Морской Дракон

Висенья Веларион, рождённая в 111 году от З. Э., была истинной дочерью своего отца. Она унаследовала его прекрасные кудри, спокойный, мягкий характер и чуть смуглую кожу. Настоящая Веларион, гордость своего деда, отрада бабушки и опора своих братьев. Висенья была первенцем Рейниры Таргариен и Лейнора Велариона, которым не иначе как чудом удалось зачать общего ребёнка. Говорят, отец был так счастлив, увидев её, что плакал как малое дитя. Рождение дочери почти как две капли воды похожей на него заставило злые языки замолчать, а сплетников кусать локти от досады. Больше всех негодовала Королева. Уличить Рейниру в измене было нельзя. Несмотря на то, что по договору короля и лорда Корлиса, первый ребёнок кронпринцессы должен был стать её наследником, вне зависимости от пола, нарекли девочку Веларион. Она так сильно была похожа на владетелей Плавникового Трона и своего отца, что решение родителей было единогласным. Да и как-бы то ни было, то что она девочка тоже сыграло в этом свою роль. Три года спустя, у Висеньи родился брат. Маленький черноволосый мальчик, которого назвали Джекейрисом. И он почему-то не был похож ни на неё, ни на родителей. Мама сказала, что иногда так бывает, а папа тепло ей улыбнулся, говоря, что она должна заботится о нём. Висенья очень любила родителей, они были для неё авторитетом, а потому больше не задавала лишних вопросов. Даже тогда, когда мужчина, по имени Харвин, стал вхож в их семью. Она была умной девочкой, и слишком любила свою семью. Когда, спустя год, родился Люцерис, Висенья начала подозревать неладное. Папа и мама почти не проводили время вместе. А братья подозрительно были похожи на Харвина Стронга, которому матушка благоволила. В Красном Замке начали ходить слухи о неверности кронпринцессы и о том, что её сыновья бастарды. И только существование белокурой Висеньи держало многих на цепи, ибо она была копией отца. В шестилетнем возрасте, наблюдая как Харвин нянчиться со своими, а Висенья была в этом уверенна на сто процентов, после того как застала их с матерью вместе, сыновьями, думала, как спасти честь и репутацию своих родителей. Она была девочкой, пусть и законнорождённой. Вот если бы один из её братьев был похож на отца. Тогда она еще не знала решения этой проблемы. Два года спустя, став свидетельницей того, как мужчины и женщины удовлетворяют друг друга, чтобы в дальнейшем родился ребёнок, Висенья серьёзно задумалась. Что с отцом и матушкой не так, и почему у них так не получается? А они пытались, Висенья видела. У мамы с Харвином всё хорошо, у папы с сиром Кварлом тоже. Хоть это зрелище было ещё страннее, чем у матушки. А вместе? Почему нет? И как хороший ребёнок, со сложными и непонятными мыслями, девочка пошла за ответами к своей лучшей подруге, коей являлась Рейнира. Кому можно доверять больше своей мамы, а она у Висеньи самая лучшая. — Мама, мне нужен братик, похожий на папу. Заявила в один из вечеров девочка, когда все собрались за столом ужинать. Лейнор подавился хлебом, а Кварл, наливавший ему вино, выронил кувшин из рук. Харвин ошеломленно посмотрел на принцессу, которая так удачно подгадала момент, когда они были все вместе. — Почему ты вдруг заговорила об этом, Висенья? — взяла себя в руки кронпринцесса. — Ходят слухи, матушка. Они будут вредить тебе и папе, если у меня не будет братика. Так нужно, иначе будет беда. Она не могла этого объяснить, но предчувствие будущих неприятностей давило на ребёнка, который слишком рано начал взрослеть и думать о несвойственных детям вещах. Была ли это воля богов, говорящих её устами, или крупицы унаследованного дара Дейнис Сновидицы, девочка не знала. Она просто хотела защитить свою странную, но любимую семью. Рейнира дочь не проигнорировала. А даже со всей серьёзностью подошла к решению этой задачи. Поэтому, когда через девять месяцев родился маленький смуглый мальчишка с белым пучком волос, Висенья была вне себя от радости. Девочка даже не подозревала, чего её матери и отцу стоило зачатие этого ребёнка. Как они мучились сами и мучили своих возлюбленных. Но результат всего этого стоил. Мальчик родился настоящим Веларионом, повергнув всех их врагов в шок. Королева, больше всех ждавшая рождения этого ребёнка впала в ступор, когда его увидела. Фиолетовые глаза Джоффри, как его назвал Лейнор, смотрели на неё истинно валирийским взглядом. — Вам повезло, Лорд Лейнор. Боги подарили Вам сына похожего на Вас. Это было единственное, что Алисента смогла выговорить в тот день. Его Величество Визерис приказал устроить большой пир в честь белокурого внука. Слухи затихли, но, к сожалению, не исчезли полностью. Речи о том, что Джекейрис и Люцерис бастарды так и не прекратились. Но ситуация улучшилась, репутация кронпринцессы была спасена от злых языков сплетников и лгунов. И никто даже не догадывался, что всему этому поспособствовала маленькая шестилетняя принцесса, которой посчастливилось заметить и исправить то, о чём взрослые забыли. *** — Что случилось?! Услышав грозный голос сестры, Джекейрис затих испуганно выпучив глаза. Эйгон тоже замолчал, заметив сердитую Висенью с тренировочным деревянным мечом в руках. Принцесса очень умело им пользовалась и не раз отвешивала ему тумаков на тренировках. Девочка, заметив наряженную свинью и стоящего поодаль от братьев Эймонда ещё сильнее нахмурилась. Тут даже объяснения никакие не требовались. Они опять над ним издевались. — Джекейрис Веларион, извинился и пошёл отсюда прочь! — брюнет хотел возразить, но яростный взгляд сестры не позволил. — Живо! — Прости, Эймонд. — Да ладно тебе, Висенья, дорогая, с чего бы тебе опять защищать этого недодракона, — слащаво усмехнулся Эйгон. — Давно по шее не получал? Могу устроить! — взбешённо ответила принцесса. Эйгон недовольно поджал губы и пошёл за Джейком. Веларион била метко и очень больно. Особенно после того, как становилась свидетелем того, как он обижает Эймонда. Девочка по-особенному относилась к среднему сыну короля, выделяя его на фоне всех остальных мальчишек и девчонок двора, чем не раз расстраивала родных братьев. Возможно причиной тому было то, что и она сама не имела дракона и поэтому они так сблизились между собой. Только вот в отличии от Эймонда, она могла постоять и за себя, и за него, искусно орудуя мечом, подобно своей известной тёзке-воительнице. За это её тоже многие не взлюбили — конечно, их побеждает девчонка. — Не стоило вмешиваться, — сказал Эймонд, расстроенно смотря как Вермакс, дракон Джейка, поедает свинью. — О чём ты, они опять издевались над тобой. Висенья ласково погладила его по белокурой голове и повела к выходу. Она понимала, что ему стыдно за то, что девочка его защищает. Но как же иначе. Другим до этих «невинных» шалостей дела не было. Эймонд, её милый и ранимый в душе Эймонд, не заслуживал такого. — Всё должно быть наоборот. Это я должен защищать тебя, — уязвлённо прошептал принц, борясь со слезами обиды. — Не расстраивайся, мой принц. Придёт время, и, возможно, я буду стоять за твоей спиной, ища защиты. Девочка улыбнулась, представив себе эту картину, где она, подобно остальным изнеженным девицам, бежит искать защиту в крепком мужском плече. Только вот если такое и произойдёт, она пойдёт только к нему, к Эймонду, уверенная в том, что никогда не услышит упрёки и обвинения в слабости в свой адрес. — Я стану сильным. Таким же великим воином, как дядя Деймон и всегда буду тебя защищать, Висенья. Обещаю. — Я верю, мой принц, и буду ждать тебя… *** Когда разразился скандал и сира Харвина сослали в Харренхолл, Висенья очень расстроилась. Он был хорошим, и заботился о ней и мальчиках, как о родных. Да и матушка была счастлива рядом с ним. Но противная королева опять влезла в их семью и всё испортила, не прекращая делать намёки на то, что её черноволосые младшие братья бастарды. Нет, конечно это была правда, только вот её и Джоффри существование всегда говорило о верности её родителей друг к другу. И если даже и были те, кто сомневались, то доказать ничего не могли. Двое из четырёх детей Веларионов были копиями отца. — Я терпеть не могу, когда нас называют бастардами, Эймонд, — пожаловалась принцесса своему другу. — Но ведь тебя таковой не считают! — возразил Таргариен, который сам не раз грешил такими высказываниями. — Речь идёт только о твоих темноволосых братьях. — Темные волосы не означают, что матушка изменяла папе. Мой прадед, Родрик Аррен, отец бабушки Эймы, был темноглазым и темноволосым, прабабушка Фалиса Брюн, матушка дедушки Корлиса, тоже. — Глядя на тебя сомнений даже не возникает, — постарался утешить её Эймонд. — Ты очень похожа на своего отца. — Да, но мне обидно за моих братьев. Они дураки, но дураки мне очень дорогие. — Всё наладится, вот увидишь. Но не наладилось. Дедушка Визерис всегда их защищал, но в этот раз решил избавиться от проблемы радикальным способом. Он пошёл на поводу у своей жены, чем очень расстроил дочь, и укрепил подозрения окружающих на счёт их связи. Король хотел, как лучше, но сделал гораздо хуже. Стали задавать вопросы, если Харвин не виновен, то почему его изгнали? Это стало контрольной точкой терпения Рейниры. Она, наконец, решает покинуть Королевскую Гавань и, как должно кронпринцессе, перебраться на Драконий Камень. Как должна была сделать уже давно. Висенья не была против отъезда, даже наоборот была за. Но невозможность теперь часто видеться с Эймондом ложилось на её сердце неприятным осадком. Они росли вместе, тренировались вместе, играли, гуляли. Отвергнутые остальными детьми, они находили утешение друг в друге. Теперь этого всего не будет. Как раньше ничего не будет. На Драконьем Камне их настигла весть о пожаре в Харренхолле. Мальчики были убиты горем. Даже Рейнира позволила себе пару слёз. А Висенья увидела сон — смеющуюся трость на фоне горящего замка. *** Новость о смерти Лейны Таргариен застала их неожиданно. На её похоронах собралось не мало людей. И именно здесь Висенья впервые увидела своего двоюродного деда, Деймона, о котором матушка не преставала говорить все эти годы. Он стоял чуть поодаль, с отчуждённым лицом, и казалось, с трудом сдерживал смех от этого фарса, которые именовались поминками. Висенья его понимала, фальшь и лицемерие так нагнетали окружающую обстановку. Кроме близких и родных, до смерти её тёти не было никому дела. Кузины Бейла и Рейна находили утешение в объятиях бабушки. Висенья решила их поддержать. — Бабушка, — склонила голову девочка. — Висенья, дорогая, побудь с кузинами. — Конечно. Когда Рейнис отошла, Висенья присела рядом с девочками и аккуратно приобняла, даря свою поддержку. Неподалёку от них стояли Эймонд и Эйгон, смотря за странностями Хелейны. Принцы были не в восторге от поведения сестры. Эймонд, заметив Висенью, коротко улыбнулся и кивнул. — Кому это ты улыбаешься? — обернулся Эйгон, но узнав Висенью сразу недовольно скривил лицо. — Твоя дружба с ней мне не понятна, брат мой. Даже я предпочту компанию нашей сестрицы, чем общаться с дикаркой. — Не называй её так! Ты до сих пор не можешь смириться с тем, что она сражается лучше тебя, — ухмыльнулся Эймонд. — Скажи, сколько раз ты валялся у её ног? — Тц, она девочка, зачем ей меч. Если она и дальше так будет себя вести, то кто её замуж возьмёт? Кому нужна мужланка, которая вместо иголки с нитками держит в руках меч? — Она оправдывает своё имя, — довольно ответил Эймонд. Леди Дрифтмарка, подошла к своим внучкам, протягивая близняшкам бокалы с соком. Женщина грустно им улыбнулась. Она не была готова потерять дочь. Особенно из-за дракона, который сжёг её. Сердце принцессы обливалось кровью за своё дитя, и девочек, оставшихся без матери. Решив, что исполнила свой сестринский долг, принцесса отошла от кузин и села на лавочку поближе к крепостной стене, где открывался вид на побережье. Она сидела, подставив лицо морскому ветру, как никогда испытывая желание взлететь в воздух, подобно дракону, которого у неё не было. Именно по этой причине она так налегала на тренировки с оружием. Если у неё нет дракона, чтобы её защитить, то она защитит себя сама, как великая дева, в честь которой её назвали. — О чём ты так глубоко задумалась? Висенья улыбнулась. Этот голос она узнала бы из тысячи. Поэтому даже не стала оборачиваться, а просто подвинулась, чтобы принц смог сесть рядом с ней. — О том, что хочу дракона, — честно ответила Веларион. — Вхагар осталась без всадника. — Боюсь старушка не примет меня. С чего вдруг ты заговорил о ней? Эймонд пожал плечами. Не будет же он говорить ей о том, что задумал оседлать старейшего дракона сегодня ночью. Висенья точно не одобрила бы это. В первую очередь из-за страха за него. И хоть её забота была бы приятна, но беспокоить лишний раз и так измотавшуюся в этой суете и беготне с похоронами подругу, не хотелось. — Да так, просто. Слушай… — Мм? — Я скучал по тебе, — смущённо пробормотал Эймонд. Висенья нежно улыбнулась, прижимаясь к его боку и укладывая голову ему на плечо. К счастью для принца, ей не было видно его покрасневших ушей. — Я тоже, мой принц. Я тоже. Висенья наслаждалась образовавшейся тишиной. Позволить себе так расслабиться и забыться она могла только рядом с ним. Даже рядом с любимыми родителями нет такого умиротворения, который дарит ей Эймонд. Воистину он был особенным для неё во всем. — Это случаем не твой отец? — спросил принц, внимательно всматриваясь на берег. Висенья подскочила со скамьи и посмотрела туда, куда указывает Эймонд. Действительно, на берегу моря, по колено в воде стоял Лейнор Веларион. — Во имя Богов! Отец, ты что творишь, — с негодованием воскликнула принцесса. — Прости, Эймонд, мне нужно бежать. — Вот и посидели, — зло прошипел принц. — Даже находясь далеко ты умудряешься мне насолить, Лейнор Веларион. Семейство Веларионов Эймонд в основном недолюбливал из-за влияния матери и деда. Но и личная причина тоже была. Они не одобряли их с Висеньей общение и всячески этому препятствовали. Мягко, не давя и не обижая дочь, но всё же. Конечно Висенья их не слушалась и Эймонд был рад этому. Только вот такое отношение к нему плюсов к морскому семейству в его глазах не добавляло. Висенья была исключением. *** Испуганная Бейла, тащила недоумевающую Висенью к мальчикам, которые дрались, задев при этом и её саму. Но Таргариен, не обращая внимания на ноющую щеку, смогла убежать и найти Висенью, чтобы та смогла успокоить своих братьев. Бедняжка, ещё не отошедшая от потери матери даже не задумалась бежать к взрослым, а увидев гуляющую по берегу кузину, сразу схватила ту за руку и потянула за собой. Только вот они не успели. Стражники их опередили. Висенья прижимая плачущую Бейлу к себе с ужасом смотрела на истекающего кровью Эймонда. Дурой она не была и понять кто это сделал смогла сразу. Кузина всё шептала и говорила, что это они первые на него напали за то, что он украл Вхагар. Эймонд защищался. А Висенью охватывал огонь негодования из-за бесчестного поступка братьев. Её внутренний дракон бился о морские волны, требуя дать ему свободу. Разбирательства превратились в балаган. Все орали, друг друга обвиняли. Братья прижимались к матери ища её поддержки и прячась от гневного взгляда сестры. Они прекрасно понимали, что ей известно кто был зачинщиком драки и по чьей вине Эймонд лишился глаза. Сестра всегда говорила им, не слушать слухи и гордо носить имя Веларион, как и подобает благородным принцам. А они поддались на провокации теперь уже одноглазого дяди, оправдываясь тем, что защищали девочек. Только вот эти самые девочки первые в драку полезли, почему-то об этом они умалчивают. — Он назвал нас бастардами! — воскликнул Люцерис. В зале возникла тишина. Все взгляды мгновенно устремились на Висенью. Особо несдержанные нервно улыбнулись. Это обвинение звучало так нелепо и глупо, что многим стало смешно. Висенья и маленький Джоффри были живыми доказательствами верности Рейниры своему супругу. Кто-бы что там не говорил. Слухи давно стали просто слухами, после рождения младшего сына. — Где лорд Лейнор? Где отец мальчиков? — спросила Алисента, делая упор на то, что отца нет рядом с детьми и он не известно где. Но не тут-то было. Её жалкие провокации не принесли должного эффекта, а Висенья моментально выступила в защиту отца. — Отец сейчас с Джоффри, королева, — ответила девочка. — Моему брату немного нездоровиться. Алисента уничтожительно посмотрела на мерзкую девчонку, которая, как и ее мамаша, была в каждой бочке затычкой. Конечно правдивость её слов никто проверять не будет. Да и к тому же она сделала акцент на себе и привлекла внимание. Белобрысая, с характерными чертами Веларионов, за исключением бледности своей матери, она была воплощением молодого Лейнора. И люди в зале это прекрасно видели. Королева теряла контроль над ситуацией. — Законность моих детей было поставлено под угрозу, государь, — заговорила Рейнира. — Это тяжкое преступление и измена. Визерис переменился в лице и яростно посмотрел на сына. — Ты ответишь мне, Эймонд. Где ты услышал эту ложь? Алисента от досады сжала кулаки. Её сын искалечен, а короля волнуют лишь какие-то слухи, которые и слухами то не были. Самой настоящей правдой. Король её не слушал и всё выпытывал ответ от принца. Королева понимала, что, если сын назовёт её имя, ей не спастись от гнева Визериса. — Твой король приказывает тебе. Ответь, ну же! Эймонд затих, не зная, что делать. Ощущая на себе взгляд обиженной и разочарованной Висеньи, он чувствовал себя просто ужасно. Потеря глаза не так его волновало, как страх потерять её дружбу, её благосклонность. Он прекрасно знал, что она терпеть не могла эти сплетни и обвинения в неверности её матери. Висенья, истинно похожая на отца и мать, очень оскорблялась и злилась, когда их слышала. И принц, которого она всегда защищала от своих родных братьев, за которого она заступалась и всегда была на его стороне, назвал её бастардом. Пусть это звучало в адрес её братьев, она тоже дочь своей матери. Каждый, кто сомневается в Рейнире, сомневается и в законнорождённости самой Висеньи. — Эймонд! Отец ждал от него ответа, а мать взглядом умоляла, держать язык за зубами. Единственный выход в данной ситуации, который он видел, это сделать козлом отпущения, на сей раз, не виновного старшего брата. Ему всё равно это сойдёт с рук, так как каждый знал о его дурном характере и любви выпивать. — Эйгон, — сказал Эймонд, при этом смотря в глаза матери. — Я? — растеряно оглянулся старший принц. — Это Эйгон сказал мне. Король перевёл внимание на старшего отпрыска. Выслушав его невнятный лепет, он, тяжело дыша, обернулся к присутствующим. Задержав немного внимание на Висеньи, он властно приказал: — Если ещё раз кто-нибудь усомниться в законности детей принцессы Рейниры — лишится жизни! — Спасибо, отец. Пока дедушка отдавал приказы, Висенья не сводила взгляда с Эймонда. Ей было так обидно из-за его слов, но вместе с тем желание подойти и крепко обнять, утешить сводило её с ума. Она чувствовала вину за то, что её братья и кузины сделали с ним. И чем дольше Висенья смотрела на изувеченное лицо принца, тем больше ощущала необходимость попросить прощение, хотя она не была ни в чём виновата. Неожиданно для всех, королева схватила кинжал и набросилась на Рейниру. Начались крики, визги, дети были в панике, собственно, как и сама Висенья, испугавшаяся за мать. Она видела, как дядя Деймон бросился помогать маме, но противный сир Кристон преградил ему путь. Рейнира и Алисента что-то говорили друг другу, но девочка не слышала. Её разум затуманился, а кровь закипела. Морские воды, услышав отчаяние дракона, желающего защитить мать, затихли, давая огню вырваться. Всё происходила как в замедленной съёмке. Вот — рука королевы дёргается. Вот — Рейнира отталкивает её от себя. Вот — клинок скользит по воздуху, стремительно приближаясь к кронпринцессе. И в этот момент, не отдавая отчёт своим действиям, перед матерью возникает Висенья, отодвигая её, чтобы клинок не смог её ранить. Только вот, лезвие проходит по поднятым в защитном жесте ладошкам девочки, разрезая нежную плоть и оставляя длинные полосы. Висенья завороженно смотрела на алые капли стекающие по её ладоням на пол. Рейнира схватила дочь за плечи, испуганно что-то шепча. Дедушка Корлис тоже что-то говорил, только вот девочка не слышала. Она была восхищена красотой своей чистой крови, даже не осознавая боли. — Тепло, — прошептала Висенья, размазывая алую жидкость по рукам. — Она тёплая, матушка. — Ребёнок потрясён, — сказал Корлис, грозно смотря на королеву, которая посмела пролить кровь его дома. — Не переживай, матушка. Это был честный обмен, — поспешил успокоить мать Эймонд, беря её за руку. — Я обменял глаз на дракона. Наступила тишина, нарушаемая только лязгом доспехов стражи и капающей на пол кровью с ладошек принцессы, которые Рейнира поспешила прижать шалью одной из служанок. — Всё нормально, дедушка. Я в порядке, — подала голос Висенья, смотря на короля. — Кровь за кровь. Долг уплачен. Визерис прошёлся взглядом по всем присутствующим. — Разбирательство окончено. Все свободны.