Морской Дракон

Король пожелал устроить семейный ужин. И никто не посмел ему возразить. Чувствующий себя намного лучше, по сравнению с последними годами жизни, Визерис решил воспользоваться моментом, когда вся его многочисленная семья собралась в Красном Замке. И даже смерть Веймонда Велариона не могла омрачить его хорошее расположение духа и позитивный настрой. Единственное что его расстраивало, так это то, что Рейнис покинула замок сразу после слушания. Его кузина, не пожелав более оставаться в столице, решила вернуться в Дрифтмарк, к счастью оставив своих воспитанников Бейлу и Джоффри с их родителями. Висенья, всё ещё расстроенная произошедшим в тронном зале, сидела рядом с Деймоном, сжимая его руку и прижимаясь к крепкому плечу. Мужчина ласково гладил её по волнистым волосам, даря спокойствие и поддержку. Несмотря на внешнюю оболочку сильной и воинственной девушки, его дочь на самом деле была такой же мягкой и чересчур ранимой, как и её родной отец, Лейнор. — Племянник не сводит с тебя взгляда, моя дорогая дочь, — прошептал Деймон, чтобы его могла услышать только Висенья. Девушка отпустила его руку и отстранилась, выпрямляясь на своём стуле. Действительно, Эймонд, не обращая внимания на что-то говорящего ему Эйгона, смотрел на неё. Взгляд его был странным, а потому Висенья не могла понять его значения. Она вопросительно склонила голову, на что Эймонд коротко улыбнулся. Сердце Висеньи ёкнуло от этого его жеста, предназначенного ей одной. И естественно, это не осталось незамеченным Деймоном, который спрятал свою довольную ухмылку за бокалом вина. — Висенья, налить тебе чего-нибудь? Люк, вызвавшийся ухаживать за своими сёстрами и будущей супругой, выжидающе посмотрел на, разрушая их с Эймондом гляделки. Висенья разочарованно вздохнула и посмотрела на брата, который аж немного растерялся, не понимая, что случилось. — Нет, Люк, спасибо. Деймон тихо засмеялся себе под нос, находя неимоверно забавным поведение детей. Молодость, что уж тут сказать. Странную атмосферу неловкости, напряжения и раздражения нарушил приход короля. Все, как по команде стали смирно, приветствуя монарха. На сей раз Визерис не стал мучить своё тело, поэтому его сидящего на массивном стуле, принесли стражники. — Он выглядит намного лучше, — сказал Деймон дочери. — Мы с Эймондом нашли и выкинули все токсичные и вредные лекарства и травы в покоях Меллоса, — также тихо ответила Висенья. — Ему понадобится время, чтобы восполнить свои запасы. Но этого не случиться по понятным причинам… — Горжусь тобой, дорогая. — Спасибо, отец. Рейнира, заметившая их перешёптывания, недовольно нахмурилась. Что отец, что дочь — одного поля ягодки, когда речь идёт о защите и благе семьи. Кто бы мог подумать, что из всех её детей, ближе всех к Деймону станет дочка, Веларион и по духу, и по внешности, в которой время от времени просыпается дракон. Висенья, довольная от полученной похвалы, отошла от родителей и прошла на своё место. Она села рядом с Бейлой и Люцерисом, прямо напротив Деймона. — Как приятно, видеть вас сегодня вместе, — сказал король. Визерис посмотрел на присутствующих, особое внимание уделяя дочерям и племянницам. Такие красивые, с белоснежными волосами и фиолетовыми глазами, они все были похожи друг на друга. Но в тоже время и сильно отличались. Настоящие валирийские девушки, настоящие драконы. — Сперва молитва? — спросила Алисента. — Да. Пока королева читала свою молитву, все, за исключением двоих человек, сидели тихо с более-менее серьёзными лицами. Несмотря на то, что половина здесь присутствующих не исповедовала религию Семерых, они старались быть уважительными к этой молитве. На смешки Деймона внимания никто не обратил, его поведение было само собой разумеющимся. Только вот не заметили и насмешливый взгляд Висеньи, которая была солидарна с отцом в идиотизме происходящего фарса. А на словах Алисенты, она еле сдержала смех, в отличии от отца, который себя ничем не ограничивал. Абсурдно и неуважительно по отношению к кронпринцессе, говорить об обретении покоя для изменника и лжеца, посмевшего оскорбить её честь в присутствии благородных мужчин и дев королевства. — Я так вижу, у нас есть повод для праздника. От слов короля, лица Алисенты и Отто переменились, а Висенья была готова аплодировать деду стоя. Так спокойно и непринуждённо посмеяться над своей супругой и десницей… браво. Даже в таком состоянии, Визерис не терпел колкостей в адрес Рейниры. Пусть и неявно, но все поняли в чей огород был брошен камень. Даже Деймон впечатлялся, находя происходящее очень занимательным. Старший брат, оказывается, не совсем потерялся в башне. — Что он такого сказал? — шёпотом спросил сестру Люк. Он собирался было наклонится в сторону Висеньи, как Рейна потянула его за руку, заставляя сесть ровно. К счастью, это осталось незамеченным. — Я тебе потом объясню, — прошептала Рейна, призывая того затихнуть во время речи государя. — Мой внук, Люк, женится на своей кузине Рейне, что укрепит связь между нашими домами. Тост за юного принца и его наречённую. — Воистину, — Деймон вовсю веселился. Пока все поднимали свои кубки и пили, старший сын короля всё же не смог усидеть на месте и начал доставать своего соседа, которым к несчастью для него оказался Джекейрис. — Что насчёт тебя, дорогой племянник? — спросил Эйгон Джейса. — Неужто твой младший брат познает женщину раньше тебя. Или может быть ты уже… Последовал ещё один тост короля, за будущего лорда Приливов. На сей раз десница не смог перебороть себя и не стал даже делать вид что пьёт. Признавать своё поражение и смиряться с ним он не собирался, равно как и пить за наследие детей Рейниры. — Ты же знаешь, как всё делается? Хотя бы в принципе, куда и что совать. Ходил в бордель, я не знаю, или ещё куда. Я в твоём возрасте себя не сдерживал, — самодовольно сказал Эйгон, явно хвастаясь этим. — Оставь кузен, — не выдержала этого грязного разговора Бейла. — Можешь валять дурака, но придержи язык рядом с моими сёстрами. На удивление, Эйгон и вправду затих. Когда король поднялся и снял маску, дети вздрогнули, но взгляда не отвели. Для кого-то дед, кому-то брат, муж, отец, некогда прекрасное породистое валирийское лицо потерялось на фоне костей и омертвевшей кожи. А пустая глазница и проступающий через разрывы череп и вовсе ввергал в ужас. Бедная Хелейна аж вцепилась в руку мужа, пытаясь совладать с собой и унять страх от увиденного. Проникновенная речь старика, которому недолго осталось, проняла многих и заставила задуматься. Невольно сравнивая двух братьев, разница в возрасте которых была не очень большой, приходило осознание того, что даже Таргариены, находящиеся ближе к Богам нежели к людям, были уязвимы перед лицом болезни, времени и смерти. Молодёжь на просьбу забыть обиды начала переглядываться, будто только увидели друг друга. Джейс, Люк, Рейна и Бейла не знали, как реагировать на неё. С детства, под влиянием родителей и родных невзлюбившие столичную семью короля, им было непонятно, как спустя много лет вражды можно было изменить эту ситуацию. Образовавшуюся тишину прервала Рейнира. Желая поддержать и исполнить просьбу отца, она поднялась с места, привлекая к себе внимание. — Я хочу поднять свой кубок за Её Величество. Я люблю своего отца, но должна признать, что никто не был более предан ему, чем его жена. Она относилась к нему с неизменной верностью, любовью и уважением. И я выражаю ей благодарность и прошу прощения. Как бы они не относились к королеве, никто не мог отрицать одну простую истину — она действительно была верна своему мужу. Никогда не желала ему зла, и не совершала его по отношению к нему. Пусть не идеальная мать, не идеальная жена, но под влиянием своего отца, будучи молодой девушкой, что возлегла с мужчиной намного старше неё, Алисента стала той, кем смогла стать. Она королева, которая сама же себя заперла в глубинах башни, смиренно ломаясь и склеиваясь вновь во благо амбиций отца и своей семьи. — Ваша доброта меня тронула, принцесса, — голос королевы дрожал из-за накативших эмоций. — Мы обе матери и любим наших детей. У нас больше общего, чем мы признаём. Я поднимаю кубок за Вас и Ваш дом. Из Вас выйдет славная королева. Слова были озвучены. Королева перед всей семьёй признала первородство и наследство кронпринцессы, отказываясь от претензий на трон со своей стороны для своего старшего сына. Настал переломный момент, когда она смогла собраться с духом и пойти вопреки желаниям своего отца. Её слабая и миролюбивая натура смогла на минуту пробиться к окнам башни и прокричать свою волю. Она смогла, и почувствовала облегчение и чувство свободы, которые успела позабыть за долгие годы при дворе. Напряжение, висевшее в воздухе стало рассеиваться. Рейнира, счастливая от услышанных слов и почти признания о капитуляции в их холодной войне, позволила себе улыбнуться. И с её улыбкой расслабились и дети. Но не может быть всё так радужно, не так ли? Эйгон взял кувшин и направился к Бейле, чтобы наполнить её кубок. Со стороны этот поступок казался просто жестом вежливости, но старший сын короля просто воспользовался возможностью подоставать племянника. — Я думал, что ты и Бейла также поженитесь. Или может ты и Висенья? В любом случае, я сожалею, что вы, мои дорогие дамы, не можете вкусить всю прелесть удовольствий, пока рядом с вами находится этот неопытный «мальчик». Если вам захочется познать мужское тело, то я всегда к вашим услугам. Джекейрис всё же поддался на провокацию и вскочил, ударив ладонями по столу. Висенья разочарованно покачала головой, на несдержанность брата. Но как бы она не храбрилась, услышав подобные омерзительные предложения, не смогла их полностью проигнорировать. Она кинула отчаянный и рассеянный взгляд на Эймонда, который тоже встал со своего места, взглядом заставляя Эйгона успокоится и утихнуть. — Висенья? — Бейла обеспокоенно посмотрела на сестру. — Обмотай мою ладонь с кубком своим платочком, — попросила Веларион. Жар, поднявшийся в теле заставил девушку потерять контроль и руки её вновь зажили своей собственной жизнью. Они начали дрожать, не в силах более сжаться и поднять кубок. Бейла, не задавая лишних вопросов, ловко завязала свой синий платок на руке сестры, зафиксировав её так, чтобы кубок не выпал. Висенья благодарно улыбнулась и встала, жестом призывая Джейса сесть на место. Она почувствовала тяжелый взгляд, который мог принадлежать только одному человеку в этом зале. Эймонд смотрел на её перевязанную руку, явно понимая, что причиной её приступа стал придурок старший брат, который не умеет держать язык за зубами, когда это надо. — За принца Эйгона, — сказала Висенья, поднимая кубок. — И его прекрасную супругу и мать его очаровательных детей — принцессу Хелейну. Да будет их брак и дальше также крепок и полон уважения. Если этот идиот думал, что она позволит ему таким поведением оскорблять её сестру и любимую тётушку, то он глубоко заблуждался. В свой адрес Висенья могла выслушивать хоть целые поэмы грязи, но трогать родных она не позволит. Особенно такому как Эйгон. Лицо принца при её тосте потеряла самодовольное выражение и скривилось в отвращении. Он терпеть не мог, когда ему указывали на то, что он женат и является даже отцом детей, которые ему и даром были не нужны. Равно как супруга-сестра, навязанная идиотской традицией чистоты крови. — Спасибо, моя дорогая племянница, — Хелейна улыбнулась, принимая пожелания и спеша сказать свои. — Я поднимаю тост за принцесс Дома Дракона. Рейна скоро выйдет замуж, да и Бейла и Висенья, с благословения Богов, скоро найдут своих суженых. Замужество — это не так уж и плохо. За исключением тех моментов, когда ваш муж пьян. Принцесса била как говорится, редко да метко. Поддержала Висенью, упрекнула нелюбимого мужа и осталась очень горда собой. Да что уж там, даже смогла развеселить деда, который с начала ужина сидел ни живой, ни мёртвый с кислым лицом. — Сыграйте что-нибудь, — приказал король. Заиграла спокойная ненавязчивая мелодия, плавно врываясь в атмосферу праздника. — Джейс, — позвала брата Висенья. — Что? — Пригласи Хелейну на танец. — Будет ли это уместно? — спросила Бейла, покосившись на Эйгона. — Всё нормально, никаких проблем нет. Джейс, давай же. — Как скажешь, сестрица. С музыкой пришло и спокойствие. Казалось все забыли свои обиды и объединились вокруг главы своего дома, спеша исполнить его волю. Даже десница позволил себе расслабиться, смеясь и аплодируя внучке, которая радостно улыбаясь танцевала со старшим сыном ненавистной ему Рейниры. Веселье, счастье, улыбки и искрящиеся глаза любимой семьи — глядя на эту прекрасную картину, Визерис чувствовал себя как будто во сне. Настолько прекрасной она была. И для её полноты не хватало лишь Эйммы, его дорогой Эйммы, которую он собственноручно погубил, за что будет корить себя до самой смерти. И смотря как его дочь, милая Рейнира смеётся рядом с Деймоном, он её видит молодую мать, когда только её увидел на пиру. Дочь, наследница, Отрада Королевства, как он гордился ей и её большой, и дружной семьёй. Как он гордился своим братом, который наконец после стольких лет скитаний нашёл своё место. И как бы он хотел подольше любоваться на них, но к сожалению, и по воле Богов, не долго ему еще ходить по этой земле. Почувствовав, что начинает задыхаться, Визерис сжал руку Алисенты. Женщина позвала стражников, которые увели короля. Ужин, по просьбе королевы продолжился. Увидев слуг несущих жареную свинью, Висенья удивилась, поскольку заранее просматривала меню и такого блюда в нём не было. Когда деревянный поднос поставили перед Эймондом, она начала подозревать неладное. А обратив внимание на смеющегося под нос Люцериса, который то и дело бросал насмешливые взгляды на дядю, пришла в ярость. Её младший брат явно перешёл черту, осмелившись напомнить о детском унижении сына короля. Принцесса, стукнула по столу, заставим приборы противно зазвенеть. Не обращая внимания на затихшую музыку и обращенные на неё взгляды присутствующих, она подобно дракону подлетела к испуганному Люку. Не успел парень сказать что-то в своё оправдание, как получил смачный подзатыльник — Висенья не стала церемонится и ударила его. — Я говорила, что тресну?! Говорила или нет?! — прошипела девушка, схватив брата за ухо. — Висенья! — подскочила Рейнира. — Ты что творишь? — Сядь, — потянул её за руку Деймон, заставляя сесть на место. — Он заслужил. — Но… — Люк взрослый мальчик, пусть отвечает за свои поступки. — Не долго музыка играла, какая жалость, — не смог не вставить свои пять копеек Эйгон. Старший принц подсел ближе к брату, который как завороженно смотрел на злую Висенью. История повторялась. Эймонду сразу вспомнилась сцена с крылатой свиньёй в Драконьем Логове. И также, как и тогда, Висенья ради него отчитывает своего родного брата, опять его защищает. Но разница у этих ситуаций всё же была — если раньше Эймонд чувствовал стыд за то, что его защищает девчонка, то сейчас его переполняла гордость. Гордость за то, что эта невероятная девушка была на его стороне, даже когда дело касалось её братьев. О жареной свинье перед своим носом он сразу забыл, она больше не имела значения. — У тебя такое довольное выражение лица, что аж смотреть противно. — У меня нет причин расстраиваться. — Действительно. — Сестра, пусти, — жалобно попросил Люк, потирая ноющий от боли затылок. — Висенья, пожалуйста, — посмотрела на сестру Рейна. Принцесса опустила покрасневшее и немного опухшее ухо Люцериса. Она поправила несуществующие складки на своём синем платье и как ни в чём не бывало вернулась на своё место. Наследник Дрифтмарка не стал долго ждать и поднял свой кубок, смотря на довольное лицо одноглазого дяди. — Я хочу поднять тост за принца Эймонда. И, от имени дома Веларион и от своего собственного, попросить у него прощения. Мне жаль, что так вышло с твоим глазом, дядя. Я признаю вину и готов ответить за свой неблагородный и ужасный поступок. — Кровь была пролита — долг уплачен, — сказал Эймонд после минутного молчания, внимательно посмотрев на руки Висеньи. — Твои извинения приняты. — Чтож, — нервно посмотрела на присутствующих Алисента, благодаря Семерых, что помогли избежать конфликта. — Продолжим наслаждаться этим прекрасным ужином. Прошу, продолжайте играть. Повинуясь королеве, музыканты вновь взялись за инструменты. Эймонд подошёл к Висенье, протягивая к ней свою руку и приглашая на танец. Принцесса ни секунды не колеблясь, вложила свою ладонь в его. Принц повёл её в центр зала, начиная причудливый валирийский танец. Джейс так опешил от этой картины, что запнулся на ровном месте и чуть не свалился на стоящую рядом Хелейну. Его тётя, одобряюще коснулась его плеча, призывая закончить их танец, с чем Веларион незамедлительно согласился, спеша сесть на своё место. Висенья… Висенья позволила кому-то кроме братьев и отца прикоснуться к ней! Это никак не укладывалось в голове Джекейриса. И судя по ошарашенному взгляду Люка, тот думал о том же. — Твои братья шокированы, — сказал Эймонд. — Их можно понять, ведь после того случая я не переношу чужие мужские прикосновения к себе, — ответила Висенья, взмахивая руками подобно птице в такт музыке. — Твои слова в моей комнате теперь обрели новый смысл. — Какой бы смысл в них не был вложен, суть одна — я доверяю тебе, мой принц. — И я очень ценю твоё доверие, Висенья. Оно одна из немногих вещей, которые для меня действительно важны. — Я знаю, знаю. — Я сделаю тебе подарок, если пообещаешь мне задержаться ненадолго в Красном Замке, — сказал Эймонд, одаривая девушку дразнящей улыбкой. — Я поговорю с отцом. Уверена, он мне не откажет. — Прекрасно. Тогда, думаю, никто не удивится, если мейстер Меллос вдруг навернётся с лестницы, не так ли? — Конечно… В отличии от своих сыновей, причину подобного доверия Рейнира распознала сразу. Она прекрасно видела и еле заметную нежную улыбку на лице брата, и то, с каким трепетом он прикасается к её дочери. Здесь явно непростая дружба, а нечто гораздо большее. Пожалуй, намёки о возвращении в их стан Вхагар, которые неоднократно делал Деймон, имели под собой веские основания. — И давно ты знаешь? — спросила кронпринцесса мужа. — С тех событий на празднике в честь рождения близнецов, — честно ответил Деймон. — Три года? Ты скрывал от меня это три года? — возмутилась Рейнира. Деймон ничего не ответил. Он справедливо считал, что, если бы захотела, Висенья сама обо всём рассказала бы матери. Но тот факт, что дочь доверила свой секрет ему одному очень льстил. Деймон никогда бы не признался в этом вслух, но Висенья была ему намного ближе родных дочерей. Она никогда не ставила его решения под сомнение и всегда принимала его сторону, когда он с Рейнирой спорили. Скажи ему кто раньше, что он полюбит девочку Веларион, женскую копию Лейнора с добрым сердцем и спокойным нравом, он бы выпустил этому шутнику кишки. Но оно вот как получилось. За тихим морским коньком притаился настоящий дракон. — Боги, я должна была догадаться, когда ты сказал мне не вмешиваться в их отношения. Кто-бы мог подумать, что после знакомства с тобой, моя дочь так тебя полюбит. — Меня невозможно не любить, дорогая, — самодовольно ухмыльнулся принц-консорт. — Скажи это своим недругам, которых у тебя пол страны, — рассмеялась Рейнира. — Никто не идеален. Если под влиянием мужа Рейнира более-менее спокойно восприняла близкие отношения дочери и брата, которые сами в них до конца не разобрались, хотя со стороны всё было вполне понятно, то Отто Хайтауэр находил эту «дружбу» достаточно проблематичной для своих дальнейших планов. Его внук был единственным истинным носителем девиза «Пламя и Кровь» в их семье. Отто не для того взращивал в нём ненависть к отпрыскам Рейниры и к ней самой, чтобы какая-то соплячка запудрила ему голову. В случае худшего исхода, Эймонд был его решающей боевой единицей в воздухе. Его потеря для них обернётся катастрофой. У Рейниры было больше драконьих всадников, и в случае войны это станет её огромнейшим преимуществом. И только Вхагар могла спасти их положение. Хелейна слишком добра, Эйгон безнадёжен, Дейрон слаб характером, а Эймонд был жесток. Но эту жестокость можно было направить в правильное русло, чем десница и занимался в последние годы, как только удалось спровадить Рейниру с семьёй на Драконий Камень. Как так получилось, что его внуки выросли такими ущербными Отто не знал. Надежда была лишь на правнуков, на то, что их он сможет воспитать как следует. — Мне не нравиться, что он продолжает возиться с этой девчонкой, — сказал десница дочери. — Ты же знаешь, что в этом вопросе он бескомпромиссен, — ответила Алисента, уже успевшая смириться с привязанностью сына. — Знаю, но нужно найти способ заставить его отказаться от неё. Думаю, женитьба будет лучши… — договорить ему не дал крик Алисенты. — Эйгон! Эйгон, изрядно подвыпивший, пьяной походкой подошёл к Висенье, которую только проводил к её месту Эймонд, и бесцеремонно схватил её за руку, притягивая к себе. — Может и со мной потанцуешь, дорогая племянница. Девушка испуганно дёрнулась от неприятного прикосновения, но вырваться не смогла. Дядя держал так крепко, впиваясь пальцами в нежную кожу запястья, что точно останутся синяки. Джейс подобного по отношению к сестре терпеть не стал. Подскочив со стула, он в один шаг оказался рядом с дядей, оттащил от Висеньи и ударил кулаком по лицу. Эйгон отшатнулся, но к своей сомнительной чести, равновесие удержал. — Не смей прикасаться к моей сестре! Эйгон прижал руку к окровавленному носу, который явно был сломан, и зло посмотрел на Веларионов. — У сильного мальчика и удар, оказывается, такой же сильный. — Повтори это ещё раз! — Люк не остался в стороне. — Конечно, — язык пьяного принца было не остановить. — Удар твоего сильного брата сломал мой нос. Ты так же силён, как он, племянник? — Эйгон! — Прекратите! Начался хаос. Оры, крики, обвинения! Парней, рвущихся начать драку удерживали стражники, ожидая хоть какого-нибудь приказа. Висенья и Бейла прятались за спиной Джейса, точнее Висенья удерживала Бейлу, чтобы та не накинулась на Эйгона. Эймонд успокаивал впавшую в истерику от страха Хелейну. Королева и Рейнира пытались всё без толку угомонить своих детей, а Отто Хайтауэр обречённо прикрыл лицо ладонью, мысленно спрашивая Семерых — за что ему такие идиоты внуки? — Папа, пожалуйста, — попросила Рейна. Деймон весело наблюдавший за развернувшимся перед ним театром, тяжко вздохнул. Тоскливо посмотрев на свой полупустой бокал с вином, мужчина медленно, плавно, подобно змее, и бесшумно поднялся с места. Несмотря на столь нехитрые действия, его тяжёлая аура стремительно заполонила трапезный зал. — Успокойтесь. Деймону даже не пришлось повышать голос, чтобы его услышали. Его абсолютное присутствие, подобно дракону перед нападением на врага, уловили все. Дети, привычные к его такому состоянию, моментально затихли и кучкой столпились рядом с матерью. Эйгон, начавший весь этот балаган, испуганно посмотрел на дядю, испытывая под его взглядом нечто подобное первобытному ужасу. Кажется, даже весь выпитый алкоголь моментально выветрился. — Все по своим комнатам, живо! — сказала детям Рейнира и те незамедлительно её послушались, покидая зал. — Рейнира, прости за всё это, — попросила Алисента, беря принцессу за руки. — Мы вернёмся на Драконий Камень. — Вы только приехали. — Так будет лучше. — Сестра, — тихонько подошла к кронпринцессе Хелейна. — Да? — удивлённо посмотрела на неё Рейнира. — Пусть Висенья останется, — попросила девушка. — Я не думаю, что это уместно… — Рейнире точно не хотелось оставлять дочь в стане «врагов» и недругов. — Она поможет разрушить высокую башню, на которой уже образовались трещины, — сказала Хелейна. Это непонятный набор слов для Алисенты, которая была далеко от магии и волшебных снов Таргариенов. Более того, будучи очень набожной последовательницей религии Семерых, всячески отрицала возможность подобного, считая наследие Валирии тёмным колдовством, ненужным для Вестероса. Но вот Рейнира, в отличии от королевы, была истинной валирийкой и вполне поняла, о чём говорила Хелейна. — Хорошо, если она сама захочет, — а Висенья захочет, Рейнира была в этом уверена. — Пусть остаётся. — Спасибо… *** Как и было сказано, Веларионы и Таргариены Драконьего Камня утром покинули столицу. Висенья же, на радость милой Хелейны, осталась в Красном Замке. Ей даже не пришлось уговаривать мать или говорить с отцом, после просьбы Хелейны и её слов, Рейнира сама предложила дочери побыть подле короля, который благодаря внучке начал чувствовать себя намного лучше. Перед уходом, Деймон успел поговорить с племянником, наказав ему присматривать за Висеньей и не подпускать к ней придурочного Эйгона. Эймонд приказу дяди внял — Тёмная Сестра у горла была весомым аргументом. Впрочем, даже без слов Деймона, Эймонд не собирался оставлять Висенью без защиты, когда рядом ошивались его дед и Ларис Стронг. Со спокойной душой проводив родных, Висенья в сопровождении Эймонда направилась в Драконье Логово. Прошло столько лет с её последнего визита туда. Ей хотелось вспомнить старые времена, да и поприветствовать новых обитателей логова не помешало бы. Принцессе было любопытно познакомиться с недавно вылупившимися и совсем ещё юными драконами и близнецов Хелейны. — Навевает воспоминания, — сказала Висенья, идя вслед за Эймондом. — Не самые хорошие, — проворчал принц, приказывая смотрителям открыть массивные двери. В помещении, привязанные на цепи, щебетали два дракончика, ростом не больше маленького пони. Один был оранжевого окраса с красными переливами, другой — насыщенно фиолетового цвета и темно-синими крыльями. Одинаковые золотистые глаза с любопытством уставились на Висенью, приводя её в восторг. — Они прекрасны! Принцесса медленно подошла к дракончикам, позволяя им себя обнюхать. Малыши, признав в ней валирийскую кровь, доверчиво прижались к вытянутым ладоням, требуя ласки и внимания. — Фиолетового зовут Моргул, он принадлежит Джехейре. Оранжевая Джехейриса — Шрикос, — сообщил Эймонд. Он стоял прислонившись к стене, внимательно наблюдая, чтобы дракончики случайно не поранили Висенью. Совсем юные, они ещё не могли хорошо себя контролировать и могли причинить вред. После вчерашнего ужина, Эймонд дал себе слово глаз с принцессы не спускать. В противном случае, Деймон оставит его без второго глаза, о чём не забыл предупредить перед отъездом. — О чём вы с папой разговаривали? — спросила Висенья, обнимая Моргула за шипастую маленькую шею. — О том, что он мне глаз выколет, если с тобой что-нибудь случится. — Он это может, — засмеялась девушка. — Мне вчера даже немного стало жаль Эйгона. У бедняги был такой вид, будто он был готов отдать душу Богам. — Ему повезло, что Хелейна мёртвой хваткой вцепилась в меня. Иначе простым испугом он бы не отделался. — Если бы не мой глупый страх, до всего этого не дошло бы. Не только Эйгон виноват. — Ты оправдываешь его? — разозлился Эймонд. — Ты на полном серьёзе оправдываешь его поступок! Да что с тобой не так?! Эта сволочь напугала тебя и сделала больно! — Он твой брат, — напомнила Висенья, не обращая внимания на его злость. — И он не виноват в том, что я не могу вытерпеть чужие прикосновения. — В пекло такого брата! Если бы не Хелейна с детьми, я бы сам давно прикопал его где-нибудь! Вместе со всеми девками, с которыми он изменяет своей жене! Испугавшиеся крика Моргул и Шрикос судорожно взмахивая крыльями спрятали свои головы за спиной Висеньи. Они недовольно зарычали в сторону Эймонда, пыхтя и предупреждающе пуская дым из ноздрей. — Эймонд! Ты пугаешь детей! — Детей? Эймонд замер. Перед глазами замелькали сцены, где он держит на руках младенца, а лежащая на кровати Висенья прижимает к груди другого. Фантазии об их счастливой жизни, которые Эймонд не раз себе представлял, заполонили его сознание, заставив глупо улыбнуться. Они и впрямь были похожи на супругов, ругающихся при детях. Висенья, осознав, как со стороны прозвучали её слова, смутилась и поспешила спрятать покрасневшее лицо руками. Как неловко-то. — Прости…- пробормотала она себе под нос, не смея поднять голову. Принц аккуратно, чтобы не спугнуть, присел рядом с девушкой и нежно отвёл её руки от лица. С красными щеками, потрёпанными из-за драконьих объятий белоснежными волосами и блестящими лавандовыми глазами Веларион была просто прекрасна. Пожалуй, задуматься над детьми всё же стоило. — Не опережай события, моя принцесса. И до детей дело дойдёт. — Что?! Ошарашенный взгляд и запылавшее с новой силой от смущения красивое личико заставили Эймонда рассмеяться. Боги, Висенья выглядела невероятно мило. Как хорошо, что она осталась …