Форма любви

Всё началось после того, как Шэнь Цинцю оказался отправлен на совершенно идиотскую миссию: какой-то богач покупал землю и хотел удостовериться, что в руинах на ней не проживает никаких злых духов. Отличное дело, чтобы беспокоить самого Пикового Лорда, конечно, но пока старый идиот готов был вываливать громадные суммы, Шэнь Цинцю соглашался идти навстречу. Он ничего не нашёл там. Пара гнезд не особо опасных монстров, один мелкий дух — со всем этим мог бы справиться не только обычный бродячий заклинатель, но и любой деревенский мужик с мотыгой наперевес. Поэтому очень скоро Шэнь Цинцю вернулся обратно на пик. На следующую миссию его отправили раздражающе скоро, всего через пару дней. Это была какая-то мелочь, которую легко можно было бы поручить какому-то идиоту вроде Лю Цингэ — в общем, Шэнь Цинцю опять был недоволен. Надо было сразить невесть как забредшего сюда Снежного Шестирука (кого-то вроде гигансткой белой обезьяны с кучей лишних конечностей), становящегося ещё агрессивнее от непривычной ему жары. И битва шла замечательно. Шэнь Цинцю уже успел отрубить одну руку и ранить ещё парочку, когда мерзкая мартышка смогла его задеть, одним ударом швыряя на болезненную встречу со стеной. Шэнь Цинцю застонал, радуясь, что этого никто не видит, и быстро, через силу, поднялся на ноги — тварь не будет ждать, пока он устраивает себе перерыв. Однако монстр замер, не шевелясь. Вдруг показалось, что он — всего лишь изображение на смятом кем-то листке бумаги. Такое искажённое зрелище он представил лишь на долю мгновения, а потом. А потом он исчез, без всяких вспышех или звуков, просто раз — и его будто бы здесь и не было, только трава ещё оставалась примята там, где были его громадные лапы. Шэнь Цинцю тогда замер, думая, что сходит с ума, но в итоге, не нашёл в недлинной пещере ничего подозрительного и вернулся в Цанцюн с невероятно странным отчётом. На следующий день на Цинцзине он был вынужден любоваться растерянным Мин Фанем: «Странно, мне казалось, я только что видел вас в лесу» — не догадываясь, что с того момента начнёт выслушивать подобные наблюдения регулярно. Один раз маленький зверёныш Ло Бинхэ даже, сияя, обмолвился, что Шэнь Цинцю (!) помог нарубить ему дров, и тот едва не рассмеялся от подобного бреда. Всё вело к тому, что на пике поселился какой-то странный, но, вроде бы, не агрессивный двойник Шэнь Цинцю. Сам Шэнь Цинцю был уверен, что в конце концов глупые дети, осознав это сами, даже перестали докладываться ему о нём, найдя в самозванце какого-то странного приятеля. Кажется, всё, что он делал — бродил по округе и останавливался, лишь чтобы понаблюдать за жизнью учеников, иногда помогая им с несложными задачами. В общем, бесстыдно позорил имя Шэнь Цинцю — а дети и рады. Один раз один из этих маленьких олухов даже привычно погладил мирно сидевшего Шэнь Цинцю по голове (!), приняв его за двойника. Конечно, Шэнь Цинцю позаботился о том, чтобы поганец ещё долго вспоминал свою ошибку. Самому Шэнь Цинцю на глаза двойник не попадался ни разу, видимо, опасаясь могущественного заклинателя. И поэтому решающим моментом стал тот, когда Лю Цингэ, скрипя зубами, не был вынужден отправиться к нему для совместной миссии. — Шэнь Цинцю! — раздражённо «поприветствовал» его Лю Цингэ, вламываясь в бамбуковый домик, — Что творится на твоём пике?! — Имеешь ли ты в виду отсутствие воплей и разрушений? — холодно уточнил Шэнь Цинцю, делая глоток чая. Лю Цингэ фыркнул, прислоняясь к стене. — Кажется, тут бродит какая-то иллюзия. Я встретился с тобой, но «ты» просто посмотрел на меня как баран, а когда я атаковал — пропал. Просто стоял — и исчез. Шэнь Цинцю моргнул. — «Пропал», как будто бумагу смяли? В конце концов, это многое объясняло. И поэтому, когда на этой миссии на глазах у поражённого Лю Цингэ противники Шэнь Цинцю вдруг начали испаряться в ничто, тот ничуть не удивился. Только стоя перед пустым местом, где только что стоял враг, он бросил: «Поговорим об этом у меня дома». И конечно, когда он вернулся, двойник ждал его на кровати, добропорядочно сложив руки на коленях. Лицо его было пустым, словно принадлежало бездушной кукле, и оттого на Шэнь Цинцю с его вечно полным презрения взглядом он был вовсе не похож. — Смени форму, — первым делом велел Шэнь Цинцю, останавливаясь перед перевёртышем. — Нет, — кротко ответил тот, качнув головой. Взгляд его бездонных глаз пожирал Шэнь Цинцю. — Почему? — Шэнь Цинцю повёл пальцами по рукояти Сюя. — Нравится. — Нравится использовать мою внешность? — Шэнь Цинцю усмехнулся. Что ж, он знал что был красив. Он так же знал, что эта красота ни разу не принесла ему ничего хорошего в этой жизни. Несколько мгновений двойник помолчал, прежде чем поправить себя с таким же безжизненным лицом: — Неправильно. Не «нравится». «Нравишься». Ты нравишься. Шэнь Цинцю почувствовал удивление. — И чем же? — Он приподнял бровь. — Нравишься. Двойник завалился на бок и клубком устроился на кровати. Только что на нём были сапоги, а теперь они испарились без следа — кажется, он не захотел пачкать кровать. Двойник поднял на Шэнь Цинцю взгляд, внезапно начиная выглядеть почти жалобно, и тот вздохнул. — Ты совсем глупая тварь, да? — он спросил почти ласково, гладя существо по голове. Когда он хотел убрать руку, существо притянуло её обратно, обнимая. — Хорошо, — серьёзно разрешил Шэнь Цинцю эту вольность. А потом спросил, — Ученики дали тебе какое-то имя? Двойник продолжал смотреть на него своим пустым взглядом, так что Шэнь Цинцю решил засчитать это как «нет». — Я ведь подцепил тебя в руинах? Будешь Юанем. Шэнь Юань. Почему-то это жалкое существо совершенно не раздражало, и Шэнь Цинцю было неожиданно легко позволить себе притвориться, что двойник является лишь большим котом. — Да, — странно ответил Шэнь Юань, прижимая чужую руку сильнее. — Спасибо. И так Шэнь Юань стал полноправным обитателем пика Цинцзин. Теперь, когда бы Шэнь Цинцю ни приходил домой, Шэнь Юань всегда был там, напрашиваясь на поглаживания по голове или пытаясь ненароком прижаться к нему. Теперь, к тому же, стало совершенно очевидно, как дети обожают Шэнь Юаня. Они постоянно тискали его и пытались накормить ягодами и сластями — было удивительно, как кто-то настолько безжизненный на вид смог вызвать у них столько нежных чувств. Несколько раз Шэнь Цинцю заставал Шэнь Юаня за тем, что он принимал облик других людей, чаще всего — маленького гадёныша Ло Бинхэ. Было очевидно, что таким образом существо проявляет свою симпатию, так что Шэнь Цинцю неохотно стал спускать мальчишке чуть больше. Было раздражающе смотреть, как после каждого наказания Шэнь Юань сменял свою форму на форму зверёныша и подолгу ходил так, высказывая свою обиду. Вскоре стало обыденностью присутствие Шэнь Юаня на каждом их уроке, даже несмотря на то, что ему было запрещено отвлекать учеников объятиями. Вскоре оказалось, что он был ничуть не глупее детей — если Шэнь Цинцю хоть раз упоминал какой-то факт, то на следующих уроках Шэнь Юань легко мог его вспомнить и без колебаний отвечал. Иногда он даже начинал задавать короткие вопросы («Зимуют. Где?», «Питаются. Чем?») таким же вечно безжизненным голосом, и Шэнь Цинцю отвечал. Кажется, больше всего Шэнь Юаню были интересны монстры. Если говорить о монстрах, то Шэнь Цинцю, конечно, перерыл всю библиотеку Цинцзина (самую обширную на тысячи ли), но не нашёл никаких упоминаний о существах, способных не только менять форму, но и безо всяких усилий стирать существ или предметы из существования. Долго же, должно быть, Шэнь Юань спал, раз о существах его вида не осталось никаких воспоминаний, несмотря на их могущество. Если тот вообще не является единственной в своём роде особью. В конце концов, убедившись в интеллекте Шэнь Юаня, Шэнь Цинцю даже начал учить его читать и писать. Даже тут двойник оказался очень хорош — любой иероглиф он мог запомнить с первого взгляда. В конце концов он даже начал читать книги, постоянно подходя к Шэнь Цинцю, чтобы тот помог ему прочитать то или иное слово. Шэнь Цинцю искренне полагал, что двойник читает только бестиарии про обожаемых им тварей, а потому был, мягко говоря, удивлён, когда Шэнь Юань положил перед ним какую-то книжонку с кричащей обложкой и вдруг выдал: — У главной героини был потенциал, но он оказался совершенно бездарно слит в угоду бессмысленной романтической линии. Она несколько глав упорно твердила про принципы и долг, чтобы без колебаний оставить всё это, только встретившись взглядом с красивым незнакомцем. Сюжет, который начинался весьма интригующе, в конце концов был практически заброшен. Кажется, автор вовсе забыл, что обещал читателям дворцовые интриги, полностью углубившись в написание однообразного порно. И если у главной героини хотя бы были задатки на интересный характер, то все остальные персонажи плоские, будто вырезаны из бумаги. О любовном интересе не скажешь больше двух фраз, о размере его члена после прочтения этой книги читатель будет знать больше, чем о его характере или стремлениях. В общем, я не понимаю, как такая тонкая книга смогла вызвать у меня столько ярости. С каждым словом Шэнь Юаня глаза Шэнь Цинцю становились всё круглее и круглее, и он даже не мог найти в себе сил снять с лица это позорное выражение. До сих пор Шэнь Юань выражался так, будто не мог цельно связать даже двух слов, а теперь вдруг выдал подобную тираду. — Почему ты… раньше не говорил так развёрнуто? — хрипло спросил Шэнь Цинцю. — Повода не было, — Шэнь Юань пожал плечами (этому жесту его недавно научили дети). — Так что ты думаешь о книге? Это изменение в Шэнь Юане, конечно, произвело фурор на Цинцзине. Все внезапно осознали, что тот не был обычным умным животным — раз он мог читать и писать, изъясняться в точности как человек, то чем отличался от разумного? Впрочем, стараниями Шэнь Юаня, от этого количество объятий, поглаживаний по голове и сладостей не уменьшилось — он всё ещё оставался любимым питомцем пика Цинцзин. В конце концов ученики догадались, что Шэнь Юаня можно научить и выражать эмоции. До сих пор все, кажется, думали, что он попросту всегда равнодушен, но его неоднократное повторение «Я возмущён» и «Как же я зол» во время обсуждения плохих книг, натолкнуло учеников на обратную мысль. В конце концов Шэнь Цинцю был вынужден смотреть, как сидя на его постели, Шэнь Юань тренирует злое выражение лица — выходило это потешно. Шэнь Цинцю подошёл ближе и опустился на кровать рядом с ним, проводя пальцами по чужому лицу. — Смотри, — спокойно сказал он, — не морщи нос, просто нахмурь немного брови. Видишь, теперь уже вполне злой. Шэнь Цинцю хмыкнул, глядя на по-детски насупившегося Шэнь Юаня перед ним. Научить выражать эмоции было задачей, конечно, нетривиальной… — Может быть, тебе стоит научиться улыбаться? — спросил Шэнь Цинцю. — Это непонятно, — ответил Шэнь Юань. — Люди улыбаются, когда они счастливы, разве нет? Но я не вижу, чтобы люди всегда улыбались, когда они рядом с тобой. Шэнь Цинцю закатил глаза. — Они не счастливы рядом со мной. Зато они счастливы, когда липнут к тебе, и ты мог бы улыбаться им в ответ. — Странные, — заключил Шэнь Юань. — Ты же такой… С тобой так здорово. — Он отвернулся, будто бы в смущении. — Но я бы хотел улыбаться, когда обсуждаю монстров. Скажи, у меня правильно получается? И на следующий день Шэнь Юань уже хвастался своими улыбками перед восторженными детишками. Кажется, до этого момента он никогда не задумывался о необходимости заняться выражением эмоций, но теперь, когда он увлёкся этим занятием, оно стало получаться у него так же легко, как и любое другое. Уже через несколько недель его мимика была почти такой же, как у настоящего человека — он умел даже краснеть, что почему-то постоянно делал в присутствии Шэнь Цинцю. Вскоре стало понятно, что с той скоростью, что Шэнь Юань поглощает книги, он мог бы и сам провести некоторые уроки. Это Шэнь Цинцю и позволил ему сделать, с гордостью, которую никогда бы ни признал, наблюдая, как тот увлечённо рассказывает ученикам про очередного монстра. Методы преподавания у него между тем были странные — он ни разу никого не наказал, а наоборот раздавал конфеты за удовлетворившие его ответы. И конечно, такого «учителя» можно было сколько угодно тискать, словно большую подушку. Стоит ли говорить, что маленькие хулиганы были в восторге, и место второго преподавателя навсегда закрепилось за Шэнь Юанем? В один день случай Шэнь Юаня был поднят на собрании Пиковых Лордов — оставалось загадкой, как существованию двойника вообще так долго удавалось оставаться незамеченным. Ни к чему это, правда, не привело. Юэ Цинъюань, как обычно, выразил свою обеспокоенность — он выражал её по любому поводу, неизменно ничего не делая, — и, посплетничав, лорды тему закрыли. Однако после этого на Цинцзин был совершён ряд визитов — практически каждый лорд захотел попялиться на двойника, беря с собой самых любопытных своих учеников. Отличился, конечно, Лю Цингэ, кто же ещё, умудрившись, несмотря на всю свою подозрительность, за горение палочки благовоний заделаться Шэнь Юаню практически лучшим другом. Именно Лю Цингэ начал учить Шэнь Юаня сражаться, как человек, уводя его на свой собачий пик. И даже к этим новым знаниям тот отнёсся с энтузиазмом, несмотря на то, что со своими способностями мог легко превратить любого противника в ничто. Конечно, после каждого такого занятия Шэнь Цинцю встречал Юаня дома беззлобным «предатель». Изначально Шэнь Юань ночевал неизвестно где — Шэнь Цинцю так и не удалось выпытать из него, где именно, но к ночи тот неизменно куда-то пропадал. В конце концов эта традиция незаметно ушла в прошлое, и теперь каждую ночь Шэнь Юань сворачивался клубочком в постели Шэнь Цинцю, утыкаясь лицом ему в живот. Утром они расчёсывали друг другу волосы и Шэнь Цинцю помогал двойнику одеться, потом они завтракали едой, которую готовил для них маленький паршивец Ло Бинхэ, которого Шэнь Юань уговорил это делать. Потом они вместе шли на уроки — либо преподавал один из них, либо оба — потом вместе обедали, позже вместе отдавались досугу и работе над документами… В общем, Шэнь Юань каким-то образом влился в жизнь Шэнь Цинцю так крепко, что теперь его было не вырвать. Последний уже не мог представить свой день без двойника, который становился всё вредней и лукавей — словно он наконец нашёл то ли свой характер, то ли способ его выразить. Теперь Шэнь Юань и правда напоминал самого обычного человека, брата-близнеца Шэнь Цинцю. Он шутил, смотрел насмешливо и высокомерно, ласково и игриво, раздражённо и устало — в общем, совсем не напоминал холодную глыбу, которой был раньше. — И вот, понимаешь, — возмущался Шэнь Юань, лёжа в объятиях сонного Шэнь Цинцю. Шэнь Юань на самом деле никогда не хотел спать, ему просто нравилось лежать по ночам в обнимку. — Какой-то умник написал, что Двушипные Кошки кормят своим ядом детёнышей, чтобы выработать у них иммунитет, представляешь! Да любой нормальный источник подтвердит, что они даже не ядовитые! Кто допустил этого профана к кисти! Шэнь Цинцю сонно поддакнул, прижимая Шэнь Юаня ближе к себе, и между ними повисла пауза. Помолчав, Шэнь Юань вдруг подполз выше, почти утыкаясь носом в чужую щёку, и прошептал: — Цинцю. Хочешь услышать что-то важное? Шэнь Цинцю раскрыл глаза, сталкиваясь со взглядом глаз, абсолютно идентичных его собственным. — Да? — спросил он так же шёпотом, смущённый, что ему приходится играть в эту игру. — Я люблю тебя. Я люблю тебя даже сильнее, чем меня бесит этот идиот, не знающий ничего про своих кошек. Или та последняя книга с приключениями принцессы, где единственного хорошо раскрытого персонажа убили на середине. Шэнь Юань наклонился ближе и быстро чмокнул Шэнь Цинцю — столкнулись одинаково сухие губы (а ведь девушки под горой предлагали им множество увлажняющих помад на выбор…). Шэнь Цинцю моргнул. Хах. — Хорошо, — прошептал он, обнимая Шэнь Юаня второй рукой и прижимая его голову к своей груди. — Юань. — Всегда любил, — прошептал Шэнь Юань ему в пижаму. Так они, вроде как, стали парой. Они никому об этом не сказали, конечно. Просто продолжили везде ходить, не расставаясь, словно слипшиеся конфеты и спать в одной постели, и делить приёмы пищи… Если смотреть на ситуацию с этой стороны, то было странно, что они не встречались до этого. Но теперь они целовались. И это было очень мягко, всегда сладко из-за того, сколько двойник поедал конфет. Более того, они даже попробовали… то, что делают пары. Шэнь Цинцю даже, краснея, проконсультировался по этому поводу с девушками под горой. Кажется, осёл Лю Цингэ и мелкий поганец Ло Бинхэ выглядели очень разочарованными, заметив на шее у Шэнь Юаня синяк, который этот бесстыжий перевёртыш даже не попытался скрыть. Ну и хорошо. «Пусть завидуют» — удовлетворённо подумал Шэнь Цинцю, ставя на стол наполовину выпитую чашку с чаем. Скоро надо было идти на урок — Шэнь Юань ждёт.