Эспьеглери

«Куда угодно вместе с тобой, хоть на край света»

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      На часах без десяти одиннадцать ночи. Юнги и Чимин стоят на станции метро в ожидании вагона метрополитена. Народу вокруг не так много, час пик давно прошёл, так что остались те, кто предпочитает ночные прогулки или возвращаются с очередной вечеринки так же, как семейка Мин. Вообще Юнги не любитель метро, а вот Чимин почему-то обожает ночную прогулку на общественном транспорте. Вот и сейчас они едут с очередной днюхи близкого друга Намджуна. И несмотря на то, что у них есть собственное авто Hyundai Sonata, Пак вновь настоял, чтобы прокатиться в подземке.       Чимин, уложив голову на любимом плече, закрывает глаза, наслаждаясь лёгким ветерком, что издаёт приближающийся состав. Пак поднимает голову и начинает сонно осматривать людей вокруг, которые уже подошли к платформе, и, улыбнувшись этой малости, переводит взгляд на своего парня. Юнги сжимает и разжимает ладонь в кулаке, он всегда так делает, когда нервничает. За два года их совместной жизни Чимин детально изучил своего парня и сейчас, поглаживая его руку, заставляет посмотреть на себя, подтягиваясь на носочках и оставляя поцелуй на шее. Он приближается к ушку и тихо шепчет, опаляя своим дыханием ушную раковину:       — Я люблю тебя, мурчик, — слегка прикусывает за мочку Юнги и, довольный своей шалостью, возвращается обратно.       — Кнопочка, ты такой хитрюга, — чмокнув Чимина в носик, Юнги тянет его внутрь вагона метрополитена.       Они садятся на одно сиденье, хотя вагон почти пуст. Чимин снова кладёт голову на плечо Юнги, потом поворачивает голову и утыкается ему прямо в ключицу, вдыхая полюбившийся аромат духов с нотками дыма от сигарет. А ещё Юнги пахнет красками. Он — художник. Чимин его личная муза и демонстратор пластических поз этого виртуоза.       Сейчас, подняв глаза, Пак видит, как за ушком застыла красная краска, и всему виной новая картина, где снова позирует Чимин. Юнги последние два года, как только встретил юного натурщика, работает только с ним, отказывая всем другим, оставляя одного Чимина своим единственным вдохновением.       В первый рабочий день Пак дрожал, как осиновый листик под пристальным взглядом знаменитого художника. Но Юнги, на удивление молодого натурщика, повёл себя очень профессионально и спокойно отреагировал на нового сотрудника в своей студии. Чимин давно был фанатом Мина и долго пытался попасть именно к нему. Но он и мечтать не мог, что такой простой парень из Пусана сумеет завладеть сердцем маэстро и стать для него всем. Это произошло внезапно, и по сей день Чимин не может поверить своему счастью, считая их отношения сказкой или сладким сном. Поэтому при удобном случае не отказывает себе прикоснуться к любимому, дабы понять, что он реален, а не парейдолия.       Пока Чимин снова утопает в любимом, а Юнги нежно поглаживает его руку, вагон резко тормозит и свет начинает мигать. Люди с криками впадают в панику и когда двери открываются, то как муравьи в спешке покидать вагон. Юнги и Чимин ожидают своей очереди, не желая получить локтем в бок, а Мин, опасаясь за своё сокровище, придерживает Пака за талию, чтобы тот ненароком не пострадал в этой суматохе. Юнги, переместив руку на плечи Чимина, прижимает его к себе и когда тот поднимает свой взгляд, смотря на него снизу вверх, ласково шепчет:       — Не бойся, моя кнопочка! Всё будет хорошо, я рядом.       Чимин лишь ближе прижимается к нему и обвивает талию обеими руками, носиком утыкается в грудь. Когда в вагоне наступает тишина, Чимина озаряет безумная, а может и самая отчаянная мысль. Он хочет остаться в этом вагоне и испробовать что-то новое со своим парнем. Разнообразить сексуальную жизнь, так сказать. Эта парочка давненько развлекает себя разными позами из камасутры, а так же балует сексом в публичных местах и на различных поверхностях. Парочка Минов, как называет их Юнги, ещё те извращенцы. И да — им не стыдно!       Чимин игриво поднимает свои глаза и смотрит на Юнги полным искушением. Тот прекрасно знает этот шаловливый взгляд, но понять не может к чему это сейчас. Да ну нафиг!       — Знаешь, я так подумал, — Чимин медленно водит по груди Юнги указательным пальцем, отмечая, что эта чёрная рубашка так охренительно смотрится на нём, а ещё — Мин любит оставлять пару пуговиц незастёгнутыми, открывая вид на прекрасное декольте. Такая привычка в одно время заставляла боготворить своего Апполона, но в тоже время вызывала жуткую ревность. Сейчас Чимин почти не ревнует, зная, что этот парень только его.       — Ты что творишь? Я даже подумать боюсь, что сейчас творится в твоей голове, — сглотнув вязкую слюну, Юнги пристально смотрит в его глаза.       Чимин встаёт с места и, перекинув одну ногу, садится на его бёдра, запуская свои руки блуждать и массировать крепкие плечи.       — Давай займёмся любовью. Прямо тут, в метро! Хочу осквернить это место, — он губами мажет по щекам, где слегка покалывает щетина его мужчины. — Давай, мурчик! — он делает волну бёдрами, проходясь по члену Мина своим. — Я так хочу тебя!       — А вдруг случилось что-то? Не знаю, может метро затопило? Может что-то взорвалось? А может… — Юнги округляет глаза и в них отображена тревога. — А может начался зомби апокалипсис? В ужастиках всё так и начинается. Нам срочно нужно выбираться отсюда, кнопочка.       Чимин не может удержаться, видя перепуганное лицо своего парня, и хохочет во весь голос.       — Ты сейчас ведёшь себя как ребёнок! Кто скажет, что тебе тридцать лет и ты взрослый самодостаточный мужчина? И вообще, как ты меня охмурил с таким трусливым сердцем, м? — Чимин продолжает смеяться, наблюдая, как у его парня надуваются губы, а потом на лице появляется оскал. — И сколько раз я тебе говорил не смотреть ужастики по ночам, — Чимин тянет его за щеку, пытаясь разрядить обстановку, но тот уже заведён.       — Ах так?! — Юнги сжимает его ягодицы в своих сильных ладонях, на что получает вопросительный взгляд в ответ. — Вот скажи мне, как ты, такой взрослый извращенец, влюбился в такого ребёнка, как я? Если на то пошло, то скажу, что твои сексуальные хотелки скоро доведут меня до гроба.       — Признайся, но ведь именно это тебе во мне и нравится?       — Так, всё, — Юнги слегка краснеет, его поймали. Он переводит взгляд на открытые двери и тараторит: — Я думаю, нам уже пора. Во-первых, здесь опасно, не зря метро остановили. Во-вторых, не зря люди выбежали и массово оставили это место. В-третьих, здесь везде камеры видеонаблюдения. В-четвертых, ужастики — наше будущее и это неприменно случится, — Юнги скидывает своего парня и в одно движение усаживает его на сидение.       Он пытается встать с места, чтобы потянуть за собой Чимина, как тот встает первым, преграждая ему ход. Он нажимает своей ладошкой на грудь Юнги и плавными движениями поглаживает соски поверх шёлковой рубашки. Юнги пристально смотрит на своего парня, не моргая, как замороженный додик, хотя свет мигает и раздражает зрение. От такого искусителя реально сложно отвести взгляд. Слишком опасный. Слишком рискованный и возбуждающий.       — Расслабься, мурчик, — Чимин переходит на пресс, и руки сами тянутся к чёрным пуговицам, а маленькие пальчики принимаются расстёгивать их по одной, оголяя прекрасный торс.       — Кнопочка, не проказничай, — у Юнги поднимается уголок губ, а в глазах сверкает игривость.       Чимин еще тот шалунишка. Он любит испытывать на прочность нервы Юнги, и не только нервы, но и выдержку. Справившись с пряжкой ремня, Пак тянет шаловливые ручки к пуговице ширинки и, расправившись с ней, запускает пальцы под резинку боксеров. Второй рукой он давит на пах Юнги, сжимая поверх ткани его полувставший член.       — Что будет, если я не остановлюсь? — игриво подмигивает.       — Ты знаешь. Я накажу тебя, шалун…       — А я разве против? — Пак выпускает его член из трусов, что шлепком падает на живот Юнги и, взяв в руки его возбуждение, начинает водить ладонью верх и вниз.       Он нажимом большого пальца проходит по уретре, распределяет предэякулят по чувствительной головке, ведь знает, как Юнги обожает его маленькие пальчики. Пак не томит ожиданием и, опустившись на колени перед своим парнем, наклоняется к его паху. Он обхватывает небольшой ладонью его ствол и вбирает в жаркий рот головку члена. Отстраняется на несколько секунд, глянув вверх на Юнги и убедившись, что того кроет, высовывает язык и проходится по взбухшим венкам, что выпирают на вставшем органе.       Юнги смотрит на эту красоту и реально не может оторвать взгляд. На то, как Чимин насаживается губами на его член и глубоко заглатывает почти на всю длину. Любуется, как пушистые густые ресницы чуть взмокли от поступающих слёз, так как Чимин слегка давится от его размера. Мин так обожает эти пухлые губы, что так идеально обволакивают его член, а эти фиолетовые пряди так и стремятся прикрыть собой его красивые глаза, мешая Чимину заняться его любимым делом. Пак любит делать минет своему мужчине и наслаждаться его стонами удовольствия.       Юнги запускает руки в фиолетовые пряди, открывая вид на прекрасное творение, которое принадлежит именно ему. Щеки у парня красные, глаза полны возбуждения, брови хмурятся от наслаждения, идеальные черты лица, и собрав все эти детали воедино, он мысленно подмечает, что Чимин — это сущее совершенство. Его парень — произведение искусства в его руках.       — Ты лучшая моя картина, — еле выговаривает Юнги, так как Чимин втягивает щеки и продолжает засасывать член.       Чимин не останавливается и продолжает делать ему минет, даже не обращая внимания на комплимент. Юнги перемещает руки на затылок и, крепко сжав в руках мягкие пряди, начинает вбиваться в расслабленное горло. Пак покорно укладывает руки на бёдра Мина, позволяет ему иметь себя по самые гланды. Знает ведь, как любит его парень входить глубоко.       — Айщ… Да, малыш! Ещё немного, — мурлычет Юнги, продолжая двигаться и слегка ускоряться.       Чимин глубоко заглатывает головку, что заставляет Юнги напрочь забыть о собственной выдержке. Его тело изрядно протряхивает в предоргазменных судорогах. Пак чувствует, как головка набухает, а член начинает пульсировать, и это значит, — его парень очень близок к исступлению. Он не останавливается, а только сильнее сжимает ладонями напряженные бёдра, на что Юнги рычит и кончает глубоко ему прямо в рот. Чимин чувствует, как горячая сперма стекает по горлу, стремясь вниз, но продолжает втягивать щеки, усиливая вакуум, этим растягивает удовольствие любимого мужчины. Юнги содрогается в оргазме, тело покрывается мурашками от приятных ощущений. Чувствительность на максимуме.       Чимин потихоньку выпускает изо рта чувствительный член, но придерживает его у основания. Он чуть покашливает, заполняя лёгкие таким необходимым кислородом. Затем опять наклоняется и языком касается головки, собирая остатки сладкой спермы. Он так любит вкус своего парня. Можно считать его извращенцем, но Чимину как-то плевать на это.       — Кнопочка, ты высосал из меня не только сперму, ты, походу, высосал из меня жизнь, — Мин смотрит вниз и видит довольного Чимина, который во всю облизывает головку его члена. — Ахуеть, блять! — не выдерживает Юнги, глядя на эту красоту.       Юнги берет его за скулы и, притянув вверх, припадает к слегка припухшим губам. Вторгается языком в рот, проходясь по небу, ровным зубкам, и касается языка Чимина, где всё ещё есть собственный вкус горьковатой спермы. Но Чимин любит его всего и никогда не упускает попробовать любимого на вкус. Языки сплетаются, не один не хочет отстраниться, смешивая вкус слюны и спермы. Чимин седлает бёдра своего парня, пахом прижимается к члену Юнги. Руки Мина гладят по спине своего парня. Ладони старшего спускаются вниз и он сжимает сочные и пышные ягодицы любимого. Чимин засасывает язык Юнги, он так голоден на его ласки, наверно никогда не насытится им. Мин запускает руку ему в штаны и подушечками пальцев проходится по сжимающемуся входу, на это Чимин отстраняется, стонет ему прямо в губы.       — Я больше не могу, мурчик, — скулит Пак. — Сделай что-нибудь, пожалуйста…       — Смазки нет.       Чимин тянется к переднему карману рюкзака и достаёт оттуда сашет со смазкой, тут же протягивая его Юнги. И пока тот, открыв сашет, выливает на пальцы прозрачную субстанцию, растирает её между подушечек, разогревает, Чимин, встав с места, приспускает серые джинсы. Он хватается за поручни и через плечо смотрит на своего художника, мысленно подмечая, какой он красивый. Белоснежная кожа, алые щеки после оргазма, растрепанные волосы и персиковые губы, что слегка припухли от напора его пухлых губ.       Юнги встаёт с места и подходит к своему мальчику. Раздвигает его ягодицы и приставляет пальцы к сфинктеру, начиная вводить по одному. Мин крутит пальцем, входя до конца, а Чимин выпячивает задницу, прося о большем. Юнги пускает руку под чёрную футболку, играется с сосками Чимина, знает ведь, как это возбуждает его парня. Он медленно добавляет второй палец, а затем и третий.       — Мурчик, не томи. Войди, м-м-м… Мы же недавно осквернили ванную Намджуна, так что я могу принять тебя без подготовки, — вломав брови, просит его Чимин.       Юнги последний раз вводит пальцы до самых костяшек и, чувствуя, что его любимый действительно готов, припустив брюки до колен, мажет по стояку смазкой и приставляет его ко входу. Чимин, затаив дыхание, ждёт, когда уже ощутит любимый размер в себе. Юнги придерживает его одной рукой за тонкую талию и медленно проталкивает головку, на что Чимин прикусывает нижнюю губу в ожидании большего. Мин входит, потихоньку раздвигая тугие стенки, что так приятно сжимают его изнутри. Войдя полностью, он застывает, давая время, чтобы любимый немного привык и тяжело дышит ему в затылок.       У Чимина также прерывистое дыхание, но через несколько секунд он поддаётся бедрами вперёд, начиная мелкие движения, продолжая держаться за поручень. Юнги, не медля, перенимает инициативу и резко входит, потихоньку набирая обороты. Вагон метрополитена всё ещё стоит на месте, и это немного напрягает, а мигающий свет, что играет на нервах, наводит небольшую панику. Сейчас, держа в руках дрожащего парня, Юнги хочется думать лишь о нём, но правда в том, что эта картина вмиг поднимает все сцены секса из фильмов ужасов, и именно те, где герои достигают своего пика, и их обязательно съедает либо монстр, либо зомби. Чимин чувствует, как руки его художника начинают дрожать, его всегда так накрывает, когда он боится.       — Мурчик, если сейчас из-за необоснованного страха упадёт твоя эрекция, и я, черт возьми, останусь неудовлетворенным, я оттрахаю тебя лично и прямо здесь, а учитывая тот момент, что у нас нет больше смазки — я войду в тебя на сухую. Мне будет похуй, поверь! Ты ведь прекрасно знаешь, когда у меня тестостерон бьёт по мозгам, то мне реально плевать на всё! Поэтому настоятельно тебе рекомендую не останавливаться и продолжать, любимый. Но если свершится твоё предсказание и на нас нападут зомби, то поверь, мы умрём самыми счастливыми, — Чимин и сам подмахивает бёдрами, желая получить необходимое трение внутри.       Юнги, собравшись мыслями, наращивает поступательные толчки, ускоряясь, и, найдя нужный угол, проходится своим членом по простате.       — Да-да, любимый, продолжай, — выкрикивая, умоляет Чимин, не боясь быть услышанным в этом туннеле.       — Кричи, кнопочка, — Юнги продолжает его трахать, грудью упираясь в чиминову спину, и осыпает бархатную кожу нежными поцелуями, — твой голос лучше любого афродизиака.       Осознавая, что его парень вошёл во вкус, Чимин продолжает орать во весь голос. Внутри всё сжимается от долгожданного проникновения, что хочется раствориться в Юнги на века. Он, как умелый художник, рисует своей кистью на теле Чимина свои признания в любви, он даже в сексе умудряется беречь свою музу.       Прежде Чимин никогда не испытывал истинную любовь, он был очень стеснительным и замкнутым. Он боялся знакомиться и всячески избегал коммуникаций. И когда впервые услышал сплетни о хладнокровном художнике, то сердце остановилось от страха. Пак боялся, что не понравится маэстро, и тот его не оставит у себя натурщиком из-за отсутствия опыта. На деле всё оказалось иначе, художник с первой встречи был очень заботлив и всячески старался помочь. И вся эта забота по сей день окутывает теплом сердце Чимина и побуждает отдавать себя любимому целиком. Он искренне переживает, чтобы этой творческой личности не наскучило быть с таким парнем, как Пак. Юнги же, как умелый скульптор, раскрывает самые скрытые желания Чимина, разрушая все комплексы любовью и нежностью. Они необходимы друг другу, как Инь и Янь связаны невидимой нитью.       Чимин долго не выдерживает и кончает первым, брызгая спермой на поручни. Капли белой жидкости разбрызгиваются по полу, но Юнги не останавливается, продолжая засаживать свой член до самого основания. Вход сжимается. Юнги чувствует, как его орган окутывают горячие стенки Чимина, на что он утробно рычит и, кусая за плечо, кончает во внутрь любимого. Оба содрогаются в агонии и их тела покрываются испариной. Губы сами тянутся к губам друг друга, а языки сплетаются в поцелуе. Юнги выходит из Чимина и видит, как стекает собственная сперма по его внутренней части бёдер. Он, окидывая взглядом беспорядок, который они устроили, слегка качает головой и больше не медля, хватает рюкзак, вслепую нащупывая в нем салфетки. Вытирает ими сначала Чимина, а потом и несчастные поручни, бросая грязные салфетки в мусорку. Далее натягивает на Чимина чёрные боксеры, а следом и джинсы, незабыв поправить свои. Глядя на расслабленного Пака, слегка улыбается и взяв парня на руки, присаживается на сиденье, подтягивая его на свои бёдра. Сонный Чимин укладывает голову на его плечах, умеренно дышит, прижимаясь к любимой шее. В этот момент свет включается, двери автоматически закрываются и вагон метрополитена начинает двигаться, слегка покачивая улыбающихся парней.       Когда метро подъезжает до следующей станции и останавливается, оба выходят из вагона довольные, что мартовские коты после брачных игр. Они беззаботно направляются к выходу, но их останавливает сотрудник метрополитена и просит пройти за ним. Парни в недоумении следуют за ним, думая, что этот мужчина хочет просто извиниться за предоставленное неудобство, но войдя в комнату видеонаблюдения, их обоих накрывает смущение.       — Молодые люди, я столько лет работаю здесь, но таких наглых пассажиров, как Вы, вижу впервые. Вместо того, чтобы сбежать, как и все пассажиры, Вы остались в вагоне и устроили разврат. Вы что, озабоченные? Либо просто придурки? — отчитывает их охранник.       Чимин краснеет, как буряк, чувствуя свой триумф позора. Ему еще никогда не было так стыдно перед чужим человеком, но ситуацию спасает Юнги.       — Простите нас! Мы больше не будем, — отвечает он, клонясь мужчине.       — Да, простите нас, пожалуйста, — просит Пак после того, как Юнги тыкает его под в ребро.       — Я не стану докладывать начальству об этом инциденте и просто сотру на пленке этот эпизод, ссылаясь на неполадки, — и тянется удалить запись, на что Чимин его остановил.       — Аджосси, а Вы не могли бы скинуть мне эту запись, а только потом удалить её? — он достаёт из кармана джинс телефон и смотрит на охреневшего сотрудника, которому составляет компанию Юнги.       Выйдя из кабинета, они направляются к выходу и Мин всё ещё не может понять, как Чимину удалось уговорить взрослого мужчину пойти на эту авантюру. Но в Чимине еще столько загадок, что ему жизни не хватит, чтобы его разгадать. Он влюбляется в него всегда по-новой.       — Я каждый раз охреневаю от тебя, — говорит Юнги, притягивает Чимина ближе и прижимает к себе довольную моську.       — Я такой, мой художник. Ты никогда не будешь скучать со мной.       — Я с тобой каждый день, как последний. Надеюсь, ты там не пытал его либо не ублажал? — на эти слова Чимин больно бьёт Юнги локтем в рёбра и кривит свой маленький нос.       — Ещё раз такое скажешь, и спать будешь на улице с бомжами, — обижено говорит Чимин, смотря вниз.       — Люблю тебя, кнопочка, — Юнги приподымает его подбородок своими изящными пальцами и чмокает в губы.       — Люблю тебя, мурчик!