Сущность

          – И где этот твой кудрявый ублюдок? Ты ведь клялась, что он убьёт всех, кто над тобой издевается? - Ехидно смеётся парень, чувствуя власть над чужим телом. Таким крошечным, хрупким, и на редкость, бледным.            – Пусти! - попытки кричать каждый раз заканчивались глотком воды, под которую девочку уносило с новым потоком злости у парня, выражающейся в сжимании кольца рук вокруг шеи.            – Зачем ночью припёрлась с тарзанки прыгать? Думала, мы не узнаем? Мука, ты...            – Договаривай! - Гвоздь был оборван на полуслове, появившимся из ниоткуда громким голосом Шурупа. Парень взглядом пытался выяснить примерные координаты источника шума, но быстро плескающаяся Мука, буквально под носом, помешала бы, наверное, даже соседкой кошке, которая может услышать топот мышей за километр.           – Чего мелочиться-то? Бери сразу меня, здорового мужика и тяни на дно, для твоего возраста тринадцатилетняя девчонка - слишком низкое дело! - Не прекращал создавать шум Шурупов, в надежде, что на его вопли сбегутся люди со всей окрестности.           – А-то что? Ударишь? - жуткая улыбка уступает место накатившей волне тревоги, ведь угрозы от Шурупа всегда были внушительными. Большая часть населения чухралась его, называла ублюдком, убийцей, но немногие боялись его. К слову, Гвоздь был именно тем, кто сплетничал у него за спиной, а в лицо боялся и пискнуть, зная, на что способен этот человек.           – Ударю, но не тебя! - тон голоса убавился на более тихий, а из-за ближайших кустов вышел сам Шурупов, прицепом цепляя Огурца, который активно пытался вырваться из цепкой хватки парня. Напрочь позабыв о девчонке, Гвоздь резким порывом сбил волны, стараясь как можно быстрее добраться к берегу. Огурец уже был ранен в некоторых местах, но совсем несерьёзно. Так, припугнуть захотелось. Гвоздь активно игнорировал прицепившуюся, словно пиявку Муку, и лишь кричал какие-то оскорбления в сторону Шурупа.           – Пусти его, идиот! - рыкнул парень, скидывай с себя ребёнка. До берега оставались всего какие-то несчастные тройка метров, и Мука, почти без проблем могла выбраться из "ловушки" самостоятельно. - Как ты здесь вообще оказался? Шурупов ухмыляется, словно зверь. Он убил двух зайцев сразу: жизни Огурца и Гвоздя держались лишь на его контроле, от чего у двоих появлялось противное чувство собственной беспомощности, ведь в его глазах они пытались казаться самыми злыми хулиганами.           – По зову сердца, мрази. А за идиота... Шкурой ведь поплатишься, выродок. - Шуруп смотрит взглядом самого настоящего зверя, явно не собираясь отпускать обидчика безнаказанным. Он сильнее сжимает ныне ноющее от синяков запястье Огурца, ощущая на себе робкий взгляд Муки, стоящей буквально за его спиной. Девочка пыталась отдышаться от своеобразного "кроля", но получалось, откровенно говоря, хреново. Уделять ей слишком много внимания не хотелось, слишком мизерной была причина. Как по щелчку пальцев вокруг Шурупа загорается яркое пламя, которое тушиться свирепым рыком приличного по размерам бурого волка. Животное бесцеремонно кидается на Гвоздя, тут же бросая его на землю. Вокруг поднимается облако пыли, и Огурец, воспользовавшись моментом, пулей рванул туда, куда глаза глядели, и были в состоянии разобрать лесную дорогу в ночи. Шуруп ловко придавил бёдра парня, кладя огромную тёмную лапу на грудь мальчишки. Несметный, темно-коричневый волк, с разодранным надвое левым ухом пытался защитить ребёнка. Такое не часто встретишь.           – Лёш... Лёша! - Мука дергала его за разодранное ухо. - Лёша, ты же его убьёшь! Ребёнка накрыла паника, наверное, хуже чем Гвоздя и Огурца вместе взятых. Лёша слышал, но не слушал: его разумом завладел животный инстинкт, который хотел только одного - убить ничего не понимающего Гвоздя. В его голове так и крутился навязчивый соблазн крикнуть "уйди, бестолочь! Он тебя убить пытался, а ты перед ним как каменная стена встала!", но вместо агрессии получается выдавить из себя сжатый рык, и продолжить придавливать лапой парня, что кажется, уже лежал без сознания, которое потерял от страха потерять жизни.           – "Этот пидор повесил на тебя клеймо изгоя, я просто так это не оставлю!" - не менее громко рычал Шуруп, очередной раз начиная волчье завывание. Этот "язык" знала только Лиза, которая могла расслышать то, что пытался донести парень, прибывая в виде волка. Шурупов чувствовал, как под ним дрожал Гвоздь. Когда на тебя кинется огромный волк, который будет тянуть с твоей участью, и не так запоёшь. Для Шурупа, загрызть человека - как отобрать конфетку у ребёнка. Легко и непринуждённо           – Лёша, ну ты ведь хороший! - дрожащий голос не мешал Лизе кричать, параллельно дёргая парня за пушистый хвост, которым он вилял из стороны в сторону. - Лёша! Нос, яро сочивший большим количеством крови останавливаться явно не собирался, оно и к лучшему. Давление в организме Гвоздя поднималось с каждым вздохом Шурупа, так как чёрт знает этих волков: отвернулся, и уже рискуешь быть съеденым. Характерный рык вырвался из уст парня, означая лишь то, что он готов. Готов вцепить когтистую лапу в грудь её обидчика, готов видеть, как он мучается, лишь бы не видеть, как мучается она. Мысленно он говорил себе :"Он пытался убить её, а она его выгораживает! Сделай это!". Но ведь с другой стороны, её будут ненавидеть ещё сильнее, ведь её клятва о постепенной смерти обидчиков воплотиться в суровую реальность. Парень аккуратно встаёт на все четыре лапы, и медленно направляется в сторону озера. Задние дрожат от сильного напряжения, а конечности сами опускаются к ледяной воде. Постепенно шерсть сыпется с парня, а на смену хвосту, ушам и прочему приходит привычный вид Шурупа. Гвоздь, тяжело дыша, вихрем удаляется в гущу леса, не желая контактировать с животным.           – Прости, я перестарался... - глупо извиняется парень, вновь окуная руки в воду, в попытках убрать "улики", вместе с запахом чужого человека. - Лиз, извини, если я напугал тебя. Я не думал, что так разойдусь. Тем более в сущности. Девочка коротко шмыгает носом, начиная ежиться когда порыв ветра коснулся её привычного коричнево-бежевого сарафана, противно липнущему к коже. Шурупов сводит брови к переносице, когда кровь с трудом, но получается отмыть от рук. Теперь лишь в озере плыло небольшое, размытое, красное пятно.           – А так простишь? - спрашивает Шуруп, ловко скидывая с себя толстовку. Парень аккуратно накидывает её на хрупкие плечи девочки, слегка прижимая к себе. - Согреешься,  пойдём ко мне.           – Зачем? - вскидывает бровь Лиза, удивлённо таращась на друга. Мокрые волосы обдувает ледяной ветер, и Шуруп замечает это.           – Пить чай с шиповником. Мать опять на всю ночь уехала каких-то псин подбирать... - устало вздыхает Шурупов, решаясь отцепиться от девочки. - Пошли уже? Лиза аккуратно берёт его руку в свою, и теперь вдвоём они шагают по ночному лесу. В постепенно удаляющимся озере отражалась полная луна, полуобсыпанные деревья качались на ветру, а их листья приятно хрустели под ногами. Влад старался говорить тихо, дабы лишний раз не пугать ребёнка своими криками. И так натерпелась.           – Теперь я похожа на крысу. - вздыхает Мука, переводя взгляд на Алексея. Взглянув на его глаза, набравшие диаметр по пять копеек, она резко прячет лицо в воротнике толстовки. Кофта насквозь пропахла жжёным деревом, мокрым лесом и привычным для Шурупа материалом - красками. Смесь запахов казалась настолько идеальной, что хотелось остаться в этой толстовке навсегда, и даже умереть в ней, символизируя объятия парня.           – Никакая ты не крыса! Тебе нужно просто научиться плавать, я помогу тебе в этом. Ты будешь... Русалкой! Шутовкой! - по доброму смеётся Шуруп, присаживаясь на корточки перед Мукой. Дрожь в руках девочки останавливается лишь тогда, когда парень с особой осторожностью берёт крохотные, ледяные кисти в свои тёплые руки. - А шутовки топят людей. Мы отомстим им, обещаю