень красивая улыбка.       — Ну, Тэ, фу! Не тычь мне в лицо! — Чонгук тоже изрядно пьян, но держался лучше. — А то укушу!       — Флирт? — поднял вопросительно бровь Тэхен и закинул руку на плечи друга. Чонгук хохотнул, такие шутки между ними проскальзывали часто. После недолгой паузы Тэхен убрал руку и продолжил: — У меня так давно никого не было, что, кажется, я снова стал девственником. Последний раз я трахался в Тэгу! — Тэхен пытался сфокусироваться на макушке Чонгука, но поплывший взгляд скатился вниз к красивым губам.       — Ты? Возьми любую салфетку с номером из мусорки в ресторане и потрахайся. — Чонгук шлепнул Тэхена по заднице.       — Если бы все было так просто… — Закусил губу. И непонятно, почему именно. От обреченности, что веяла от произнесенной фразы или от шлепка.       — А зачем усложнять? — Чонгук пожал плечами и посмотрел расфокусированным взглядом на друга.       — Ну, понимаешь, у меня все как раз наоборот. Мне сложно просто взять и потрахаться с первым встречным. Я брезгую, что ли…       — Понимаю! — качнул головой, а потом пьяно рассмеялся. — Мы с тобой так близки, что даже не трахаемся вместе! — Он осекся… — В смысле, это… — Чонгук зажмурился и защелкал пальцами в воздухе, чтобы нащупать верное слово. — Не трахаемся вместе, а не трахаемся вместе. Да Боже… — шлепнул себя по лбу. — Одновременно не трахаемся! О! Ты НЕ! — яростно махая руками в отрицательном жесте. — И я НЕ. Я тоже девственник! (Спасите Чонгука) В смысле, я не девственник, — он устало выдохнул, пьяный мозг играл злые шутки с речевым аппаратом. — Ну, ты понял.       Тэхен пьяно улыбался, слушая эту тираду…       — Я все правильно понимаю, чувак?       — Ты про что?       — Про то, что если бы ты хотел, то мог бы пачками трахать дамочек, которые вылизывают тебя взглядами и подсовывают номерочки, но тебе это…ну…не особо интересно?       Чонгук остановился и понял, что они уже практически у подъезда Тэхена. А тема поднялась совсем не та, на которую он с удовольствием порассуждает. Поэтому решил не задерживаться и притвориться глухим.       — Э-э-э, похоже, я тебя проводил, — усмехнулся нервно как-то. — Да ведь? Пожалуй, спокойной ночи… — Хлопнул воздух, промахнувшись мимо плеча друга, и уже сделал пару шагов прочь, но…       — Я тоже…        Чонгук обернулся и попытался изобразить на лице немой вопрос.       — Да ла-а-адно, все ты понял, Гук-и!       — О чем ты?       Тэхен решил не обращать внимания на притворный тупеж друга.       — Я предлагаю выход… Из НАШЕЙ непростой ситуации…       — Тэ… — Чонгук продолжал изображать непонимание.       — Гук-и, расслабься, я не претендую на твое сердце, но мы оба понимаем, как нелегко таким как мы. И в ожидании любовей своих жизней мы могли бы…помогать друг другу? — Тэхен взметнул руки в воздух, типа, не он это придумал, само как-то получилось сказать то, что сказал. — Мне нравится наша дружба, но что если добавить ей немного привилегий?       — Но…       — Да, давай просто попробуем! Тем более мы так пьяны, что если что-то пойдет не так, сделаем вид, что ничего не было. Зачем усложнять? М? Гуки… Давай же… — змеем прошептал Тэхен и нежно провел костяшкой указательного пальца по линии челюсти, а Чонгук томно выдохнул и прикрыл глаза от такой невинной, но с тем очень интимной ласки.       Шторки у Чонгука задернулись, поэтому дальнейшие события понеслись с космической скоростью: хлопок двери, летящая одежда, поцелуи в душе, руки на заднице, горячее дыхание в шею, запах геля и кожи, мягкость волос между пальцев, хриплые и сбитые стоны, влажные шлепки голых тел, флуоресцентные звезды на потолке, долгожданный оргазм, презерватив с узелком, душ и снова секс.       После той ночи их встречи стали более регулярными, а время на дружеское общение теперь разбавляла физическая близость. То, что их секс каждый раз сносит Чонгуку голову, никогда не было озвучено, но ему казалось, что он и так непозволительно очевиден.       Спустя пару месяцев Чонгук заметил неприятное чувство внутри, когда Тэхен обычно рассказывал про неоднозначные взгляды клиентов и касания, якобы невзначай. О том, как ЕГО Плюша считал кого-то симпатичным или милым, или галантным, или приятным, или…неважно каким, как только Тэхен заговаривал о других парнях, у Чонгука сворачивало внутренности в тугой узел, а сердце предательски вколачивалось в ребра. Но ничего серьезного у Тэхена на горизонте не появлялось, поэтому Чонгук придумывал разные отговорки самому себе, почему сейчас не стоит открывать свои чувства. Да и страшно было, что его друг рассмеется ему в лицо за то, что тот, болван, все-таки влюбился.       А потом… Потом появился этот ебучий фотограф. Его звали Ким Сокджин. Будучи горячо востребованным в своей сфере, он и так хорошо зарабатывал, но и родился в богатой семье изначально. На своей Тесле он начал заявляться в ресторан все чаще и, сука, по случайности, конечно же, в смены Тэхена. И чем чаще стал появляться Джин, тем реже становились «взаимовыгодные» дружеские встречи. Потому как тот, восторженный красотой Тэхена, все пытался вызволить его на фотосессии и пророчил ему большую карьеру в модельном бизнесе. И похоже, Тэхен поплыл. Для Чонгука это было очевидно, потому как он, завидев своего постоянного клиента, расцветал и бежал вприпрыжку к его столику.       Поэтому больше тянуть нельзя! Сегодня он признается в любви Тэхену, Тэ-тэ, своему человеку, который пробудил в нем так много новых чувств, поэтому нахуй сомнения и этих ухажеров-фотографов туда же. Чонгук выложит все подчистую, и пусть его Плюша (именно так он записан у него в телефоне) сам решает, что с этим делать и на чьи чувства ответить. Страшно? Немного. Очень сильно, на самом деле. Несмотря на то, что Чонгук чувствует взаимность, их статус отношений все еще не обсуждался с того вечера. Он несколько раз пытался намекнуть, но так боялся все испортить, что рот не открывал.       Последний секс у них был десять дней назад. Достаточно, чтобы воззвать к договору о взаимовыручке. Чонгук хватает телефон и пишет сообщение:       JJK: Сегодня в 20.00 у меня дома. Смены поменял. Вино купил. Свежие эклеры свежи как никогда. Подготовил кое-что необычное, возможно, шокирующее, но на самом деле слишком очевидное. Хвать за ляжку.       В этот раз Чонгук написал практически в самый последний момент, потому что боялся, что иначе на освободившееся время Тэхен найдет что-то более интересное, чем секс с Чонгуком. Ответ приходит быстро:       KTAE: Погоди…. Подожди…. Ты что…. УЛЫБНЕШЬСЯ??? Кусь за палец.       JJK: Уже неактуально, Плюша. Ты меня разулыбал 😉 ушко ам.       KTAE: Хах! Кто, если не я?))))       …печатает…       KTAE: Чувак, слушай, можно мы нашу встречу немного перенесем? Раз уж ты поменял смены, то я смогу попасть на съемку к Сокджину. И если все пройдет хорошо, то, возможно, я получу предложение.       …печатает…       KTAE: Я хотел тебя попросить поменять смены, но что-то постеснялся, а тут ты сам поменял, и для меня это знак! Я не могу не воспользоваться шансом. Чмок под коленку *** трижды       У Чонгука внутри что-то неприятно ёкнуло. Тэхен что, сейчас сливается с их секс-встречи? Ладно бы просто встреча, но секс-встречи как непреложный обет, святое правило их странной дружбы.       JJK: Тэ, он правда тебя настолько зацепил? Мы же договаривались сообщать о таком сразу же.       KTAE: О каком «таком»? Не совсем понимаю, чувак       JJK: А я понимаю, что дружеская взаимопомощь закончилась?       KTAE: Нет, конечно! Гук-и, пойми, эта фотосессия правда важна! Она может все изменить       Опоздал… Неужели проебал момент? Нервы от планирования идеального вечера, от предстоящей встречи и признания дали о себе знать, поэтому сгоряча он пишет:       JJK: Она уже все изменила. Желаю счастья и взаимопонимания.       Чонгук отключает телефон и швыряет его куда-то в сторону. Судя по звуку, можно ожидать трещин на защитном стекле. Открывает банку пива и плюхается на диван. Он глубоко дышит и бегает глазами по пустому журнальному столику в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы успокоить бурю внутри. В таком состоянии он все же пытается анализировать ситуацию: его любимый человек не знает, как сильно им любим, и сходит с ума по богатею, который сулит ему карьеру модели и красивую жизнь.       А что, собственно, ему может предложить Чонгук? Свою любовь и удобные смены в ненавистном ресторане? Да, хоть место и было премиальным, но их гости далеко не всегда были приветливыми и вежливыми. Приходилось иметь дело и с наглыми, распущенными и ослепленными вседозволенностью ублюдками. Если бы не хорошая зарплата и чаевые, вряд ли бы за эти рабочие места держались.       Сокджин слишком выгодно отличался от их обычных завсегдатаев. Весь такой улыбчивый, добродушный, участливый и внимательный. Тэхен обслуживал столик в первый его визит, и Джин пошел в наступление практически сразу: хорошие чаевые, милые открыточки, записки на салфетках, цветы, вкусности (и, кстати, ни одного клубничного эклера!). Богач часто приносил с собой фотоаппарат и спрашивал мнение любимого официанта о том или ином кадре, невзначай щелкая на камеру смущенного парнишку. А потом вообще предложил Тэхену попробоваться в качестве модели.       И сейчас он отказался от их встречи из-за этого говнаря. Даже анализировать не надо — выбор сделан не в его пользу, значит, и ответить на его чувства он не сможет.       Блядство…

***

      Чонгук поскидывал свечи в коробку и отнес ее в спальню, завалился на кровать и уставился в потолок. Надо бы снять эти флуоресцентные звезды. Их подарил Тэхен, потому что заметил, как Чонгук после секса в его квартире блаженно залипал на них. Эти звезды стали связующим звеном между их спальнями и символом их отношений. Слишком много они видели, слишком много они знали. И сейчас в их копилку тайных знаний стекают слезы Чонгука. Снаружи — скала, внутри — клубничный эклер, который так любит Тэхен. Жаль, что Чонгук — не клубничный эклер.       К чему эти терзания, ведь обо всем оговорено с самого начала и пересмотру ни разу не подлежало? Неужели он сам себе все придумал? Он не знает, сколько пялился на звездочки и, кажется, выдул все пиво, которое он купил. Дверной звонок возвращает его в реальность. Первая мысль — Тэхен! Забеспокоился, что Чонгук выключил телефон, и примчался узнать, что случилось. Он молниеносно распахнул дверь, чем напугал курьера с едой и даже Хосока тоже напугал, он стоял позади.       — Какого хуя с твоим телефоном? — грозно причитает брат, но заметив опухшее и несчастное лицо, агрессивный тон смягчается: — А с лицом что?       Курьер, замявшись посреди назревающей драмы, хотел скорее свинтить и промямлил что-то типа «ваш заказ» и ретировался, оставив скромные надежды на чаевые.       Хосок шагает в прихожую. Красивая коробка с эклерами в его руках была сейчас совсем некстати. Еще одно напоминание о том, как было хорошо и как больше не будет. А плакать он перестал совсем недавно. Плакать! Он! Мужик! Серьезный человек, под которым по струнке ходит весь штат ресторана, ревет как школьница по первой любви. Хотя фактически Тэхен и вправду был его первой настоящей любовью.       — Он не придет, — глядя сквозь брата, произносит Чонгук. — Можешь забрать пакеты с едой, пусть Минха отдохнет от готовки. И эклеры тоже забери.       Чонгук разворачивается и плетется в гостиную. Хосок же закрывает дверь и следует за братом.       — Уходи, Хосок, мне не до разговоров.       — Я и не собирался разговаривать. — Он демонстративно задирает руку с пакетом. Сквозь мутный пластик угадываются банки пива. Видимо, Хосок хотел выпить его дома, но здесь и сейчас они нужнее. Он замечает неровную походку брата и потом принюхивается, явно учуяв витающие пары алкоголя. — Хотя, похоже, это уже будет лишним.       — Не будет. Дай сюда! — Чонгук требовательно протягивает руку за банкой.       Хосок однажды видел брата в таком состоянии. Когда все друзья получили ответы от университетов, письмо для Чонгука никак не приходило. Натянутые нервы парня по ниточке лопались, волокнами рассыпались, пока в один прекрасный день сдержанный и рассудительный Чонгук не взорвался. Новый ноутбук и новый письменный стол поехали выбирать в тот же день. И каково же было обнаружить письмо с положительным ответом в спаме, которое болталось там больше недели. Обеспокоенным родителям об этом, конечно же, неизвестно до сих пор, а ноут и правда уже требовалось поменять.       Хосок осторожно осматривается: ничего не разрушено, стало быть, кондиция не достигнута. Дай Бог, обойдется. Они молча сели на диване в гостиной. Коробка с эклерами, которую Хосок оставил на журнальном столике перед ними, мозолила глаза. Чонгук резко откинул крышку, схватил одно пирожное, злостно откусил половину и тут же запил пивом.       — Фу, Чонгук-и! Ты долбаный извращенец! — Хосок изображает рвотный позыв.       — Зато они перестанут быть для меня такими вкусными и… как ты выразился, ебливыми. — Засовывает вторую часть бедного эклерчика, неистово жует и снова запивает пивом. Желая получить отвращение, странно было отметить, что сочетание хоть и необычное, но интересное. «Надо будет предложить Плюше», — мелькает в голове и тут же заставляет зажмуриться от нелепости и несправедливости ситуации. Почему Тэхен первый, кто возникает в голове в любой ситуации? Ах, да, Чонгук же влюблен. Неужели он настолько проник, настолько вплелся в существование Чонгука, что если отрывать его, то только отдирая от внутренностей, вытравливать из-под кожи, выжигать из сердца? Это будет больно.       Братья просидели до позднего вечера практически в молчании. Хосок осторожно спросил:       — Что хоть он сказал?       — Он сегодня с ним, — пьяно выдавливает Чонгук.       — Ауч… Вот он прямо так и сказал?       — Да, блядь! — повысив голос, рычит Чонгук и вскидывает руку. — Он так и написал, что едет к Сокджину!       Брат понял, что будет лучше позвонить Чонгуку завтра и спокойно все обсудить, поэтому тихонько засобирался домой.       — Извини, я… Я не хотел повышать голос. Я просто…       — Все хорошо, Гуки, я завтра позвоню. — До боли хотелось прижать такого опустошенного брата, но зная Чонгука, понимает, что сейчас нужно просто оставить его в покое: проспаться и успокоиться.       Хосок на пороге ласково смотрит на Чонгука и одними губами выдыхает: «Пока». Со всеми этими пакетами еды и коробкой клубничных эклеров он неуклюже разворачивается и пытается открыть замок. Боковым зрением он замечает руку Чонгука. И, конечно, он думает, что тот тянется к замку, чтобы открыть дверь, но…       — Хо, я все-таки заберу эклеры.       — Как хочешь, только выпусти меня уже… И это, Гуки, ты пока не поговоришь с ним, не делай выводы. У тебя слишком богатая фантазия. Постарайся не накручивать.       Чонгук закрывает за братом и шаркает на кухню, коробку нужно спрятать в холодильник, утром он устроит себе мазохистский завтрак страданий.

***

      Ночью Чонгуку снится сон. Он видит события того вечера, когда они с Тэхеном переспали в первый раз. Он видит пошатывающиеся хихикающие фигуры в свете фонарей. Но рядом с Тэхеном не он…не Чонгук. Тот диалог возлюбленный ведет с Сокджином, а сам Чонгук наблюдает.        «Я просто предлагаю выход из НАШЕЙ непростой ситуации»… «Тэ»… «Да давай просто попробуем»… «Давай же»…       Слова растянуты, чтобы Чонгук хорошо расслышал. И он знает, что будет дальше после этого разговора. Тэхен нежно проводит костяшкой указательного пальца по линии челюсти и увлекает Сокджина в свой подъезд. Чонгук пытается кричать, предупредить, что Джин — это не он. Но чем громче пытается кричать, тем тише звучит. Чем быстрее пытается бежать, тем больше вязнет на месте, а пара исчезает в темноте дверей подъезда.       Он просыпался за ночь несколько раз. Каждый раз натыкался взглядом на флуоресцентные звезды. В какой-то момент он не выдержал. Прыгал, задевал ровный выбеленный потолок ногтями, после чего тот был беспощадно исполосован некрасивыми и неровными линиями, срывал звезды, раскидывал, ругал их, ненавидел за то, что сегодня они наблюдают его позорное поражение перед чувствами. После этого акта вандализма он наконец-то крепко уснул.

***

      Наутро Чонгук принялся искать свой телефон, обнаруживая масштаб вчерашних душевных метаний. Осыпавшаяся известь и звездочки на полу вызвали жалобный стон, убирать это совсем не хотелось, тем более с гудящей головой. Но трезвый Чонгук — педантичный Чонгук, он просто физически не сможет находиться в таком беспорядке. В гостиной тоже царил хаос: смятые пледы и мусор от вчерашней скудной трапезы. Оценивая масштаб работ на сегодня, он все же сжалился над собой и решил, что нужно сначала привести в порядок себя, а потом и жилище. А там и телефон найдется.       Пока он помылся и позавтракал (эклерами, конечно), прошло довольно-таки много времени. Еще раз с грустью взглянув на коробку из-под пирожных, до Чонгука медленно начала доползать странная мысль: Тэхен вчера ничего не подтвердил и от встречи не отказывался, просил объясниться. Но Чонгук как последняя истеричка кинул в сердцах херни и выключил телефон.       Бля…       Где ебаный телефон?!       Он бежит к соседям, которых и не знает, но вот повод познакомиться… спустя четыре года проживания в этом доме. Стучит в соседнюю дверь, и та спустя пару мгновений открывается. На пороге стоит миловидный парень.       — Здравствуйте, я ваш сосед, меня зовут Чонгук! Я потерял телефон дома, пожалуйста, позвоните мне, — он тараторит и, кажется, слегка похож на сумасшедшего. — Это очень важно!       — Здравствуйте, — улыбается парень. — Хорошо, я только возьму свой телефон. Меня зовут Чимин.       Чонгук выдыхает, рад, что не пришлось объяснять больше. Парень вернулся с телефоном в руках и, кажется, переодел домашние штаны на обтягивающие джинсы. Или он и был в них? Сейчас не до этого. Чонгук рванул в квартиру, широким жестом приглашая соседа к себе и диктуя номер. Намекает, что уже можно начинать поисковые операции.       Конечно же «абонент недоступен», он же его отключил. Бля, соберись, Чонгук… Он хватается за волосы и произносит самую дебильную фразу в подобной ситуации:       — Если бы я был телефоном, где бы я был, после того как меня хуйнул хозяин в припадке истерии?       — Что-то случилось? — участливо интересуется Чимин.       — Нет, просто плохой день. Спасибо Вам за помощь, Чимин-щи, но я дальше сам, — продолжая растерянно оглядываться вокруг себя, мямлит Чонгук.       — Можно я вам помогу? — Парень начинает осматриваться вокруг себя. — У вас здесь миленько.       Квартира Чонгука под стать хозяину: минималистична, сдержана в оттенках, в основном бежевый, серый и темно-коричневый, но с яркими пятнами в виде картин, подушек и текстиля. Обычно она убрана и проветрена, но после вчерашнего пиздострадания на полу и сером диване было много крошек, а на мраморном столике несколько пустых банок из-под пива и пустые пачки от чипсов. Наверное, впервые Чонгуку абсолютно все равно, что кто-то увидел его жилище в таком неподобающем виде.       — Обычно здесь милее, но повторюсь, вчера был тяжелый день. — Чонгук поворачивается к Чимину спиной, продолжая исследовать квартиру на предмет телефона. Но он не заметил, как парень залип на его широкой спине и заскользил заинтересованным взглядом по изгибам талии к упругой попке.       — Обычно телефоны очень любят щели… — Сосед наклонил голову и коснулся указательным пальцем подбородка.       — Что?       — Разные узкие щели и дырки… — Чимин прозвучал бы совсем двусмысленно, если бы не продолжил мысль: — Например, они очень любят скрываться в щелях дивана. — Он встает коленями на диван и, отпятив задницу, начинает шарить рукой между спинкой и сиденьем.       Чонгук хмурится, ему не нравится такой открытый и жирный намек, тем более от человека, живущего по-соседству. Тем более от того, кого он знает меньше десяти минут. Тем более от того, кто не Плюша.        — Спасибо, Чимин. Спасибо еще раз. Дальше я сам. Позволь проводить.       Паренек явно расстроился, по глазам видно, что тот в голове перебирает возможные варианты задержаться, но сдается и говорит:       — Приятно было познакомиться, Чонгук-щи. Если вам еще потребуется помощь… Любая помощь, ну, или компания — обращайтесь, — улыбается Чимин и, поклонившись, уходит, негромко прикрыв за собой дверь.       Чонгук вспоминает, как швырнул телефон в стену и, прикинув возможные траектории, начал исследовать предполагаемые места приземления. Да, вот он, завалился за телевизорную тумбочку. Срочно на зарядку и включить телефон, дабы еще раз прочесть вчерашний диалог и убедиться, что он загнался на нервах. Посыпалась куча уведомлений о пропущенных звонках и сообщениях, но важно одно только имя:       KTAE: Зай, ты че там, ебу дал? 😊       KTAE: Эй, чувак, я же не сказал, что отменяю встречу, просто приеду позже… Не к 8, а к 11 может. А?       KTAE: Отключил телефон? Это что за психи, Гуки? Какого хрена?       KTAE: Пиздец       KTAE: Знаешь, что? А пошел ты нахуй с таким детским садом! Я думал, что как друг ты меня поддержишь. А ты из-за своего недотраха просто опустил мои желания. Ищи себе другого траходруга. Пиздец       И последнее, написанное глубокой ночью…       KTAE: Гуки, напиши хоть, что у тебя все хорошо. Я так хочу к тебе, Зай. Жамк мочку ушка…       Чон Чонгук, что ты за человек? Ебаная истеричка. Срочно все исправить! Больше никаких преждевременных психов!       Вдох. Выдох.       Вдох. Выдох.       Еще раз. Вдох.       Медленный выдох.       Никаких эмоциональных сообщений. Спокойно, чтобы не вызывать чувства вины у Тэхена за то, что Чонгук обладает слишком богатой фантазией и сорванными так не во время нервами. И главное, не напугать: Чонгук впервые за время их знакомства так сильно психанул, он всегда хорошо контролировал свои эмоции и в их паре был за холодный ум. Но не тогда, когда планировал идеальный вечер для признания в любви.       JJK: Все заебись, Плюш. Извини, что заставил волноваться. Телефон сел, а я не заметил) Сегодня сможешь приехать? Во сколько? Шлеп по губкам       Молчание затягивается. Сообщение даже не прочитано, хотя уже почти полдень. А терпения, чтобы спокойно дождаться ответа, нет и в помине. И так эмоциональные качели покатали до тошноты. Чонгук нажимает кнопку вызова и слушает томительные гудки, они кажутся бесконечными. Наконец звонок принимают, но отвечает совершенно чужой голос:       — Да?       — Эээм, вы не Тэхен… Где Тэхен?       — А… О, он спит.       Слишком знакомый и слишком противный голос, который звучит слегка удивленным…       — Сокджин?       — Да, это я, а вы? Просто вы у Тэхена записаны как…       Чонгук мгновенно сбрасывает вызов и смотрит на экран. Исходящий Плюше… Вот теперь все окончательно проебано. Телефон снова отключается и отправляется в полет в сторону спальни.       Больше никаких преждевременных выводов, он сказал?

***

      Чонгук потерял течение времени. Он убирался, еще раз позволил себе поплакать, снова убирался, снова принял душ и по настойчивым жалобам желудка понял, что кроме эклеров он ничего за сегодня не съел, а уже почти 5 часов вечера.       Он открыл приложение с доставкой еды на дом, как раздался звонок в дверь.       — Тэхен? — первая мысль, которая вырвалась голосом.       Он распахивает двери и…встретившись взглядом с соседом, угасает.       — Похоже, ты ждал не меня, — Чимин мило улыбается и отводит взгляд в сторону. — Извини за назойливость, но мне тут привезли еды. Кажется, я заказал больше, чем могу съесть… Всегда так делаю, когда заказываю голодным. — Парень шелестит пакетами. — Не против компании?       Чонгук медленно отходит в сторону и приглашает Чимина в квартиру, какое интересное совпадение. Чонгук с тяжелым выдохом обрушивает свое тело на диван и наблюдает за соседом.       — Вообще, я недавно сюда переехал, пару недель всего, — начинает беседу Чимин. — Никого не знаю, но тебя уже заметил. Рад, что ты сам зашел познакомиться.       Сосед в тех же облегающих джинсах и в белой широкой футболке, он неторопливо разбирает пакеты и расставляет коробочки на мраморном столике. Голодному Чонгуку кажется, что пахнет все божественно. А еще Чонгук про себя отмечает крохотные пальчики парня и улыбается «надо же».       — Ты нашел телефон?       — Что? А… Да. Нашел. Под тумбой. — Машет рукой в сторону мебели. — Любишь эклеры? — Должен же он что-то предложить взамен той трапезы, которую раскладывает перед ним сосед, но слишком поздно осекается. Эклеры — это святое. И осталось их всего два.       — Не очень. Я вообще сладкое не ем, если честно. — Парень коротко пожимает плечами.       Чонгук выдыхает с облегчением, на миг почувствовав себя предателем.       Чимин оказался легким человеком, и пока Чонгук благодарно уплетал очередные роллы, рассказал свою историю: про то, как он родился в Пусане, про занятия танцами, про переезд в Тэгу за первой любовью, расставание, возвращение в родной Пусан, попытки жить дальше и, как итог, кардинальная смена обстановки и переезд в Сеул.       — Честно говоря, я проходил собеседование в ваш ресторан. — Чимин робко убирает светлую прядь за ушко. — Поэтому я тебя запомнил, а когда увидел, что мы соседи, постеснялся познакомиться. Выглядело бы это странно, как будто я тебя преследую.       — Правда? Я тебя не помню, — Чонгук хмурится, пытаясь вспомнить. Конечно, когда все мысли были заняты интрижкой между его Тэ-тэ и фотографом.       — Но в любом случае, у нас полный штат, поэтому прости, ничего личного.       — Я понимаю. У вас просто работает мой знакомый, и я тоже решил попробовать.       — Понятно. А кто? — ради приличия Чонгук пытается поддержать разговор.       Чимин не услышал вопроса, потому что особенно громко шелестел пустыми пакетами, чтобы сжать их в маленький комок, он замер и переспросил. Но Чонгук отмахнулся — неважно. Ему правда слишком лень было вести речи об общем знакомом и о том, как тесен мир и бла-бла-бла, слишком утомительно. Но он был рад компании.       Слушая своего соседа, он все же отвлекался от назойливых мыслей. О, Боже, как он весь день гнал из своей головы картинки возможного секса Тэхена и Сокджина. Возможного…. Пока нет подтверждения, пока ему прямо в глаза не сказали, что «Да — все было, Гуки… Спасибо за все! Пока!». Кот Шредингера (в данном случае их с Тэхеном отношения) все еще может быть живым — эта вероятность проскальзывала на грани сознания. Хотя ранимая и трусливая сущность Чонгука уже много раз уничтожила бедное животное, и этот ящик можно было не вскрывать, казалось бы. И так думать было проще. Проще для самого Чонгука принять худший сценарий, чтобы заранее начать проживать свое горе и, может быть, на день раньше опомниться от трагедии и жить дальше. Это гораздо удобнее и безопаснее, чем строить наивные мечты о том, что Тэхен тоже его любит, и никакого секса с фотографом не было, что все это большое недоразумение. Мечтать, что его Плюша придет и со своей улыбкой-сердечком начнет подкалывать своего буку за мнительность и пессимизм. Такие мечты разбивать о реальность слишком больно и невыносимо. Проще заранее подготовить себя к худшему: в итоге ты или прав, или приятно удивлен.       Чонгук кряхтя поднялся с насиженного места и поплелся к холодильнику.       — Прости, Чимин, но я со своей стороны могу предложить только овощи.       — Я же сказал, что заказал слишком много, но вот про напитки не подумал. Может, сходить за пивом? У меня дома есть пара банок. Или что ты пьешь? Вечер субботы все-таки, и почему-то мне кажется, ты никуда не собираешься. — Парень тепло улыбнулся.       — Не собираюсь, — Чонгук глубоко вздохнул, опустив плечи. — У меня есть вино. Красное. Пьешь такое?       — О, неплохо! Давай! — Чимин радостно расцвел.       — Тогда я позарюсь на твое пиво, если ты не против.       — Хорошо, я быстро!       Пока сосед бегал к себе, Чонгук вытащил штопор и начал вскрывать бутылку. Не в таких обстоятельствах она должна была вскрыться, но больше предложить радостному соседу ему нечего. Он кинул взгляд на коробку с эклерами, пока доставал бокал для Чимина. Их нужно положить в холодильник. Вот сейчас нальет вино и засунет их туда, чтоб глаза не мозолили. Фиолетовая коробка стояла на кухонном острове, который разделял кухню и гостиную. Поверхность в тон журнальному столику — мраморная. Чон смотрел на эти два стола: на одном стоял привычный набор — бокал красного и эклеры, на втором — коробочки с суши, роллами и рисом. Как ему хочется остаться за кухонным островом. Но сегодня его вечер пройдет за журнальным столиком.       Чонгук открыл банку соседского пива, но сделал лишь пару глотков, хотя Чимину подливает уже третий бокал. По телевизору вещает музыкальный канал, и сосед радостно вскакивает, когда начинается, видимо, его любимая песня, пританцовывает, поглядывает, подпевает и слишком сладко закатывает глаза. Все это на Чонгука не работает, но забавляет, поэтому он одобрительно усмехается: никуда не пошел, а тут и компания, и представление.       Улыбка гаснет, взгляд снова погружается в пятое измерение, ведь Тэхен тоже любит петь и танцевать и делает это очень хорошо. Хотя и Чонгук в этом не отстает: в клубах и караоке-барах к ним всегда приковано много внимания. Они любили ходить по злачным местам вместе и зажиматься в укромных уголках любили тоже.       Мысли снова к нему, к любимому. Невозможно!       Захотелось проверить телефон. Пожалуйста, пусть там будет тридцать пропущенных от Тэхена и сотни сообщений с объяснениями, мол, все это недоразумение, Сокджин украл его телефон и решил пошутить над Чонгуком. Возможно? Или что-то типа: «Эй, чувак, я просто гениальный пародист и пошутил над тобой, а ты повелся»…       В этот раз поиски не занимают много времени. Трезвый Чонгук помнит точку А и точку Б, в которую перелетел несчастный гаджет.       Он пошаркал в спальню за телефоном, чтобы вновь поставить его заряжаться. Воткнув штекер, он оборачивается и пялится на Чимина с бокалом в руке, который оперся спиной о кухонную стойку. Точно так же стоял Тэхен, когда Чонгук смотрел на него, сгорая от желания подойти и поцеловать. Тогда он так и сделал. Тэ что-то рассказывал, но остановился, когда заметил приближение друга. Выжидающе смотрел на него, пока Чонгук не подплыл вплотную. Кончиком носа он несколько раз потерся о нос Тэхена, а потом им же оттянул вниз нижнюю губу, которая издала смешной шлепающий звук. Но момента это не испортило. Чонгук неслышно вдыхал аромат губ, лица, волос, невозможно нежно провел подушечками пальцев по щекам и свел их на подбородке, пуская мурашки по всему телу Тэхена, который в это время застыл и только бегал глазами по лицу Чонгука, улыбаясь как-то по-детски. Чонгук целовал его, едва касаясь, порхая своими губами по лицу друга, до дрожи осторожно, до неприличия нежно. Потом припал к любимым губам, целовал медленно и тягуче, а потом уже влажно и жарко. Тот момент был для них очень особенным, Тэхен не раз после просил «попорхать», потому что это свело его с ума тогда. И тот секс был особенным. Чонгук положил его спиной на себя и, крепко прижимая, брал медленно и нежно, растягивая процесс. Уже тогда хотелось кричать о любви, но неозвученные чувства выражались трепетными ласками.       — Чонгук?       — М? — выплывает из флешбека парень.       — Ты завис, — улыбается сосед.       — Чимин, не пойми неправильно, но отойди оттуда, пожалуйста.       Парень покрутился, чтобы понять, чем мешает, но просьбу выполнил. Чонгук заметил, что бокал соседа снова пуст.       — Подлить? — Чонгук, ожидая положительный ответ, берет бутылку и, придерживая бокал за ножку, зависает горлышком над краями.       — Видимо, да. Вы решили опоить меня, господин Чон? — он улыбается и хищно смотрит исподлобья. Трезвого Чонгука очень смешит этот пьяный акт обольщения. «Господин Чон», ага. Откровенно ухмыляясь над соседом, двигает ему наполненный на треть бокал. Он чувствует касание чужих пальцев к своей руке, которая все еще держит ножку. Прости, но тут тебе нечего ловить, Пак Чимин.       Чонгук переводит взгляд на парня и хмурится. Всем своим видом передает что не стоит, но, кажется, громче обычного звучит дверной звонок.        Чонгук направляется в коридор, открывает дверь и тут же ее захлопывает.        Тэхен.       Там стоит Тэхен.       Сердце заколотилось, дыхание участилось, в голове пульсировало что-то тяжелое: «Там Тэхен!»       — Какая-то новая игра? — послышалось из-за двери.       Чонгук смотрит на себя в зеркало в пол и понимает, что он выглядит, ну, скажем, так себе. Волосы взъерошены, лицо опухшее, а домашние штаны и футболка помяты. Да и весь он помятый.       Похуй. Пора бы узнать, жив ли их «кот Шредингера».       Чонгук открывает дверь и окидывает взглядом любимого человека: бежевое пальто по фигуре и брюки в тон, из-под верхней одежды выглядывает белая водолазка. Идеальный. Чонгук ожидает покаяния и виноватого взгляда, сожалеющего или даже холодного. Но вместо этого Тэхен заходит как ни в чем не бывало, на лице только легкое недоумение от хлопка двери перед носом и лукавая улыбка. Он швыряет папку А4 на тумбу у двери, берет лицо Чонгука в свои ладони и нежно целует в губы.       — Что с тобой? — хриплым голосом беспокоится парень. Изящными ладонями Тэхен трогает лоб друга. — Ты не заболел? Выглядишь не очень…       — Нет.       — Я уж запаниковал, что ты там успел напридумывать себе сказок на ночь, — тихо смеется парень и касается лбом его переносицы. — Я соскучился.       — Если честно, успел. — Чонгук недоверчиво рассматривает Тэхена.       Да, у них секс без обязательств.       Да, они в первую очередь друзья.       Да, он не имеет никакого права предъявлять другу за то, что он провел ночь с другим.       Да! Но нет… И миллион раз нет! Чонгук ведь так влюблен, и пока планировал идеальный вечер, в мыслях уже тысячу раз признался в любви своему Тэ тысячей разных способов, и на каждый из них получал желанный утвердительный ответ. А убедительно донести до самого себя то, что их статус друзей с привилегиями все еще не оспаривался, пока не вышло.       — Тэхен… Ты… (Не охуел? Разве не должен быть у Сокджина? Разве не должен объясниться? Какого черта вообще тут делаешь?), — Чонгук подбирает слова, пока наблюдает, как Тэхен скидывает обувь.       Из гостиной слышится звон упавших металлических приборов о мрамор столешницы. Кажется, пьяненький Чимин не справился с ними.        — Гуки, ты не один?       Чонгук все еще теряется, не понимая, что происходит.       — Погоди-подожди… — Тэхен замечает незнакомую пару мужской обуви. — Чувак, это и есть твой необычный сюрприз?       — Что?       — То, что я не ожидаю… Ты же сам писал. Чон Чонгук, ты что, пригласил кого-то для секса втроем? Бля, такое надо обсуждать заранее! — Тэхен кривит лицо в настоящей обиде. — Я к такому не готов, чувак. И мне кажется, у нас двоих и так все хорошо получается!       Чонгук теряется окончательно.       — Плюш… Тэхен… Я звонил тебе днем, — голос пропадает, и выходит хриплый шепот.       — Я знаю, Джин говорил, но я сорвал голос ночью, поэтому не стал перезванивать, — Тэхен произносит так, как будто это в порядке вещей.       — Сорвал голос? — Чонгук прокашливается и немного рушится, представляя, от чего он мог сорвать голос.       — Я же писал тебе! Опять не читал? Афтерпати сразу после фотосессии. Я хотел уехать к тебе, но ты ебу дал. Это нам надо бы еще обсудить, да? — Тэхен вешает пальто и, сдвинув брови, тихо проговаривает: — Гуки, извини, но давай отправим твоего гостя и проведем вечер вдвоем. Я не сторонник оргий, ты же знаешь.       — Да я не… Какая оргия? — начал было оправдываться Чонгук, но в голове быстро нарисовались более трепещущие вопросы, поэтому парень резко переключается в режим «нападение». Он щурится и прижимает указательный палец к губам. — А ты ничего не хочешь мне рассказать для начала? Я так понял, вы с Сокджином теперь пара?       Тэхен распахивает глаза, а губы изображают букву «О».       — Все-таки накрутил… — с горечью выдыхает Тэхен. — Нет, сначала ты расскажи, что ты там себе уже напридумывал, потом вместе поржем.       — Ничего смешного, Плюш. Так вы вместе?       — Стоял бы я здесь, если это было бы так? — Тэхен гладит плечо Чонгука и тепло улыбается. — Серьезно, давай проводим твоего гостя и поговорим? Я в подробностях все объясню и отвечу на все твои вопросы. И мне есть что рассказать.       — Давай, — шепчет Чонгук. Кажется, все хорошо. В этот раз он все-таки приятно удивлен, но пока не услышит полную версию, сдаваться в своем пессимизме он не намерен. Может, Тэхен и Сокджин и не пара, но ни к чему не обязывающий секс на один раз тоже никто не отменял. От этого тоже будет больно, потому что Тэхен может быть только его.       Поэтому в нетерпении узнать правду, Чонгук спешит в гостиную, чтобы извиниться и попросить соседа оставить их наедине.       Но, кажется, Чимин сломался… Он завис и выпученными глазами смотрит за спину Чонгука, который машинально оборачивается и видит такого же зависшего Тэхена.       — Т…Тэ? — Чимин пытается сфокусироваться на Тэхене, мотает головой, стряхивая наваждение, но нет, это он…       Тэхен делает пару шагов и равняется с Чонгуком. Грудь начинает разгоняться и заходиться от глубокого и шумного дыхания.       — Какого хуя ты здесь делаешь?! — Тэхен резко поворачивается к Чонгуку и, тыча пальцем в Чимина, шипит: — Какого хуя он здесь делает, чувак?       — Мы соседи.       — Мы соседи.       Парни отвечают в голос, а Чонгук хмурит брови, ожидая очередных объяснений.       — Уау! Какое единение! Какое классное соседство! Смотрю, вечер субботы проводите по-семейному? — В глазах Тэхена плещется обида и раздражение. — Еды заказали, винцо… Бля! Чон Чонгук, это что, МОЕ вино? Ты поишь эту шлюху МОИМ вином? — кажется, он уже перешел на ультразвук.       — Я бы попросил… — речь Чимина заплетается. — За языком следи!       — За жопой своей следи! — Тэхен брезгливо окидывает взглядом Чимина и вновь обращается к Чонгуку: — Объясни, что происходит? Схерали в нашей… В твоей квартире в день НАШЕЙ встречи мой бывший хлещет мое вино? Что ты придумал, зай? Месть за то, что хочу построить карьеру? За то, что у меня появился новый друг? Хотел мне сделать больно?       Чонгук завис в непонимании, но на слове «бывший» его передернуло. Его лицо медленно вытянулось, а глаза, кажется, стали чернее обычного.       — Бывший?       — Бывший-бывший… — цедит Тэхен, пуская молнии в Чимина. — Что. Ты. Здесь. Делаешь. Блядь?       Чимин опускает глаза, горько усмехается и снова смотрит на Тэхена.       — Вообще-то, приехал за тобой, хотел тебя вернуть. — Посмотрел в сторону и выдохнул, а Тэхен поджал губы и наклонил голову вбок. — Но когда пришел устраиваться в ресторан, где ты работаешь, увидел, как ты с каким-то мужиком прыгаешь в Теслу, и подумал, что опоздал. И вот… — пьяно махнув в сторону Чонгука. — Стараюсь жить дальше.       Чонгук вытаращился на соседа, хватая воздух, а Тэхен сжал кулаки, запрокинул голову и шумно втянул носом воздух.       — То есть… — Он возвращает дикий взгляд Чонгуку. Тэхен часто задышал, и глаза его заблестели. — Ты… Ты… Давно ты помогаешь Чимину ЖИТЬ ДАЛЬШЕ?       — Мы только сегодня познакомились, но это все как-то… Сюр какой-то, в общем… — Чонгук смотрит на парней по очереди, а те сверлят друг друга взглядами.       — Ты пропал и даже не дал ничего объяснить! — с обидой высказывает Чимин.       — За тебя очень красноречиво высказались три использованных презика на полу и чужая волосатая жопа в нашей постели!       — Технически, — Чимин выставляет руку, — я на третий заход не согласился, а он уже презик натянул, поэтому он просто в него подрочил.       — Надо же, какая доблесть!       — Тэ… Ну, пойми ты, напился тогда я от твоих заявлений. Я не хотел… — Чимин обессиленно опускает руки.        Чонгук же сел на диван, зажал ладони между коленями и начал раскачиваться. Жизнь его к такому не готовила.       — Аж два раза не хотел! Ну, а на третий наконец-то сообразил, что оказывается, можно было отказаться, потому что, сука, у тебя был парень!       — Ну… Технически, мой парень перед этим объявил, что мы делаем в отношениях перерыв…       — Так, бля, технарь, я не перерыв просил, а личного пространства!       — «Чимин, чувак, ты слишком наседаешь, давай-ка ослабь хватку и немного дадим друг другу жизни», — Чимин кривляется, как может, изображая речь Тэхена. — Как это еще расценивать?       — Как время на подумать над отношениями, а не как возможность попрыгать на чужих хуях! — распаляется Тэхен, но берет себя в руки и выставляет ладони перед собой. — Так, бля, мне вообще сейчас похуй на тебя, Чимин… А вот ты, — Тэхен вырывает Чонгука из раздумий, — ты что, тоже подумал, что у нас перерыв? Зачем ты меня позвал сегодня? Продемонстрировать что хотел?       Чонгук тяжело выдыхает и встает с дивана.       — Чимин, спасибо за еду и за вечер. — Для него не осталось незамеченным, как Тэхен, кривляясь, проговорил последнюю фразу «И за вечер». — Нам с Тэхеном нужно многое обсудить наедине. Извини, но вынужден попросить тебя пойти к себе домой.       — Да я уже понял. Хотя не совсем понял… Тэхен, ты с тем Теслой или с Чонгуком?       Тэ взглядом пытался испепелить Чимина, а Чонгук сжал кулаки.       — Это нам и нужно выяснить, Чимин.       — То, что ты гей, это я вычислил, но про твою позицию ошибся. Был уверен, что ты актив. — Чимин поставил пустой бокал и пошел неуверенной поступью в сторону прихожей. — А мы, оказывается, подружки, а не любовники, — кинул через плечо.       Почему так больно и приятно одновременно? За секунду пронеслась мысль о том, что Плюша как божественно брал его, так и без остатка отдавался, но с другой стороны, он провожает человека, который испытывал на себе ласки его любимого мужчины, тонул в его объятиях и стонал его имя, любил его и принимал любовь Тэхена. Поэтому дверь за Чимином не просто закрылась, а очень красноречиво и размашисто захлопнулась.       Чонгук, заходя в комнату, начинает тараторить:       — Утром я не мог найти телефон, поэтому постучался к соседям, чтобы меня кто-нибудь набрал. Дверь открыл Чимин, он помогал искать телефон. А потом вечером пришел с едой и… В общем, мы просто поели, немного пообщались и все.       Тэхен сидел на диване, широко расставив ноги, локтями он уперся в колени, а лицо спрятал в ладонях, поэтому его голос звучал приглушенно:       — В моей голове объяснения более логичные, но не такие радужные. То, что ты говоришь, звучит слишком неправдоподобно. Мой бывший в твоей квартире оказался случайно? Как такое вообще возможно?       — Я не вру. Но я тоже буду требовать объяснений от тебя. Что было этой ночью? Ты был… — как же это выговорить. — Ты… У вас с Сокджином что-то было этой ночью?       — Нет.       — Почему он ответил на звонок?       — Потому что я ночевал у него. Просто ночевал.       Они оба понимали, что все их договоренности лишь иллюзия, что они уже потонули друг в друге. Но пока это не высказано, пока это все висит в воздухе, который от напряжения между ними можно потрогать, они оба продолжают играть в игру под названием «друзья с привилегиями», хотя все правила, установленные ими же, уже нарушены.       — Я… Я пока не могу осознать, что Чимин был здесь. Который выхлестал МОЕ вино. — Тэхен истерично потыкал себя пальцем в грудь. — И от которого я сбежал из Тэгу…       — Оу, так это еще и тот самый… С которым было тяжелое расставание? — уточняет Чонгук.       — Да, это он. Я за милисекунду накрутил несколько вариантов, почему он тут. Как думаешь, какой лучше? — Он начинает загибать пальцы. — Первое: я подумал, что ты специально его нашел, чтобы изменить мне с человеком, который меня ранил так сильно — это слишком жестокая и изощренная месть для тебя. Да и как бы ты его нашел, я ведь даже имени его не называл. Второе: подумал, что это он тебя нашел и решил затащить в постель, чтоб отомстить за мое исчезновение. Короче, то, что это просто совпадение, мне не верится до сих пор.       — Тэхен, все было так, как я и сказал. Я врать не умею, и ты прекрасно это знаешь. Теперь ты… — Тэхен поднял взгляд и увидел в глазах боль и мольбу начать уже говорить. Он покивал, все понял.       — Так тебе про кого рассказывать-то?       — Ну, давай по порядку…       — Сядь рядом, пожалуйста. — Тэхен похлопал по дивану, Чонгук послушно сел, но отклонился на подлокотник в сторону от Тэ.       — Окей, коротко про Чимина. Мы познакомились в Пусане, когда я был там на свадьбе у друзей. Мы долго переписывались, потом начали ездить друг к другу, потом он переехал ко мне в Тегу, потому что у меня была там хорошая работа — по образованию.       — Архитектор?       — Да. Устроился сразу после выпуска, я рассказывал…       — Ага-ага… — Чонгук торопит перейти к действительно важным деталям.       — Но если сначала у нас с ним было все хорошо, то потом он начал сводить меня с ума. Контролировал, писал, звонил, обсыпал меня упреками, что не уделяю внимания, что много работаю. В общем, вместо отдыха дома я получал сплошной стресс, поэтому предложил ему ослабить хватку. Высказался резко, да, не спорю. После чего поехал к родителям. Там подумал и решил вернуться и спокойно все обсудить. А дальше ты все слышал — в тот же день он подцепил кого-то. Сейчас я понимаю, что все его подозрения в мою сторону были связаны лишь с тем, что он сам был слаб перед изменой. Поэтому душил меня ревностью и подозрениями. Но когда я увидел картину маслом, я так охуел, Чонгук, так охуел… Человек, который так за меня держался, лежал, закинув ногу на какого-то левого чувака с волосатой жопой. Столько там волос, ты бы видел! Шуба, а не волосы… Чимин и писал, и звонил, но мне физически было неприятно от одного его имени на экране, поэтому я везде его заблочил и переехал в Сеул. И до сих пор бы о нем не вспоминал, но судьба решила иначе.       — И в тех отношениях ты был только сверху?       — Ты правда хочешь это обсудить?       Чонгук действительно не понял, как этот вопрос вообще сорвался с губ, но информация явно зацепила. Он отрицательно помахал головой и спросил:       — Перейдем к Сокджину?       — Перейдем, но должен предупредить, что мы сейчас же поедем ко мне… Я с этим давалкой не хочу даже в соседних квартирах наход…       — Блять, Тэхен! — Чонгук крикнул так громко, что Тэхен подскочил на диване от неожиданности. — Что у вас с Сокджином? Нахуя мне к тебе ехать, если мне не понравится то, что я услышу?       — О, Зай, тебе точно не понравится то, что ты услышишь, — Тэхен лукаво ухмыляется, желая разрядить обстановку, но замечает, что глаза Чонгука начали потухать, а сам он оперся руками о диван, чтобы встать. Тэхен останавливает его, мягко положив ладонь на бедро. — Прости, сейчас не до шуток, я понял. Я все расскажу. Но тебе правда не понравится, и я заранее прошу прощения.       Тэхен поднялся и присел на корточках перед Чонгуком, вздохнул, сел в позу русалочки между его разведенных ног и облокотился на чужое бедро. У хозяина этого бедра заканчивается терпение, это видно по раздувающимся ноздрям. Но он берет себя в руки, приготовившись к плохим новостям.       — Итак, когда Джин впервые появился в нашем ресторане, он, знаешь… Черт, чувак, прости, но он стал спрашивать о тебе всякое. Одинок ты или нет, и «как такой красавец одинок», а «кто ему нравится, девочки или мальчики», и даже просил передать через меня его номер, твой спрашивал. А я, в общем… — Тэхен наблюдает за лицом Чонгука, которое медленно, но верно перетекает из раздраженного в очень и очень озадаченное, голова наклоняется вбок, брови сходятся на переносице, губы раскрываются, но он не вставляет ни слова. Кроме одного — «Охуеть», и слушает дальше. Тэхен же опустил взгляд и продолжил: — Не спрашивай зачем, но я ему наплел, что ты в серьезных отношениях и мужчины тебе неинтересны. Кхм-кхм… — Тэхен кинул взгляд на Чонгука и снова вернул его на свои пальцы, которые вырисовывали кружочки на бедре друга. — На что он сказал что-то типа, что он «так и знал, но надежда была». Вот он и переключился на меня. Начал подкатывать, записочки там, подарочки… Ну, ты помнишь. — виновато смотрит на своего друга. — Я зеленого света ему не давал. Между нами ничего не было, только легкий флирт. Он делал мне много комплиментов, начал меня фотать и однажды позвал на фотосессию. Какая-то рекламная кампания элитной мужской бижутерии. Но я тогда так кайфанул! Я тебе рассказывал, но ты так отреагировал… Холодно, совсем не так, как я рассчитывал, и в общем, обиделся на тебя. Сейчас я уже понимаю, что ты ревновал, а тогда подумал, что ты просто бесишься, что в моей жизни появилось что-то новое и яркое. Да я и сам ходил и чувствовал вину за то, что так кайфую от всего этого. Стаффу и заказчикам так понравились мои фото, что меня снова позвали, и снова, и снова. Я не стал тебе рассказывать обо всем, чтобы не обижать и самому не расстраиваться от твоей реакции. Поэтому, наверное, мы и отдалились. Но Сокджин ни при чем, я ему ясно дал понять, что я не заинтересован в нем, и он быстро от меня отстал, и весь его флирт продолжался как бы по инерции. Он увлекся кем-то другим моментально. А мы просто подружились, что ли. Между нами никогда ничего не было, Чонгук, даже поцелуя.       — И все же почему он взял трубку сегодня?       — Да… Я к этому подвожу. В общем, несколько дней назад он рассказал, что фотает моделей одного мирового модельного агентства и позвал меня, типа затесаться, показаться и пообщаться. Я очень хотел, но не осмелился попросить тебя поменять смены, раньше я участвовал только в тех фотосессиях, которые попадали на мои выходные, а тут…. И потом ты написал, что поменял смены. И, чувак, я решился. Я попытался тебе объяснить, но ты опять забычил. Потом игнорил. Я, честно говоря, обиделся… Очень обиделся… Настолько, что на вечеринке после фотосессии я хорошенько надрался. Кажется, я выпил все виды алкоголя, которые попадались под руку. Ну и орал во все горло все песни, которые там играли. А потом ко мне начал подкатывать один парень.       — Один парень? — Чонгук выгнул бровь.       — Парень… И…       — Блять, — Чонгук обреченно рассмеялся, — ты все-таки…       — Дослушай, блять! — Тэхен шлепнул по бедру Чонгука и состроил самый грозный взгляд, поджав губы в злую полоску. — В общем, он во время танцев пытался обнимать меня. — Чонгук скривил лицо, как будто от боли, подняв руки в защитном жесте, но Тэхен поднялся на колени и взял чужие руки в свои ладони. — Послушай, пожалуйста, это важно. На пьяную голову он мне показался красивым, но он не ты и руки не твои. Танцы эти… С твоими не сравнятся. В общем, мне так противно стало, что до меня домогается этот стремный мужик… Слышишь? — Тэ заглядывал в лицо Чонгука с мольбой, услышать то, что он говорит. — Он потянулся за поцелуем, а я рассмеялся ему в лицо, думал, отстанет после такого. Я там напился в говно, а этот хрен хотел меня увести с собой, а Сокджин меня перехватил и повез отсыпаться к себе. Вот и все. А этот хрен… У него не было шансов. Если бы он ко мне полез, я бы ему въебал! Веришь? Ну, потому что он — не ты! И вообще никто не ты! Только ты — ты… — к концу речи пылкость угасла, и последняя фраза звучала как будто с тихой скорбью.       — Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать, — Чонгук поднимает брови. Тэхен разглядывает лицо друга, нежно улыбается, а затем обнимает его крепко-крепко за талию, зарывшись лицом в широкую грудь.       — Адюнюеня…       — Чего ты там бормочешь? — Чонгук усмехнулся, потому что щекотно.       — Я мумню имя… — Тэхен все так же мямлит, уткнувшись в чужую грудь, поэтому Чонгук все еще прыскает от смеха, но кажется, догадывается, какие слова летят ему прямиком в сердце. Тихо смеясь, пытается оторвать от себя Тэхена, но тот цепляется как плющ и обвивает своими длинными руками его торс, а изящными пальцами впивается в бока.        — Плюш… — Чонгук говорит мягко. Сейчас, когда тон разговора сменился на спокойный, когда, выслушав, он наконец-то сбросил груз всего напридуманного, в родных объятиях, окутанный любимым запахом (ну, с яркими нотками перегара), он позволяет чувствовать себя счастливым до того, как Тэхен произнесет ЭТО внятно.       — Я хочу это услышать.       Тэхен отрывается от друга и с извиняющимся выражением лица все же произносит:       — Чонгук, я люблю тебя. Прости, мы договаривались не втюхиваться, но я втюхался.       Чонгук расцветает словно японская сакура, он прикрывает ладонью рот, как главная героиня дорамы, и пару раз всхлипывает.       — Ты не представляешь, какие это были сутки, Тэ. Я, наверное, никогда так не сходил с ума. — Он смеется, взяв любимое лицо в ладони. Разглядывает, любуется…Своим парнем. И тянется за поцелуем, но Тэхен кладет два пальца на его губы, останавливая.       — Это все, что ты мне хочешь сказать, Гуки?       — Хм, вроде все…       Тэхен начинает тыкать пальцами в бока друга, а тот, хрюкая, извивается от щекотки.       — Я лю….Хаха… блю…хи… Тэ-э-э! Хах!       — Не понял! Ничего непонятно! — продолжает атаковать Тэхен, пока его пальцы не перехватывают.       Схватив руки, Чонгук дает себе время отдышаться и успокоиться и целует любимые пальчики.       — Я люблю тебя, Тэ! — Продолжает выцеловывать руки, а Тэхен облегченно обмякает и расплывается в блаженной улыбке. — Я для этого тебя и приглашал вчера.       — В смысле?       — Я именно поэтому и психанул так сильно, Плюш. Это и было то самое нечто необычное, и что мы ни разу не пробовали, а не секс втроем. — Оба прыскают от смеха, это недопонимание определенно станет их внутряком. — Как ты вообще до этого додумался?       — Ну, сложил два плюс два. Ты назначил секс-встречу, обещая необычный сюрприз, — бурчит Тэхен, — а на пороге мужская обувь. Мне на миг это показалось самым логичным, я и выдал.       — А я всего лишь хотел вчера признаться тебе в любви, потому что уже не мог держать это в себе, понимаешь? Я готовился, хотел провести с тобой идеальный вечер, с идеальным признанием, идеальное предложение встречаться. Но шторки закрылись, когда ты сказал, что поедешь к Сокджину, а не ко мне…       — Я не говорил, что еду к Сокджину!       — Но я так услышал… Я понял тебя. И прекрасно осознаю, если бы не психовал и выслушал, то и сам бы не умирал целые сутки. Но вчерашний вечер так важен был, что меня понесло.       — Прости, Гуки! Это все твой заскок с отказами?       — Ага, он самый. А тут еще от любимого человека.       — От какого? — Тэхен, как котик, медленно начинает тянуться к Чонгуку, расставляя руки по бокам от него.       — Любимого… — Чонгук сладко улыбается.       — Еще раз, — шепотом в самые губы и так же в губы получает ответ.       — Любимый мой. Я люблю тебя… — Чонгук игриво скользнул языком по губам напротив.       — М-м-м, у меня встал. — Тэхен припадает к губам и целует сладко, звонко причмокивая. Руками обвивает шею, не разрывая поцелуй, забирается на крепкие бедра своего парня. А когда удобно устраивается в руках Чонгука, углубляет поцелуй. Оба мычали, стонали, вылизывали друг друга с таким упоением, закрыв глаза, но разорвали поцелуй, когда услышали звонок в дверь.       — Динь-дооон… — разочарованно тянет Чонгук.       — Ты кого-то ждешь?       — Нет.       — Тогда предлагаю проигнорировать. — И снова впился в пухлые алые губы. Но в дверь снова позвонили три раза подряд и добавили три громких стука.       — Чувак, можно я пойду и дам пизды, кто бы там ни был?       — Давай. Обожаю свирепого Тэ-Тэ, когда ты разносишь в пух и прах, — елейно произносит Чонгук.       — Это не в твоих интересах, детка, я тебя сегодня трахаю! — Тэхен сползает с бедер Чонгука и направляется в сторону прихожей. На немой вопрос кидает: — Ну, я же первый признался в любви, значит, я и трахаю, чувак. — И вновь этот любимый жест, когда он вскидывает руки в воздух, мол «не я это придумал, это само так получилось».       А Чонгук наконец-то решил взять свой телефон. На нем несколько пропущенных от Хосока, а также сообщения от него, где он интересуется, как его брат, на что Чонгук быстро отвечает: «Хо, у меня есть парень! Бе-бе-бе», мгновенно получает ржущий смайлик от старшего.       Непрочитанные сообщения от Тэ:       KTAE: Фух, я так рад, что все заебись. Я вчера так расстроился, что надрался как скотина и даже сорвал голос. Сокджин меня отвез к себе и положил спать. Я это пишу, потому что он сказал, что ты звонил. А я понимаю, что ты наверняка уже нас с ним обвенчал))) Но нет, Гуки. У нас с ним ничего нет и быть не может. Я приеду сегодня и расскажу почему. В 18.00. Норм?       KTAE: Ну и где ты опять? Я не могу набрать, голоса еще нет.       KTAE: Иди ты нахуй, я все равно приеду. И если не будет эклеров, я тебя выебу. Целую в обе булочки.       На последнем сообщении Чонгук звонко рассмеялся, а ведь действительно он сегодня его выебет, даже несмотря на то, что эклеры есть. И эта мысль будто на ниточках удерживала влюбленную улыбку.       Если б он это прочитал вовремя, сэкономил бы себе пару литров слез. Чонгук откладывает телефон и смотрит в сторону прихожей, откуда льется мягкий свет, но Тэхена там нет. Его сумасшедший парень пошел пиздиться в подъезд? Хоть мысль и бредовая, но имеет под собой почву, Чонгук слишком хорошо знает своего парня. На работе Тэхен просто душка, но Чонгук знает, каким ураганом он может быть, который порой проходится и по самому Чону.       Подойдя к двери, он замечает на тумбе папку А4, с которой пришел Тэхен. По-хорошему спросить бы у него, что внутри, но ничего же страшного не произойдет, если он мельком проверит, что там?       Внутри лежали фото Тэхена со вчерашней фотосессии. Да, Чонгук не слепой, он знает и видит, что его любимый красив, но эти фото… Там не Тэхен, там божество. Невероятно красивое, грациозное и утонченное божество, которое рождено, чтобы быть на этих и на тысячах других фото. Камера не просто его любит, она сходит по нему с ума! Чонгук поверить не может, насколько сильно перевоплотился его мужчина на этих снимках, как будто бы это и не он вовсе. Язык тела, взгляд, образы — на каждом фото Тэхен был разным, но одинаково сногсшибательным и неземным. Его кольнула ревность, что кто-то будет разглядывать его мужчину, вероятнее всего, позволяя себе грязные мысли. Но Чонгук не имеет права Тэхену запрещать идти в эту индустрию. Не имеет права не радоваться за этот успех. Возможно, Корея потеряет талантливого архитектора и милого официанта, но обретет в лице Тэ-Тэ музу, красоту, эстетику и вдохновение.       Дверь открывается, и на пороге появляется Тэхен.       — О, я хотел посмотреть на твою реакцию, когда ты будешь их смотреть. — Увидев фото в руках. — Как тебе?       — Тэ… у меня слов нет, это прекрасно! Ты просто… Ты охуенный, Тэхен! Этим фото место в музее. — Тэхен морщит носик, тихо смеясь. — Мой парень — ходячее произведение искусства!       — Да, мне тоже нравится, — скромно хмыкает Тэхен.       — Можно мне эту распечатать форматом А1?       — Зачем?       — Как зачем? Я приклею на стену и буду дрочить на нее.       Тэ начинает басисто смеяться и вместе с тем кивать, соглашаясь…       — Хотя если оставишь мне эти фото, я наклею их все.       — Я принес их для тебя, они твои. Делай с ними, что хочешь, — улыбается Тэхен. — То есть ты рад за меня? Не будешь против?       — С чего бы я должен был быть против? И как я могу тебе запретить?       — Ну, ты же мой парень, — Тэхен хитро улыбается, сверкая лисьими глазками. — А работа модели — это и частые командировки. А твои тараканы быстро принесут тебе на своих рыжих спинках новые причины для ревности. — Тэхен пальчиками пробегается снизу вверх по рукам Чонгука, изображая этих тараканчиков, и обвивает руками шею.       — У меня мадагаскарские тараканы.       — Ну, фу! Самые мерзкие на свете! Эти точно ничего хорошего тебе не расскажут. Но я и их люблю тоже, потому что они твои. — Тэхен дарит звонкий чмок в щечку.       Чонгук подается вперед, нежно целует, скользя языком между чужих губ.       — Кажется, нас остановили… Кстати, кто нас остановил?       Выцеловывая шею Чонгука, слегка отрываясь, Тэхен рассказывает:       — Это был Чимин.       — Что?       — Он все еще пьяный и подумал, что встреча со мной ему приснилась. Он снова знатно охуел. Я оставил ему свой номер телефона и обещал, что мы с ним поговорим. — Тэхен замирает и, заглядывая обеспокоенно в глаза, начинает тараторить: — Я просто на трезвую голову ему объясню, что у меня есть парень, которого я люблю, а ему не на что надеяться.       Чонгук, довольный услышанным, ухмыляется:       — Он вроде неплохой парень, но похоже, алкоголь ему не друг.       — Чимин классный, но как друг. Как парень он слишком мнительный и ветренный.       — Мнительнее меня?       — Ну, вчера-сегодня я, конечно, охренел, и я надеюсь, что впредь, перед тем как психовать и отключать телефоны, ты все же сначала выслушаешь, а только потом будешь делать выводы. Но если не брать во внимание наше изначальное соглашение, ты никогда особо меня не дрючил, как-то мы всегда легко обсуждали, расставляли по полочкам и жили дальше, надеюсь, так и дальше будет, — улыбается и чмокает в плечо любимого Чонгука. — А с ним невозможно было что-то обсуждать, была только его точка зрения, а то, что у меня на работе горели дэдлайны по проекту, это все брехня, на самом деле я трахал того парня, потому что на мне красный галстук, а тот парень говорил, что любит красный цвет. Ну, в общем… Та еще больница была.       — Да, он выиграл, определенно он загоняется круче меня. Пойдем. — Чонгук берет за руку Тэхена и ведет в гостиную. — Налить тебе вина?       — Чимин еще не все вылакал? — по-доброму язвит Тэхен.       — Твоим любимым вином я всегда закупаюсь про запас, — лукаво улыбаясь, воркует Чонгук. Он такой влюбленный, Боже!       Подавая бокал с вином своему парню, который сидел на барном стуле, облокотившись на мраморную столешницу кухонного острова, он нервно зыркнул на фиолетовую коробку. Тэхен проследил за его взглядом и вопросительно дернул бровями.       — Когда ты вышел из себя из-за вина, я на секунду обосрался по поводу того, что ты подумаешь, что я скормил Чимину твои любимые эклеры.       — Во-первых, что за «обосрался»? Что за слова, многоуважаемый? — Тэхен тихо смеется, радуясь, что Чонгук думает о таких вещах.       — С кем поведешься, — улыбается Чонгук. Тэхен цокнул и закатил глаза.       — А, во-вторых, Чимин не ест сладкое, — пожимает плечами Тэхен.       — А вот то, что ты так много деталей помнишь о своем бывшем, меня слегка напрягает, — надувается Чонгук.       — Зай… — Тэхен тепло улыбается. — У меня хорошая память на детали. Хочешь, про твои расскажу?       — А ну-ка, удиви меня. — Чонгук подходит вплотную и встает между широко расставленных ног и носом трется о чужой нос.        Тэхен обнимает свободной рукой любимую талию и глубоко вдыхает, думая, с чего бы начать.       — Ты не можешь есть горячую пищу и пить горячий чай, всегда ждешь, когда остынет до полутеплой кондиции. Поэтому твой чай я всегда разбавляю холодной водой…       — А горячую пищу проверяешь своими губами, перед тем как позволить мне к ней прикоснуться… — добавляет Чонгук. Тэхен кивает, поглаживая спину мужчины. Делает глоток вина и продолжает:       — М-м-м, ты носишь носки в тон обуви и, если вдруг под черную обувь не окажется чистых черных носков, пойдешь и купишь новые, но ни за что не наденешь светлые носки. — Чонгук одобрительно кивает. — Хоть ты пьешь пиво, но с удовольствием пьешь и белое вино.       — Поэтому у тебя дома всегда лежит новозеландский совиньон?       — Ага, ты экономишь на себе, поэтому, когда мы встречаемся у тебя, ты берешь себе пиво. А еще ты беспредельно мил, когда на работе поправляешь мне прическу и убираешь с меня ворсинки. И как в такое чудо не влюбиться? Ты просто создан для меня! С тобой я становлюсь лучше! — Тэхен снова делает глоток вина, не отрывая блестящего взгляда от Чонгука.       — Кстати, о работе! Раз ты начинаешь карьеру модели, значит, освобождается место официанта? Чимин приходил устраиваться, может, ему предложить это место? — Чонгук дразнит, он никогда не примет соседа на работу. Видеть человека, у которого был секс с его Плюшей? Вот уж нет.       — Умеешь ты убить атмосферу, Чон, — Тэхен набычился и посмотрел исподлобья. — Хуй тебе, а не Чимин. Пусть валит в свой Пусан.       — Ты же сказал, что друг он хороший, может, у вас получится снова стать друзьями? — Чонгук вошел во вкус.       — Так, я не понял, ты хочешь, чтоб я там на съемках ебу давал, пока Чимин будет возле тебя своей задницей вилять?       — Он и сегодня вилял, но меня не впечатлило. Вот мои половинки мечты, — сквозь зубы проговаривает Чонгук, сочно сжав чужие бедра, и целует в подбородок.       — Чувак, я правда буду дохуя волноваться, — Тэхен заламывает брови, пытаясь донести свои опасения.       — Ты сегодня столько материшься… — томно проговаривает Чонгук.       — Как всегд…       — Ш-ш-ш… — Чонгук слегка касается чужих губ кончиком пальца, оттягивая нижнюю. — Мне кажется, твой грязный рот следует трахнуть чем-то сладким, чтобы из твоего ротика лились только сладкие стоны, м?       Глаза Тэхена загорелись, он судорожно выдохнул и часто закивал.       — Ну наконец-то мы дошли до этой части… — Тэхен выпил бокал до дна и поставил пустой на столешницу, а сам спрыгнул с барного стула и вплотную прижался к Чону.       Чонгук широкими ладонями провел по торсу до кромки брюк и вытащил заправленную белоснежную водолазку.       — Мы же не хотим ее запачкать?       — Нам на нее плевать. — Тэхен медленно раскачивает их бедра, как будто играет медленная музыка, слышная только ему. Чонгук тянет одежду вверх, оголяя любимое тело, стройное, изящное.       Смуглая кожа сияет в мягком освещении, а Чонгук припадает к темным соскам, ладонями сжимая драгоценную талию. Мажет широким языком, всасывает ареолу в рот и выпускает со смачным влажным звуком.       — Мх… — Тэ задерживает дыхание, его парень знает, как сделать ему хорошо, и он ждет продолжения.       Чонгук губами мажет по груди между сосками, поочередно задевая язычком темные бусинки, опаляет кожу горячим дыханием. Ладони проходятся через тазовые косточки на бархатную спину и прижимают любимое тело еще ближе.       Тэхен запрокидывает голову и прикрывает глаза, благодарно принимая ласки своего любовника. Он тяжело и прерывисто дышит, заполняя комнату звуками наслаждения, вжимает пальцы в спину Чонгука. Хотел бы он процарапать кожу, но его мужчина этого не любит, поэтому он вдавливает вместо ноготочков мягкие подушечки, которые, не смотря ни на что, тоже оставляют полосы на широкой спине.       — Зай… — выдыхает Тэхен, костяшками пройдясь по бокам Чонгука, чем вызывает табун мурашек. Тэхен чувствует мелкую дрожь и мощный поток горячего воздуха в свой левый сосок, который тут же прикусывают и заставляют его дернуться. В один миг влажные поцелуи и тепло чужого тела исчезают. Тэхен лениво открывает глаза и видит, как Чонгук снимает с себя футболку — это зрелище занимает почетное место в зале кинков Тэхена, и его ведет еще больше.       Чонгук садится на стул, берет эклер в руку и хлопает по бедрам, приглашая.       — Садись, милый, будем учить тебя хорошим манерам. — Не смея перечить, Тэхен охотно подчиняется, садится и приоткрывает губы. Чонгук трепетно касается эклером губ и обводит их, растаявшая помадка остается на губах, и Чонгук, не выдерживая после очередного круга, слизывает сладость. Тэхен же ловит язык Чонгука и нежно посасывает, забирая крем себе. Они продолжают влажно и вкусно целоваться, руки Тэхена сжимают шею, царапают кожу головы и оттягивают волосы. Его мужчина любит это, и в подтверждение тот томно мычит в поцелуй.       — Тэ, я хочу тебя… — выпаливает Чонгук, продолжая горячо выцеловывать линию челюсти, нежно прикусывает подбородок и языком проходится от него до желанных губ и вновь впивается, как будто их у него забрать хотят. Руки хаотично наглаживают спину и задницу Тэхена, сжимают, прижимают, присваивают. — Так хочу тебя. Давай с эклерами продолжим в другой раз. — Чонгук сползает со стула, оставляя бедра Тэхена обвитыми вокруг себя, и направляется в спальню.       — Сегодня я тебя трахаю, Чон. — Тэхен даже не открывает глаза, плавясь в ласках любимого мужчины.       — У нас весь вечер и вся ночь впереди. Мы можем трахать друг друга по очереди, пока не сдохнем.       На этих словах он швыряет Тэхена на кровать. Тот, жадно разглядывая Чонгука, хищно улыбается, кивает и разваливается на кровати. В поле зрения попадает потолок, Тэхен замирает и меняется в лице.       — Не понял… Чон, это что за Россомаха к тебе заходил?       — Ах, это… Это сложно объяснить, но… Можно потом? — Он накрывает горячее тело своим и мажет губами по шее.       — Нихуя… — тянет Тэхен. — Звездочки-то за что? Ты… больной?       — Блять, мы потрахаемся когда-нибудь или нет? — Чонгук в мольбе заламывает брови и смотрит щенячьим взглядом в глаза под собой.       — Звездочки!!! — Тэхен трясет руками в потолок, чем сотрясает мощное тело на себе. — Это же мы! Мы с тобой звездочки! Я когда дома смотрю на них, всегда думаю о тебе, получается, ты меня отодрал?       — Еще нет. — Чонгук толкается языком в щеку.       Тэхен сталкивает его с себя и нервно встает.       — Плюш… — Чонгук садится на постели, стояк больно упирается в натянутую ткань домашних штанов, поэтому он поправляется и садится так, чтобы уменьшить дискомфорт. — Они тоже напоминают мне о тебе. Но эту ночь я пребывал в полной уверенности, что ты выбрал не меня. Что я проебал все возможности признаться тебе в чувствах и потерял тебя. Я их содрал не потому, что злился на тебя, я злился на себя, за свою трусость и нерешительность. Даже чувствуя взаимность от тебя, я так боялся, что ты рассмеешься мне в лицо, что затянул с признанием, хотя уже месяца четыре схожу по тебе с ума, Тэхен. — Ким смотрел в окно, сложив руки на голой груди, пока слушал Чона, на последних словах обернулся.       — Сколько?       — Четыре, может, больше. Я практически сразу потонул в тебе. Что ты удивляешься? А как в тебя не влюбиться? Ты такой чуткий и вместе с тем дикий и сумасшедший. Смешной и целеустремленный. Я тебя очень люблю и дико боюсь одновременно. И трахаешься ты как боженька, берешь меня так сладко и отдаешься весь. — Чонгук встает на четвереньки и медленно по кровати ползет в направлении Тэхена.       Тот, глядя в пол, улыбается, но с места пока не двигается. Чонгук останавливается на краю кровати и встает на колени.       — Завтра утром мы обклеим звездочками весь мой потолок, потому что ты так глубоко во мне, Плюш, ты везде: в сердце, в голове, в венах, в легких…       — Слушай, я на самом деле не зол, я, скорее всего, в ахуе от того, как сильно тебя бомбило, родной. — Тэхен подходит, берет лицо парня в ладони. — Мне очень стыдно. Если бы я знал…       — Уже все хорошо, Плюш.       — Стоил ли этот контракт твоих терзаний?       — Ну, слушай, если бы я не вырубал телефон… Стой. Контракт?       Тэхен быстро закивал:       — Да, они хотят подписать со мной контракт, на днях должны выслать предложение.       — Ух, никогда не трахал моделей. — Чонгук хватает Тэхена в охапку и валит на кровать, подминая под себя. Дорожкой влажных и развязных поцелуев он стекает по торсу до кромки брюк и, облизывая мягкий животик, избавляется от чужих брюк и белья. Освободив чувствительный от долгого возбуждения член, Чонгук проходится широким языком от мошонки до головки и прикусывает тонкую кожицу.       — Ахх, За-а-ай! — сладко тянет Тэхен, когда Чонгук вбирает в рот его член наполовину и сразу начинает быстро двигать головой, сжимая губы плотнее и помогая себе рукой. Со звонким чмокающим звуком он выпускает член, который тут же громко шлепается о живот. Чонгук подставляет раскрытую ладонь, а тот, облизав ее, оставляет на ней много вязкой слюны. Чонгук, расположившись между ног, этой рукой обхватывает их члены и начинает двигать ею. Тэхен выгибается и грязно стонет.       — Гук-и-и-и, быстрее, ах…быстрее…       А Чонгук всегда охотно сдается чужим мольбам, всегда его ведет оттого, насколько открытый и развязный Тэхен в их постели. Он начинает надрачивать быстрее, рука Тэхена накрывает его кисть сверху и сжимает еще плотнее. Тэхен подрагивает, стонет громко и оставляет беспорядочные поцелуи на теле. Чем ближе разрядка, тем громче и протяжнее звучит Тэхен и замирает, позволяя себе взорваться, изливаясь на живот.       — Подожди, остановись! — вскрикивает Тэхен.       — Но я не кончил, я рядом… — Чонгук с закрытыми глазами продолжает двигать рукой, но Тэхен хватает его запястье.       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот прямо сейчас и, будь добр, кончи мне как можно глубже в глотку, — задыхаясь, проговаривает Тэхен, разомлевший от первого оргазма. — Я же так и не отведал эклерчика. Хочу кое-что повкуснее.       Чонгук судорожно выдыхает, встает с постели и помогает развернуться Тэхену так, чтобы его голова чуть свисала с края кровати. Тэхен раскрывает рот в ожидании любимого члена, а Чонгук гулко сглатывает, передавливая пальцами член у основания, чтобы не кончить от этой картины. Он подходит ближе к голове своего мужчины и вводит член в горячий жаждущий рот, руки он расставляет по бокам от таза, сгибается в локтях, падая лицом в бедро Тэхена и чуть пачкаясь спермой на животе, которую они не вытерли, и совершает первый толчок. Тэхен приглушенно и одобрительно мычит, а Чонгук кусает его за внутреннюю сторону бедра. Ожидаемо, потребовалось совсем немного. Горячая узкая глотка слишком идеально сдавливает член, и как бы ни хотелось продлить это удовольствие, но оргазм слишком близко. Чонгук толкается несколько раз, ускоряется, уплывая от чавкающих звуков. Он поднимается на руках, чтобы посмотреть вдоль их тел. Одного вида идеального подбородка и вздымающегося горла от того, как член наполняет его, хватает, чтобы зажмуриться в сладком ожидании разрядки. Чонгук, поднимаясь на руках и выгибаясь в спине, кончает, почти не издав ни звука, только рвано выдыхает. Ждет, когда член отпульсирует, и вынимает его из горячего рта.       После душа, разнеженные, они лежат в постели в обнимку.       — Давай жить вместе, — Тэхен приподнимается на локтях и заглядывает в черные глаза.       — Давай.       — Моя квартира ближе к центру, и для моей работы будет удобнее, и к ресторану ближе, поэтому предлагаю жить у меня.       — Как скажешь, Плюша. Завтра же переезжаю. — Чонгук валит Тэхена обратно на кровать и нависает над ним, широко расставив бедра. Тэхен облизывает свои пальцы и скользит в чужую промежность.       — Обожаю, когда ты такой безотказный. — Оглаживая колечко мышц, Тэхен тянется за поцелуем и проникает в горячее и узкое нутро сразу двумя пальцами по самые костяшки.       Чонгук прикрывает глаза и открывает рот в немом стоне, в душе они уже начали его растягивать, поэтому два пальца вошли без проблем, и Чонгук уже сам начинает на них насаживаться. Внутри достаточно много смазки, поэтому скольжение было комфортным. Наблюдая за таким Чонгуком, Тэхен не может скрыть своего восхищения, и блестящими от возбуждения глазами жадно впитывает наслаждение своего мужчины.       — Чонгук, ты мне крышу сносишь. Ты такой охуенный, слышишь? — Он добавляет третий палец.       — Д-да… — выдыхает Чон. — Тэхен…       — Зай, я люблю тебя. — Тэ прикрывает глаза, и, прокручивая пальцы, сгибает их, проезжаясь по простате.       — Ах! Тэ…бля, я готов… Хочу… Возьми меня!       — Уверен?       — О-о-о, — протяжно и высоко стонет Чонгук, насаживаясь на пальцы. — Да, любимый…       Тэхен шумно выдыхает, кладет мужчину на правый бок и тянется за смазкой, которая валялась вместе с ними на кровати, и выдавливает ее себе на член. Затем пристраивается сзади. Правая рука проскальзывает под шеей Чона и хватается за левое плечо. Чонгук сам отодвигает свою ягодицу, а Тэхен пристраивает головку члена к разработанной дырочке. Он толкается и чувствует, как головку сжимает горячее нутро.       — Не замирай… — шепотом молит Чонгук.       Тэхен начинает медленно двигаться, с каждым толчком все больше проникая вглубь, движения становятся интенсивнее и быстрее, свободной рукой он держит чужое левое бедро и рукой насаживает на себя еще глубже.       — Да, вот так… Ах…       — Я люблю тебя… — Тэхен кусает его шею и засасывает кожу, лижет широким языком и целует, целует, целует. Там будет впечатляющая отметина.       — Люблю… Поцелуй! В губы поцелуй!       Тэхен замирает, чтобы растянуть этот момент, такой искренний, уязвимый и интимный. Буквально несколько секунд… И тут же впечатывается в мокрые губы Чонгука, целует так жадно и так страстно, и начинает неистово вбиваться в любимое тело, размашисто, грязно шлепаясь своим пахом об упругие ягодицы. Тэхен, не вынимая, переворачивает Чонгука на живот, и сам ложится сверху, возобновляя жадные толчки.       — Да-да! Да! — уже кричит Чонгук оттого, что так метко его мужчина каждый раз попадает в комок нервов. Тэхен превосходно двигается, его член слишком идеально заполняет его. Оба тела покрываются испариной, звуки проникновения становятся все более грязными и звонкими. Смазки так много, что пах, яйца и бедра уже полностью в ней. Невозможно не звучать, когда Тэхен ускоряется все больше и больше, увеличивает амплитуду и входит резче, натягивая бедра себе навстречу.       — Я скоро, Зай, — шепчет на выдохе Тэ и включает режим швейной машинки.       — Еще немного, Гуки. — Тэхен тянется к чужому члену и, как только обхватывает его, сразу чувствует горячее семя в своей ладони и крупную дрожь Чонгука. Еще три размашистых толчка, он вынимает член и с низким стоном обильно кончает ему на поясницу и задницу. — Твою ж…       Тэхен обессилено падает на Чонгука и чмокает участок тела, который попадается под губы.       — Идеальный вечер, — говорит Тэхен и шумно выдыхает. — Правда же?       — Поговорим, когда ты оседлаешь меня, — Чонгук приглушенно звучит, потому что уткнул лицо в подушку.       — Опять мне скакать? Нет уж, пошел ты нахуй, сам поработаешь. — Тэхен цепляет зубами кожу на лопатке.       Чонгук смеется, поворачивает голову в сторону и спрашивает:       — Слушай, а как я у тебя записан в телефоне?       — Чего?       — Когда я звонил тебе, а трубку взял Сокджин, он начал говорить, что я у тебя записан как…. И потом я сбросил звонок. Так как?       Тэхен посмеялся лениво и перекатился так, чтобы оказаться лицом к любимому лицу.       — Тебе это понравится. — Он провел костяшкой указательного пальца по линии челюсти и по слогам проговорил: — И-де-аль-ный.